Глава 13 · Откровенный разговор

Роза

В забытье мне мерещится всякое: будто Владимир пришёл спасти меня, отбросил от меня омерзительного Шона.

Вспышка… Провал…

Вот Владимир стоит рядом и прикладывает окровавленное запястье к моему рту…

Вспышка… Провал…

Вот я пью из запястья вампира, удивляясь потрясающе вкусной крови и пытаясь понять, стану я вампиром или нет. На краткий миг вижу на полу Шона с разодранной шеей… а рядом с ним окровавленный кусок плоти.

«Он мёртв…» — облегчение, смешанное со страхом, при виде чудовищной расправы над моим мучителем плавится внутри. Я не могу оторвать взгляда от останков мужчины, чувствую, как цепенею, но ничего поделать с собой не могу. Леденящий ужас расплывается по всему телу.

Вспышка… Провал…

Кажется, что я лечу высоко над облаками. Силюсь поднять веки и оглядеться, но сил совсем нет.

«Наверное, так выглядит смерть», — думаю смиренно. Воздуха будто не хватает и кажется, что тело мне не принадлежит.

Вспышка… Провал…

Я открываю глаза и оказываюсь на мягкой кровати, укрытая одеялом в просторной комнате с серо-голубыми обоями, плотными шторами, чуть прикрывающими большое окно, сквозь которое проникает тусклый дневной свет.

Прислушиваюсь к ощущениям, пытаюсь пошевелить затёкшими ногами. Каждое движение отдаёт тысячью покалываний, но это ощущение приводит меня в состояние здесь и сейчас.

Здесь и сейчас я жива.

«А где — здесь?» — пытаюсь встать, но попытка с треском проваливается.

«А что, если… всё померещилось, Шон меня изнасиловал и теперь мне нужно записывать предсмертное видеообращение?» — смотрю на голые руки. Приподнимаю одеяло — на мне ничего нет, только нижняя майка, которую я надевала ещё в номере в поспешном побеге от разговора с вампиром.

Пытаюсь размышлять логически: «Наверное, всё как-то обошлось: я даже не связана. Могу встать и уйти отсюда. Или комната заперта? Нужно встать и проверить. Найти одежду…»

Острая тревога заполняет меня, ладони становятся влажными, сердце сжимается. Единственное, что могу сейчас — сидеть на кровати, придавленная тяжёлыми, как камни, вопросами и мучительным страхом за свою жизнь.

А потом перед глазами мелькает золотая тень. Снова.

«Только не сейчас!»

«Тот, кто предал тебя — предаст ещё раз, — нашёптывает она шелестящим голосом. — Ты окажешься на самом дне. А потом взлетишь. Новая жизнь даст тебе силу».

Я ничего не понимаю. Я сошла с ума — вот единственное объяснение. Мне снова нужно пить таблетки.

А потом в комнату входит Владимир. Золотистая тень тает, как дымка, вампиру она не видна.

— Роза, милая! — он садится на кровать, обнимает.

И всё встаёт на свои места. Паника отступает, я успокаиваюсь.

— Владимир! — хочу так много ему сказать, но слова застревают и превращаются в громкий всхлипывающий плач.

Не сдерживаюсь и рыдаю у него на плече, пока он поглаживает мои спутанные волосы. Оказывается, это здорово успокаивает.

Вампир шепчет:

— Милая, тш-ш-ш, всё будет хорошо. Я рядом.

Прижимаюсь крепче, затихаю, наслаждаясь безопасностью крепких объятий, обволакивающим немного мускусным древесным запахом Владимира.

Вспоминаю, как мы стояли посреди безликого номера отеля и обнимались, наслаждаясь близостью, и растворяюсь в моменте: сейчас меня окутывает точно такое же ощущение умиротворения.

«Хочу продлить мгновение, хочу, чтобы так было всегда», — улыбаюсь, жмурясь от удовольствия, и уже открываю рот, чтобы сказать об этом вампиру, но замечаю небольшое тёмно-красное пятно на манжете его свитера.

'Значит, мне не привиделось. И то, что я видела окровавленного Шона с растерзанным горлом…

И Владимир…

Неужели он действительно давал мне свою кровь?'

Кое-как нахожу в себе силы и отстраняюсь.

— Как чувствуешь себя? — в чуть хриплом голосе звучит тревога.

— Нормально, даже хорошо, — помедлив, отвечаю я. — Шон избил меня, но я пока не чувствую никакой боли. Только ноги затекли, но, кажется, уже лучше.

— Хорошо, — с облегчением произносит Владимир. — А…

— Владимир, — решительно прерываю его. — Что произошло? Где мы? Это же не отель в Куршевеле? Я потеряла сознание, когда услышала какой-то треск, как будто дверь выломали. Всё, что было дальше, помню какими-то урывками, как будто то теряла сознание, то приходила в себя.

Он смотрит на меня, и готова поклясться, что хочет что-то скрыть.

* * *

Беру его за руку и прошу:

— Расскажи мне всё. Я хочу знать, потому что чуть не сошла с ума от неизвестности, когда проснулась в незнакомом месте, — и сдавленно добавляю: — Полураздетая. После всего, что было…

— Это я раздел тебя, — спокойно произносит Владимир. — Ты у меня дома, — и добавляет, помолчав: — В Вене.

— В Вене… — повторяю за ним будто эхо. — Значит, перелёт мне не почудился.

Вампир кивает.

— А кровь? Мне показалось или ты давал мне пить свою кровь?

— Да. Ты была в тяжёлом состоянии, врачи не успели бы тебя спасти.

Я перевариваю сказанное, а потом решаюсь на вопрос:

— Я что, теперь стану ва…

Стук в дверь прерывает наш разговор, Владимир встаёт, достаёт из шкафа какую-то футболку:

— Оденься, это доктор Пауль. Вампиром ты не станешь, — как-то странно смотрит на меня и добавляет: — Будь спокойна. Но об этом не сейчас.

И быстро выходит из комнаты, оставляя меня наедине с сумбуром в голове.

«В вампира не превращусь. Но я же пила его кровь? Блин, Роза! — одёргиваю себя натягивая футболку. — Ты думаешь, что что-то о них знаешь, посмотрев олдскульные „Сумерки“ и „Интервью с вампиром“? Серьёзно⁈»

Движения не вызывают дискомфорта, я чувствую себя гораздо лучше, ощущаю такой прилив сил, будто выпила несколько чашек кофе. Я даже подхожу к зеркалу и критически оглядываю себя. Если бы не всклокоченные волосы, то и не скажешь, что что-то произошло. Ни одной царапины или синяка.

«Кровь вампира убрала все синяки и раны…» — поёживаюсь, вспоминая удары, сыпавшиеся на меня, как град зимой. Поправляю волосы, приглаживаю рукой, собираю в узел на затылке.

Раздаются шаги, и в комнату входят Владимир и немолодой седеющий мужчина в очках и с чемоданчиком.

«Доктор Пауль, так сказал Владимир», — вежливо улыбаюсь и приветствую врача.

— Здравствуйте, — приветствует тот профессиональной врачебной улыбкой — бесстрастной и непроницаемой. — Как себя чувствуете?

— Отлично.

— Я давал ей свою кровь, потом она слишком долго спала. Подумал, может, что-то не так.

— Понятно, садитесь, — доктор Пауль кивает и начинает осмотр: усаживает меня в кресло, мерит давление. — Какие травмы были у девушки?

— Было похоже на перелом рёбер, внутреннее кровотечение, разбит затылок, гематомы, ушибы.

Я вздрагиваю. Вспоминаю дикую боль в рёбрах. Значит, это всё действительно было. Снова перед глазами мелькает картинка окровавленного Шона. «Хоть он и был отвратительным бандитом, но такого… — сглатываю, — не пожелала бы никому».

Доктор кивает, продолжая осмотр. Достаёт фонендоскоп, прослушивает меня. Просит поднести к носу то один палец, то другой. Удовлетворённо кивает.

— Всё в порядке. Рёбра срослись отлично, внутренние органы прослушиваются хорошо, посторонних шумов нет.

— Очень хорошо, с видимым облегчением кивает Владимир. Какие-то рекомендации?

— Всё стандартно: витамины, правильное питание, отдых. Общий анализ крови делать бессмысленно — после вашей крови, — с едва уловимым оттенком зависти произносит врач. — Организм сейчас функционирует прекрасно, всё, что было повреждено, — излечено.

«Я по прежнему вижу золотую тень! — хочется закричать мне. — Как же это не вылечилось?»

Но держу себя в руках. «Может, это не болезнь? — задумываюсь, пока Владимир провожает доктора и о чём-то тихо говорит с ним. — Или сумасшествие не лечится…»

— Ну, теперь я спокоен, — вампир возвращается в комнату.

— А я не спокойна, — перед глазами продолжает стоять окровавленный похититель. — И хочу продолжить наш прерванный разговор.

Воцаряется тишина. Владимир пристально смотрит на меня и молчит.

— Я хочу знать, что произошло. Мне кажется, что, — встречаюсь с ним взглядом и припечатываю, — я видела мёртвого Шона с окровавленным горлом. Что ты с ним сделал?

* * *

— Я убил его, — в голосе вампира ледяное спокойствие. — Когда я вошёл в комнату, на тебе места живого не было — так тебя избил этот подонок. Ты задыхалась, вся в крови, почти раздетая…

Меня трясёт. Значит, это правда. Передо мной убийца.

«Убийца, который спас тебе жизнь!» — поправляет внутренний голос. — Легко тебе судить, когда сидишь в безопасности в его доме и тебя только что осмотрел дорогущий частный врач'.

— Я увидел такую картину, что мне просто кровь в голову ударила, — тихо произносит Владимир и берёт меня за руку. — Мне показалось, что он… успел… — голос вампира обрывается.

А до меня медленно доходит: «Ну конечно, он хотел меня изнасиловать, после того как не удался мой „гениальный“ план, — вздрагиваю, вспоминая леденящий ужас перед неизбежным изнасилованием, треск белья. — Владимир просто защитил меня как мог. Кто знает, что было бы, не окажись он там…»

— Он не успел, — тихо проговариваю я и слегка сжимаю руку вампира.

— Слава богу! — выдыхает тот с облегчением.

— Но он очень старался, — голос звенит. — Спасибо, что спас. Он бы изнасиловал и убил. Я не сомневаюсь.

Мы молчим. Теперь тишина не звенит от напряжения, но я по-прежнему многого не знаю.

— Ты выпил его?

— Я… нет! Этого я бы пить не стал. Только хотел уничтожить, потерял контроль над собой, когда увидел это всё и подумал об изнасиловании.

— Понятно…

Я действительно отбрасываю мысли о том, что тот, в кого влюбилась, может с лёгкостью убить, что он — опасный хищник. Но сейчас хочу знать кое-что ещё, не время для рефлексии.

— А что стало с Эриком?

— Он сбежал.

Чувствую облегчение и… досаду.

«А ты что, хотела бы его смерти?» — ехидно спрашивает внутренний голос. — Нет! — обрубаю мысленный диалог. — Я хочу, чтобы он ответил мне на все вопросы. Заткнись, и не мешай!'

— Можешь рассказать подробнее? Сам. А то мне кажется, что я тебя допрашиваю, — стараюсь, чтобы слова звучали мягче, говорю тихим кротким голосом.

— Хочешь всю правду? — Владимир испытующе заглядывает в глаза.

— Да. Всё, что было. Я. Хочу. Знать, — чеканю без тени сомнений.

— Хорошо. Я сломал дверь, вошёл в комнату, увидел Шона, раздетую и окровавленную тебя. Меня перемкнуло, и я вырвал ублюдку кадык. Потом услышал хлопок двери, бег, скрипящий снег под ногами беглеца. Хотел бежать за ним, но остановился, потому что ты была очень плоха: сломанные рёбра, гематомы, разбитый затылок, хрипы вместо дыхания. Понял, что у тебя началось внутреннее кровотечение, за помощью обращаться — долго, и сделал единственное возможное — дал тебе свою кровь. Ты пришла в себя, критическое состояние миновало, я вызвал помощь и обследовал дом. Эрик, — Владимир будто выплёвывает имя брата, — сбежал через чёрный выход, судя по следам шин, укатил на гломобиле.

Яркие картинки происходящего мелькают в голове, будто кровавый калейдоскоп.

— Потом я перевёз тебя сюда, в свой дом в Вене.

Сердце переполняют неописуемые эмоции: облегчение, благодарность, досада и… желание.

— Спасибо, что спас меня. А… вампиром я не стану?

— Нет, — Владимир улыбается, — для этого нужно больше моей крови. Да и потом, — голос становится серьёзнее, — ты должна сама хотеть этого. Попросить об этом.

— А что, если я захочу, ты обратишь меня? — едва дышу от смутного волнения. Так далеко в своих вопросах я ещё не заходила.

* * *

— Может быть, — чуть помедлив, отвечает вампир. — Если ты будешь готова.

— Может быть, когда-нибудь, — согласно киваю.

«Если ты захочешь, чтобы я была рядом всегда! — кричит сердце. — Тогда я буду готова на всё!»

Но я молчу, и невысказанные слова застревают в горле.

Внезапно чувствую такое желание, что низ живота сводит в спазме.

«Чёрт, нашла время! Избитая, грязная, голодная…» — осекаю самоё себя.

— Тебе нужно отдохнуть и поесть, — Владимир встаёт с кровати и подходит к окну. — Заказать тебе еды?

— Да, я такая голодная, что, кажется, съем слона. Закажи мне большой острый бургер с колой и фри: хочется какой-нибудь гадости, — невольно улыбаюсь при виде того, как дёрнулось лицо Владимира.

— Это разовая акция, — он шутливо грозит мне пальцем, потом что-то нажимает в глофоне и сообщает: — Готово, скоро тебе привезут всё, что ты хотела!

— Спасибо! Я… схожу в душ?

— Конечно, пойдём, покажу тебе, где что.

Владимир проходит вперёд и открывает дверь.

— Здесь столовая… там гостиная, а вот, — он останавливается и открывает дверь, — ванная комната. Все принадлежности в шкафу. Отчего-то вид вампира у себя дома кажется чертовски сексуальным. Так и представляется, как сейчас он усадит меня на бортик ванны и возьмёт…

От непристойной картинки влечение вспыхивает будто спичка, кажется, ещё миг, и вспыхнет.

— Спасибо! — прохожу мимо, делая вид, что ничего внутри меня не происходит, но невольно оказываюсь слишком близко к источнику желания.

«Что ты творишь?» — кричит нутро, когда обнимаю вампира и прикасаюсь губами к его щеке.

— Роза, — шепчет он, — я не железный. Иди в душ.

Он так молниеносно ретируется из комнаты, что это смахивает на побег. Я же пытаюсь потушить пламя проверенным способом, настраиваю воду в душе, скидываю грязную одежду и встаю под тёплые струи. Наслаждаюсь благами цивилизации и наконец-то смываю кровь, грязь и отвратительный затхлый запах подвала, который, кажется, впитался в мои волосы.

Не могу смыть с себя только одно — жгучее желание оказаться в объятиях Владимира. «А точнее, чтобы Владимир оказался у тебя между ног», — ехидно поправляет внутренний голос.

«Да что же со мной происходит? Только-только спаслась от изнасилования, побоев, чуть не погибла и думаешь только об одном!» — кусаю губы, не в силах справиться с желанием.

Когда выхожу в гостиную, то кажется, что Владимир с трудом совладает с собой: вампир буквально пожирает меня взглядом с красными всполохами, за которыми без труда распознаю то же влечение, которое испытываю сама.

Мне так приятен этот огненный взгляд, что отключаю всякую логику, когда оказываюсь около вампира.

— Хочу поблагодарить тебя за спасение…

И развязываю пояс халата.

Тот падает на пол бесформенной горкой, которую я, глядя в кроваво-красные глаза, перешагиваю, приближаясь к объекту своего вожделения.

— Роза, — хрипло шепчет он, — это моя кровь заставляет тебя хотеть меня.

— Я хотела тебя задолго до этого, — встаю на колени и расстёгиваю брюки Владимира. Вижу, как побелели костяшки его пальцев, он вцепился в подлокотник так, что тот вот-вот затрещит.

— Вспомни нашу последнюю ночь в отеле, и не сомневайся в моём желании, — я любуюсь возбуждением вампира. — И не делай вид, что не хочешь меня.

И я сажусь на него верхом, вскрикивая от наслаждения и наполненности.

Владимир стонет и прижимает меня ближе.

Нас кружит в вихре страсти: стоны, крики…

А потом он не сдерживается и прикусывает мою шею.

Когда всё заканчивается, мы так и продолжаем сидеть обнимаясь, наслаждаемся близостью друг друга.

— Я так испугался, — внезапно признаётся вампир. — Я давно так ничего не боялся, как того, что не успею, и ты умрёшь.

— Я чувствовала, что ты идёшь. Я тебя слышала, и ты вселил в меня надежду и силы на борьбу!

Вспоминаю, как услышала его голос в голове, и чувствую, что вопрос об этом можно задать сейчас: момент подходящий. А ещё вспоминаю, как говорила гадости про вампира. «Но ведь это была ложь, чтобы спастись», — возражает внутренний голос.

«Нужно рассказать, — решительность крепнет. — Пусть знает всё. И даст ответ на вопрос о голосе в голове. Иначе я буду думать, что окончательно сошла с ума».

— Я даже сказала…

Звонок прерывает мой искренний порыв. Владимир нежно ссаживает меня на кресло и идёт к двери.

* * *

— Принесли твой фаст-фуд, — сообщает он с лёгкой усмешкой. — Это действительно похоже на огромную порцию. Интересно, как всё это поместится в тебя?

— О-о-о, — тяну носом и чувствую себя зверски голодной, — я съем всё!

Через минуту уже сижу за обеденным столом и уплетаю потрясающий сочный бургер, запивая его колой.

— Боже, это восхитительно! — открываю соус к фри. — А что ты имел в виду, когда говорил про твою кровь, что это она меня заставляет хотеть тебя?

— Ничего не имел в виду. Сказал как есть, — пожимает плечом вампир. — Наша кровь может исцелить человека от недуга, вернуть умирающего с того света, но есть побочный эффект: после исцеления тот, кто пил кровь, будет вожделеть вампира.

— М-м-м, понятно. И ты подумал, что это я под влиянием крови так на тебя, — хихикаю, — насела.

— Да, — он кивает, улыбаясь игре слов.

— Глупый, я хотела тебя с первой минуты, как увидела. Просто сама не понимала, чувствовала какое-то смутное волнение, влечение.

— Я захотел тебя, как только увидел на фото, — придвигается чуть ближе Владимир.

— Скажи, — вспоминаю прерванную доставкой еды беседу, — пока я была… у похитителей, — с трудом подбираю слово для предавшего меня брата и убитого Шона, — мне несколько раз казалось, что я слышу твой голос, как будто ты говорил: «Я иду за тобой». Мне показалось или, — делаю глубокий вздох и прыгаю с обрыва, — между нами есть мысленная связь?

— Ментальная связь, — Владимир впивается в меня пристальным взглядом. — Между нами ментальная связь. Так бывает, но редко.

— То есть, это правда? Мне не показалось? Я не… схожу с ума?

— Нет, — он берёт меня за руку и испытующе смотрит в глаза. — Ты не сходишь с ума. Ты — моя истинная пара.

Моё отражение в его глазах будто взрывается тысячью красных огней. «Ты — моя истинная пара», — повторяю мысленно. Я не знаю, что это значит, но звучит, как что-то прекрасное. Сияющее всеми цветами радуги.

— Истинная пара? А это… что? Или кто?

— Это настоящая, единственная любовь, спутница жизни. Больше ни с кем у меня такого не будет.

Я перевариваю сказанное, обуреваемая двойственными чувствами. С одной стороны, мне только что признались в любви. С другой — мне всего девятнадцать, я не готова к тому, чтобы становиться чьей-то единственной, практически женой. Мне, конечно, нравится Владимир, мне хорошо с ним. Но я его совсем не знаю. Безумное влечение, что чувствую к нему, потрясающий секс — да, это прекрасно. Но единственная любовь, истинная пара — это слишком.

— И что будет дальше? — кажется, голос чуть дрожит от напряжения.

— Дальше будет так, как захочешь ты, милая, — голос Владимира спокоен, лишь красные всполохи в глазах дают понять, что не так уж он и спокоен. — Если ты захочешь уйти — я не буду тебя держать. Если захочешь быть рядом — я буду рад, сделаю тебя своей амори на любой срок, какой ты сама захочешь.

— На любой срок?

Владимир встаёт и убирает посуду со стола. Буднично, спокойно, будто ничего не происходит и мы не ведём серьёзный разговор о чувствах.

— Да, обычно, если один в паре не вампир, то вампир устанавливает срок, на который человек станет его амори. Но с тобой я так делать не буду, — что-то смутное проскальзывает в его интонации. — Ты вольна сама выбрать.

— То есть, это ничем не отличается от содержанки на год, как ты изначально планировал? — осознаю с тихой яростью. — То есть, ты думал, что попользуешь меня так же годик-другой, и прощай Роза?

— Нет! Я не озвучивал тебе срок. Тебе, — акцентирует он, — я бы дал выбрать, сколько времени ты хочешь провести рядом со мной, — непонятная интонация снова проскальзывает в мягком голосе.

Его слова успокаивают зарождающийся гнев, и всё же…

Всё же мне не даёт покоя фраза: «Тебе я бы дал выбрать, сколько времени ты хочешь провести рядом». А точнее — интонация, с которой это было сказано. Этот акцент: «Тебе». Сколько было тех, других? Сколько было амори? Вспоминаю разговор с Мелиссой, и ревность острым жалом впивается в моё сердце.

Выпаливаю, не успев подумать:

— А что, были те, кому ты не давал выбирать?

И он разбивает мне сердце одной фразой:

— Я никому не давал выбирать. Все мои амори были покорными, и радовались тому, что я обратил на них внимание.

Я глубоко выдыхаю.

А потом он делает ко мне шаг, и его глаза опасно пылают.

— Ты — особенная, ты — не все. Запомни это.

— А покорности от меня ты тоже ждёшь⁈ — мой голос звенит, кажется, ещё миг — и я перейду на визг.

— Только если ты сама захочешь, — он пристально смотрит в глаза. Я вспоминаю, как покорно вставала на колени, как раздвигала ноги по первому желанию, и вспыхиваю.

Гнев и похоть пылают внутри адским огнём. И почему-то кажется, что Владимир чувствует это, и — наслаждается.

— Мне нравится и сопротивление, и твоя инициатива — всё, что ты делаешь, милая.

И он властно впивается в мои губы.

* * *

Подчиняюсь, отвечаю и не уступаю в страсти, охваченная острым болезненным желанием.

— Хочешь сверху? — шепчет он, облизнув пальцы. — Или хочешь, чтобы было по-моему?

От его слов завожусь ещё больше. Пальцы вампира уже внутри меня, играют со мной, подчиняют себе.

— Я тебя сегодня уже трахала, — дерзко смотрю ему в глаза. — Теперь твоя очередь.

С утробным рычанием он разворачивает меня спиной к себе, выгибает, заставляет опереться руками об обеденный стол и жёстко входит в мокрую от страсти глубину. Стон блаженства вырывается из моего рта. Владимир движется всё быстрее, сжимает мои груди, стонет в унисон со мной, а затем, когда я уже подступаю к вершине удовольствия, резко выходит из меня.

— Хочу, чтобы ты просила, — бархатным шёпотом звучит низкий голос.

— Возьми меня, — выдыхаю я.

И он снова входит в меня, на этот раз двигаясь медленно, растягивая томительное удовольствие. И вот я снова приближаюсь к вершине удовольствия, и он снова останавливается в последний момент.

— Что… ты делаешь? — шепчу сухими губами и пытаюсь повернуться к нему.

Он держит меня крепкой хваткой.

— Растягиваю удовольствие. К тому же, — с лёгкой усмешкой шепчет он, — просить надо правильно.

— Дай мне кончить, чёртов вампир! — взрываюсь я.

— Теперь правильно!

И вампир прерывает сладкую пытку. Толчок, и он снова во мне. На этот раз чувствую, что подступаю к вершине гораздо быстрее. Укус, толчок, и я лечу к небесам.

Он подхватывает моё обмякшее тело, и относит в спальню.

— Я надеюсь, ты не против переместиться из гостевой в мою комнату?

— Не против, — усмехаюсь, думая о том, что даже окажись я в другой комнате, всё равно бы пришла в спальню вампира. «Или заставила бы его приползти в твою», — хихикает внутренний голос. — М-да, такой раскрепощённой и полной желания я себя ещё никогда не чувствовала'.

— Больше не ревнуешь меня к бывшим? — укладывая мою голову себе на грудь, спрашивает вампир.

— Пока нет. Может, приревную ещё разок. Мне понравилось.

— Если так всегда мириться будем, то ревнуй хоть каждый день. У меня было много женщин, — голос становится тише, серьёзнее. — Не забывай, сколько мне лет. Но здесь и сейчас я с тобой и готов на всё для тебя. Я буду очень рад, если ты захочешь стать моей амори.

— Я уже говорила тебе, что хочу.

— С тех пор многое произошло, — объятия становятся крепче. — Может, что-то изменилось? У тебя теперь нет проблем с… эскортом. С братом. С деньгами.

— Я с тобой не из-за денег. Жаль, что ты так думаешь. Но ты прав, мне нужно всё обдумать. Решить, что делать дальше, как жить с новой правдой о своей семье. И самое главное — что делать с Эриком.

— Позволь мне помочь тебе?

— Как? — не могу сдержать тяжёлого вздоха.

— Для начала, — Владимир садится в кровати и закуривает, — нужно найти его. Там и решишь, какой участи он достоин за твоё похищение.

— Не только за него, — я вспоминаю всё, что уверенный в моей скорой смерти брат рассказал в тёмном холодном подвале. — Он убил наших родителей. И брат он мне лишь по отцу. Хотя, — чувствую комок в горле, — для меня это не имеет никакого значения. Теперь, после всего Эрик больше не моя семья. Он — никто. И должен понести наказание.

— То, что у вас разные матери, я тебе сказать не успел, — помолчав, говорит Владимир. — Слишком поспешно ты выбежала из номера.

— Прости за это, — целую его в плечо, — я была такой дурой.

— Да ничего, я понимаю. Узнать такое… А ты уверена, что он убил ваших родителей?

— Да, он сам сказал, — чувствую, как дёргается бровь, — хотел, чтобы я перед смертью помучилась не только физически, но и морально. Подлец признался, что нахимичил что-то в настройках родительского гломобиля, чтобы избежать изменений в завещании. Оказывается, они хотели уменьшить его долю или совсем вычеркнуть из-за наркотиков.

— Вот гадёныш! — цедит Владимир. — Не переживай, я его найду. Мой ищейка сейчас занят заметанием следов. Потом начнёт искать беглеца.

— Заметанием следов? — мне снова кажется, что я чего-то не знаю.

— Скорее всего, Шон всплывёт в ближайшей реке ранней весной.

От этих слов и спокойного голоса вампира я невольно вздрагиваю: болезненной вспышкой в памяти звучит угроза брата.

— Я не таюсь перед тобой, — спокойно говорит любовник. — Хочу, чтобы ты знала всё обо мне. Какой я. Я тебя никогда не обижу, не бойся.

— Спасибо, — на удивление я не чувствую страха или неприятия того, как Владимир решает проблемы. Напротив, понимаю, что какая-то тёмная сторона меня согласна с тем, как мужчина решает проблемы.

— Я тебя не боюсь. Просто вспомнила, как Эрик сказал, что убьёт меня и утопит в реке. А теперь вот Шон, который избил и чуть не изнасиловал меня окажется тем самым утопленником. Какая игра судьбы.

— Неисповедимы пути господни.

— А как ты узнал о том, что у нас с Эриком разные матери? — осеняет меня.

— Я дал распоряжение своему детективу проверить твою историю, потому что едва ты рассказала о том, как попала в эскорт, заподозрил что тут что-то нечисто.

— Это что, было так очевидно?

— Не забывай, сколько мне лет, — лицо вампира трогает лёгкая усмешка.

— Боже, я стану амори старика, — улыбаюсь, глядя на внешне молодого мужчину, но в действительности старше меня на несколько веков.

— И как мне удалось заполучить такую юную девицу, — в тон мне отвечает вампир.

— Возможно, это всё твои вампирские чары, — чувствуя зарождающийся жар, шепчу я.

— Поверь мне, ты ещё не знаешь, что такое вампирские чары, — и он переворачивает меня на спину, нависает надо мной и… нежно целует. Пламя внутри разгорается, и я отдаюсь во власть страсти, его мускулистых рук, умелых поцелуев и будто растворяюсь во времени и пространстве.