Глава 10 · Бегство

Роза

Владимир уходит в душ. Готова поспорить, он мысленно снял мой халатик, потому что я буквально почувствовала обжигающий взгляд вампира.

Прикусываю губу и улыбаюсь, довольная, как ребёнок. Этот вечер заиграл новыми красками, после того как загадочный древний вампир немного приоткрыл завесу тайны над своим прошлым. Внутри крепнет ощущение какой-то связи, взаимопонимания, ведь мои вопросы не улетают тяжеловесными булыжниками в бездну. Нет. Владимир начал прислушиваться ко мне.

Открываю шкаф, продолжая улыбаться и выбираю восхитительное воздушное платье. «Цвет идеально подойдёт к серёжкам», — проносится в голове.

«Надо же, — чувствую, как теплеет в груди, — сейчас мне хочется носить подарок вампира не снимая, хочется сделать приятно, показать, как он важен. Никакого протеста и чувства, будто меня покупают, не осталось».

Надеваю платье, оно сидит потрясающе, в меру подчёркивает, в меру обтягивает. Я похожа на волшебницу из детских сказок. «Эх, мне бы ещё волшебную палочку, — снова улыбаюсь, поправляя пышную воздушную юбку. — Хотя она мне больше не нужна. Самое главное волшебство уже произошло…»

Тот, кто купил меня, как товар, стал для меня гораздо большим, чем ненавистный клиент. Стал… любимым мужчиной. Да и нужно признать, ненавистным Владимир не был ни минуты, потому что с самого первого мгновения, как только увидела его, почувствовала незримую связь с ним, смутное притяжение, которое лишь возросло от нашей близости.

А после того как глядя мне в глаза во время потрясающе нежного секса Владимир предложил стать его амори, мир будто перевернулся. Я не ожидала услышать такого, сначала даже не поверила своим ушам, побоялась так обмануться. Но, когда он сказал об этом во второй раз за день, я снова слышу вкрадчивый голос: «У нас куча времени впереди, особенно если ты примешь моё предложение», — буквально растеклась лужицей от счастья. Только гордость удержала меня от того, чтобы не сказать ему «да» тотчас же. Ведь амори — это не то же самое, что содержанка на год. Это почти жена по людским меркам.

Даже мечтать не смела о таком.

Искрящаяся золотом женская фигура, подёрнутая ночной дымкой, выдёргивает меня из приятных грёз, и я отшатываюсь от окна.

«Нет. Не может быть. Только не сейчас!»

Огненный силуэт двигается и протягивает ко мне руки, кажется, они вот-вот пройдут сквозь окно и дотронутся. В голове раздаётся манящий шёпот: «Иди ко мне. Прими свой дар».

«Чёрт!»

Я зажмуриваю глаза и закрываю уши руками в тщетной попытке изгнать проклятое видение. Стою так, не знаю сколько. Голос в голове становится всё тише и наконец пропадает. Решаюсь открыть глаза и вижу, что золотистая тень исчезла.

За окном виднеется лишь полная луна, голые ветки деревьев и тусклый свет фонарей где-то внизу.

Напряжённо вглядываюсь в темноту и пытаюсь побороть дикий, почти животный страх перед своими видениями.

— Не стоило прекращать принимать таблетки, — обречённо думаю я. — С ними было спокойнее.

«С ними было никак, — вступает в спор внутренний голос. — С ними было всё равно. С ними ты почти умерла. Ходила пустой оболочкой человека, забывала поесть, помыться».

Чувство тревоги нарастает, а я не могу прервать поток мучительных воспоминаний. Потому что эту пугающую тень я стала видеть почти сразу после смерти родителей, накануне моего совершеннолетия. В день похорон родителей она появилась впервые, повисела в воздухе и исчезла. Несколько дней её не было, и я постаралась выбросить это из головы. А потом она пришла ночью и стала появляться с завидной регулярностью. И всегда в те моменты, когда я была одна.

Кое-как я собралась с духом и рассказала брату о своих странных видениях. Эрик тут же нашёл специалиста, и мне выписали курс таблеток. Курс, который не помог. Я перестала спать, очень плохо ела. Доктор всё заверял меня, что у таблеток отсроченный эффект, и я терпеливо ждала. И мучилась.

Потом я пошла к первому попавшемуся психоконсультанту, и ей удалось привести меня в порядок, так, что я даже перестала пить таблетки и слезла со снотворного.

Целых три месяца я жила, наслаждаясь способностью чувствовать что-то, кроме тревоги и страха. И вот опять. Оно вернулось.

— Что случилось? — голос Владимира выдёргивает меня из тревожного оцепенения.

* * *

— Да просто показалось, — стараюсь казаться беззаботной. — Иногда бывает, что вечером при тусклом освещении кажется всякое. Потом присматриваешься — а это птица на ветке.

— Значит, у тебя отличное воображение.

— Наверное, — тяну я, думая о том, что лучше бы у меня не было никакого воображения.

И всё же от одного присутствия Владимира мне становится гораздо легче. Тревожность отступает, уступая место тёплому искрящемуся предвкушению. Я буквально трепещу, когда он бросает на меня искушающие взгляды и прикасается как бы невзначай по пути к лифту.

— Я рад, что ты их надела, — подмечает Владимир серьги в ушах.

— Хотела сделать тебе приятное…

— Тебе удалось. Ты прекрасна!

С улыбкой опускаю ресницы. Рядом с этим вампиром я чувствую себя такой живой, такой желанной, что готова кричать от переполняющих меня эмоций и счастья.

Весь вечер мы обмениваемся взглядами, и я даже решаюсь на флирт, касаюсь его ноги под столом.

Во время медленного танца чувствую, что что-то не так, будто Владимир что-то скрывает от меня.

«Снова паранойя. Надо было пить таблетки, — проносится в голове. — Ну что Высший вампир может скрывать от тебя?»

И снова ощущаю волну горячего желания партнёра, растворяюсь в нём, чувствую, как теплеют искры вожделения внизу живота.

Покоя не даёт ещё одна мысль: в очередной раз мне кажется, что чувствую желание Владимира. Неужели это такая же галлюцинация и внушение, как золотистая тень? А что, если… Если с вампиром может возникнуть такая незримая связь? Ведь мы, люди, так немного знаем о них, лишь те крохи, которые нам позволили знать. «Нужно выбрать момент и рассказать ему о том, что чувствуешь», — подсказывает внутренний голос. Почему-то кажется, что Владимир не будет смеяться или крутить пальцем у виска.

Когда во время медленного танца вампир притягивает к себе, окончательно теряю разум:

— Может быть, пойдём в номер?

— Хочешь уединиться? — бархатный шёпот пускает разряд желания в тысячу вольт по нервным окончаниям.

— Да, а ты что, не хочешь? — чувствуя желание партнёра, играю с ним, прикасаясь к щеке.

— М-м-м, — он проводит рукой по оголённой спине. — Как ты могла такое подумать. Я хочу, и даже очень.

Во мне бушует такой ураган, в голове возникают такие смелые картинки, что я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать.

Едва дождавшись ухода Анны и Романа, мы тоже уходим в номер.

Прелюдия начинается в лифте, мы страстно целуемся и искрим. В номере безумство принимает новый уровень: мы срываем одежду и не доходим до кровати, падаем на пушистый ковёр, одержимые страстью.

Я чувствую себя раскованной и свободной, чувствую свою власть над Владимиром, упиваюсь ею и перехватываю инициативу: сажусь верхом на него, наслаждаясь промелькнувшим удивлением в ярко-красных от желания глазах, кладу его руки себе на грудь.

«Потрясающе!» — кричит всё моё естество, когда я начинаю медленно двигать тазом, ощущая, как член вампира проникает всё глубже. Я растворяюсь в эйфории, в наполненности, прикрываю глаза и полностью отпускаю себя, поддаюсь первобытному дикому чувству. Ещё больше возбуждаюсь от своих стонов и начинаю плавное движение вверх и вниз, вверх и вниз.

«Боже!.. Это восхитительно…»

Владимир пытается перехватить инициативу, но я не намерена сдаваться, знаю, чего хочу и, глядя в багровые омуты, шепчу:

— Нет… я хочу, чтобы было по-моему… — и издаю протяжный стон.

— Бестия! — он почти рычит и опускает руки на бёдра, сжимает их в такой же дикой страсти.

Я упиваюсь своей властью, ускоряюсь, провожу руками по влажному от страсти телу, касаясь грудей, и спускаюсь ниже, прикасаюсь к влажным складочкам и ласкаю себя, одновременно опускаясь и поднимаясь.

Оргазм обрушивается, как лавина, я даже кричать не могу, лишь издаю очередной полный наслаждения стон и кончаю. Владимир не отстаёт, и почти сразу его семя изливается в меня.

Мне так хорошо, так сладко…

Мы обнимаемся, по-прежнему лёжа на ковре.

Владимир нарушает тишину:

— Это на тебя полнолуние так подействовало, чертовка?

— Не знаю, — я не чувствую ни капли смущения. — Может быть, овуляция… Или моя фантазия, которую ты так хвалил, дала о себе знать.

— Мне нравится, — просто говорит он, и в груди взрывается тысяча фейерверков.

Ненасытный вампир снова хочет меня, и я отдаюсь ему так, как того хочет он, сидя на столе, принимаю его, наслаждаюсь им. И в этот раз оргазм настигает нас почти одновременно.

— Мне хорошо с тобой, — шепчу ему на ухо, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

— И мне с тобой. Хочу, чтобы так было всегда.

«Я стану твоей амори», — принимаю окончательное решение. Смотрю ему в глаза и тихонько отвечаю:

— Я тоже.

— Значит, ты согласна стать моей амори? — слышу вкрадчивый голос и снова чувствую эмоции вампира, на этот раз — радость и… облегчение.

* * *

— Да, — хочу кричать от счастья.

Я так счастлива, что хочется открыть окно и прокричать всему свету об этом. Так хорошо я себя не чувствовала уже очень давно. Будто старая я вернулась с какой-то новой прошивкой после обновления системы.

Но счастье длится недолго. Владимир разрушает всё одной фразой:

— Милая, я хочу поговорить насчёт твоего брата.

И начинается ад…

Он выдаёт такое, что я не знаю, куда деться. Будто Эрик предал меня и никаких проблем и в помине нет.

Тоска, страх, чувство брошенности, обида — дьявольское торнадо сносит меня, затягивает в тёмные бездны.

И я срываюсь с катушек:

— Бред! — быстро одеваюсь, иначе кинусь на Высшего вампира с кулаками, лишь бы он замолчал.

Владимир повышает голос, слова его доходят до меня с каким-то запозданием, сквозь пелену ватного шума в ушах. Обрывки всё же доходят по назначению, и я кричу:

— Нет-нет-нет, не хочу тебя слушать! — и продолжаю одеваться.

«Беги. Беги отсюда! — стучит в голове. — Он хочет растоптать тебя!»

— И тебя признали недееспособной! — надеваю ботинки, пытаюсь не слушать, но всё же слышу обрывки: — Сдал в бордель, чтобы ты сгинула…

Тело не слушается, и всё же я почти одета, мотаю головой, тянусь за курткой.

«Зачем ты пытаешься остановить меня?» — почти спрашиваю, но язык не поворачивается, и я молчу, когда вампир хватает меня за руку и кричит:

— Постой!

— Я не хочу тебя видеть! — только и могу сказать.

Кажется, говорю что-то ещё, не знаю, просто рот открывается сам по себе. Я в полнейшем раздрае.

— Роза!

— Замолчи! — кажется, я всё же сейчас замахнусь, такая ярость клокочет внутри. — Ты врёшь! Просто не хочешь решать мои проблемы! Придумал враньё про Эрика, который вытащил меня…

— Не вытащил, — властно перебивает он, пристально глядя в глаза, — он тебя опустил на самое дно болота, чтобы ты там и осталась…

«Вот и всё. Всё встало на свои места. Я действительно на самом дне болота. Шлюха, которая трахается с вампиром, позволяет пить свою кровь, мечтает стать его постоянной любовницей, — холодно, даже как-то отстранённо думаю, глядя в тёмные ледяные глаза с мелькающими красными всполохами. — Мне пора всплывать с этого дна. Надо уйти подальше и всё обдумать».

— Отпусти меня! — чувствуя себя грязной, запятнанной выдёргиваю руку и вылетаю из номера.

Не сдерживаюсь и бросаю напоследок:

— Глаза бы мои тебя не видели, подонок!

Бегу по пустому коридору, еле сдерживая слёзы. Нужно где-то присесть в одиночестве и всё обдумать. «Спустись вниз, посмотри, есть ли кто-то в лобби-баре», — услужливо подсказывает внутренний голос.

Когда я уже спускаюсь в холл первого этажа, то не верю своим глазам: в распахнутой тёмно-синей куртке и чёрной меховой несуразной бейсболке, надвинутой на самые глаза, перед стойкой администратора стоит… Эрик!

* * *

— Эрик, милый! — я почти кричу от радости.

Он оборачивается и улыбается своей тёплой сияющей улыбкой:

— Рози, сестрёнка!

Мы обнимаемся, будто не виделись целую вечность. Хотя, за эти несколько дней, что мы не виделись, произошло столько всего, что хватило бы на несколько лет.

— Как ты… Что…— сбивчиво бормочу, пьяная от радости.

— Я нашёл деньги, уладил всё. Поехали отсюда! — шепчет брат.

— Но как⁈ — не верю своим ушам, в очередной раз хватаясь за плечи брата.

— Расскажу по пути! — Эрик легонько подталкивает к выходу. — Всего хорошего, — бросает он подозрительному охраннику в дверях.

Я послушно иду за братом. Тёплой волной разливается радость от встречи с ним, смешиваясь с неожиданной щемящей болью от осознания, что Владимира я больше никогда не увижу.

«Ну и пусть, — думаю, пока Эрик проводит меня к огромному чёрному внедорожнику, — этот кошмар надо забыть. Вернусь к обычной жизни. Учёба, Санти…»

При мысли о парне меня окатывает ледяная волна осознания, что я натворила. Предала. Я его предала.

Брат заботливо пристёгивает меня, садится на водительское сидение и заводит гломобиль. Мы мягко трогаемся с места, удаляемся от дорогого отеля в снежную темноту. Я немного расслабляюсь в уютном салоне, прикрываю глаза. «Вот и всё, — устало и безжизненно думаю я, — Владимир Росич ушёл из моей жизни навсегда». Внезапно щемящая тоска сжимает сердце, заставляет почувствовать себя… предательницей.

«Что за бред? После всех лживых слов я чувствую себя виноватой в чём-то перед ним. Это что, Стокгольмский синдром?»

— Эрик! — я смотрю на брата не в силах сдерживать слёзы. — Нам надо поговорить!

— Обязательно! — улыбается он и подносит к моему лицу какой-то платок с отвратительным запахом.

— Что ты… — язык заплетается.

И я погружаюсь в темноту.