Глава 14 · Сказка окончена

Роза

— А кто там будет? — я расправляю складки безумно-красивого голубого платья с чёрной вышивкой и отрытым декольте и волнуюсь, будто школьница перед свиданием. Ещё бы — сегодня Владимир ведёт меня на званый вечер в официальном статусе будущей амори.

— Там будут неприлично богатые люди и вампиры. Ничего интересного. Я бы с куда большим удовольствием провёл это время в твоих объятиях, — голос его становится опасным, тягучим, сулит наслаждение и ласки.

— Мы и так почти неделю провели в объятиях друг друга, милый, скоро станем сиамскими близнецами, — смеюсь я. — Просто скажи, мне есть о чём волноваться? Может, какие-то особые правила? Что, вообще, требуется от амори?

— Просто улыбайся и будь собой, вот и всё, — пожимает плечами вампир. — И не волнуйся. Мы просто покажемся там, выпьем, послушаем светские беседы, потом я пожертвую деньги благотворительному фонду и уйдём.

— Ну ладно, — я поправляю макияж. — Постараюсь не переживать, — помолчав, задаю ежедневный вопрос: — Кстати о переживаниях: есть новости об Эрике?

Владимир отрицательно качает головой:

— Николай уже с ног сбился, но даже зацепки найти не может, подонок как сквозь землю провалился. Никуда не улетал, ни в один отель не заселялся. Обыскали даже все придорожные забегаловки — по нулям. Он оказался умнее, чем можно было подумать, — Владимир хищно улыбается, и по коже будто пробегает холодок. — Но он допустит ошибку, и мы его найдём. Уж я позабочусь о том, чтобы он не ушёл.

— Ты только… сдержи себя, — с трудом подбираю слова. — Я хочу поговорить с ним. Хочу, чтобы он понёс наказание по закону.

— Не бойся, как с Шоном не будет, — с пониманием произносит вампир и распаковывает очередную коробку.

За те несколько дней, что я нахожусь у него дома, Владимир будто решил скупить всю одежду в городе: нескончаемый поток доставок из лучших магазинов то и дело прерывает наши домашние будни. Почти всё — для меня: одежда, обувь, бельё… Чувствую, как краснею, вспоминая, как вчера в костюме медсестры, стоя на коленях, «лечила» пациента.

Владимир снова чувствует меня:

— Ты можешь сегодня взять наручники, плётку и показать мне, как должно следовать букве закона. Хотя, — голос сочится мёдом, — помнится, ты была не против, чтобы отшлёпали тебя. Если хочешь, я побуду полицейским сегодня…

Я вспыхиваю, а он улыбается, явно довольный моим смущением. Переживания по поводу грядущего вечера отступают на задний план. Но есть ещё один вопрос, не дающий покоя:

— Мы вчера говорили о том, что по документам мы с Эриком оба можем быть владельцами бизнеса отца, ведь я уже год как совершеннолетняя. Скажи, я правильно поняла, что должна всего лишь пройти медкомиссию, чтобы вступить в права и управлять семейным делом?

— Да, — внезапно голос вампира становится холодным, как лёд.

— А ты можешь помочь с этим? Я даже не знаю, куда надо обращаться.

— Могу. Но для этого нужно достать все документы фирмы, проверить завещание. Это займёт какое-то время.

— Документы должны быть дома в сейфе или в офисе. Слушай! — осеняет меня: — Эрик может пойти за документами.

— Мои люди дежурят и у дома, и у офиса. Эрика нигде не было. В офисе всё работает в штатном режиме.

— Понятно, — мне не удаётся скрыть разочарования. — Думаю, мне надо съездить домой, поискать документы. Если их там не будет, то в офис.

— Я поеду с тобой, — Владимир не спрашивает, а констатирует в своей любимой ультимативной манере.

— Хорошо. Только говори со мной поласковей, — почему-то срывающимся голосом говорю я. — Игнорировать этот лёд в голосе уже просто невозможно.

Владимир подходит сзади и нежно откидывает мои длинные волосы, что-то застёгивает на шее.

Взгляд в зеркало — и я ахаю. Колье из турмалинов точно такого же оттенка, как и серьги, что он подарил мне в Куршевеле. «Не удивлюсь, если оно из того же самого магазина и стоит целое состояние», — прикасаюсь подушечками пальцев к голубым холодным камням.

— Это набор, — снова будто читает мысли вампир.

— Спасибо! — поворачиваюсь и обнимаю его. — Мне очень нравится!

— Наслаждайся, малышка, — он смотрит на часы. — Нам пора. Ты готова?

— Да! — я беру его под руку, и мы выходим навстречу вечерней Вене.

Пока спускаемся в лифте, Владимир шепчет, опаляя ухо горячим дыханием:

— Хочу, чтобы этой ночью на тебе был весь комплект.

— Посмотрим на твоё поведение, — стараюсь не выдавать внутреннего трепета.

Пока мы едем, кто-то звонит, и Владимир отвлекается на разговор. Я разглядываю вечерний город в сумерках и думаю о том, что хочу прогуляться, наконец-то начать осмотр одного из старейших городов Европейского сектора.

«Если Владимир выпустит тебя из своих объятий», — ехидно хихикает внутренний голос.

Действительно, физический контакт между нами очень насыщенный. Вообще, такое ощущение, что все эти дни, что я провела в квартире любовника, мы только и делали, что занимались любовью, болтали, смотрели фильмы, заказывали еду и снова занимались любовью. Я даже спросила вампира о контрацепции, на что он с грустной улыбкой ответил: «Я был бы рад, если бы мог иметь детей. Но у вампиров детей быть не может. Мы можем создать их, только обратив человека. А родить живого ребёнка, подобно человеку, не способны. Мы ничем не болеем, смысла предохраняться нет».

— О чём задумалась? — чувствую нежное прикосновение.

* * *

— О том, что хочу как-нибудь погулять по городу. Проведёшь экскурсию?

— Конечно. Тут много интересных мест, тебе понравится.

Мы подъезжаем к явно дорогому ресторану, нас встречает приветливая девушка и проводит в роскошный зал. Тут же официант предлагает напитки, и мы проходим дальше уже с бокалами шампанского в руках. Я бывала на похожих приёмах и осваиваюсь быстро.

К нам подходит улыбающаяся чета Штутцев, и мы мило болтаем, будто старые друзья.

— Как твои семейный дела? Всё в порядке? — спрашивает Анна, когда мужчины удаляются, чтобы обсудить какие-то вопросы по подписанию очередных документов.

— Всё налаживается, — улыбаюсь ей, думая о том, что наладились пока только наши отношения с Владимиром. Моё же будущее видится неясным, размытым, зыбким туманом семейных тайн, в которых мне предстоит разобраться, перелопатив кучу документов. Хочу своими глазами увидеть документ об усыновлении Эрика моей матерью. Прочитать завещание и… бумажку, в которой Эрик заявляет о моей невменяемости.

Владимир рассказал, что до моего совершеннолетия Эрик объявил меня недееспособной, пользуясь услугами продажного психиатра. «Наверное, это будет самым болезненным», — снова чувствую себя преданной любимым братом.

— Ты выглядишь грустной, — берёт меня под локоть Анна, прерывая невесёлые размышления. — Пойдём, развеемся, познакомлю тебя со всеми.

— Спасибо. Буду рада!

Действительно хочется отвлечься от грустных мыслей и познакомиться с высшим светом Вены, в который вхож Владимир. Ведь мне предстоит бывать на разных приёмах вместе с ним. Впервые я так осознанно думаю о том, что очень скоро моя жизнь изменится.

И передо мной проплывает череда сияющих приветливыми улыбками лиц.

— Это Роза Бергман, моя подруга и будущая амори Владимира Росича, — с достоинством представляет меня всем Анна.

Я целую щёки, пожимаю руки, улыбаюсь. Всё, как полагается на светских благотворительных приёмах. Скоро лица начинают сливаться в одно большое пятно, и я уже не запоминаю имён.

— Я бы присела, — улыбаюсь Анне, — что-то устала, и воздуха не хватает, как будто душно.

— Конечно, милая! — она с тёплой улыбкой устраивает меня на мягком диване в укромной нише зала. — Я схожу за закусками и поболтаем в тишине!

— Было бы здорово! — вытягивая уставшие ноги улыбаюсь, радуясь приятной компании и относительной тишине.

Когда Анна скрывается в направлении фуршетных столов, моё уединение внезапно нарушает приятный мужской голос:

— Добрый вечер, юная леди!

— Добрый вечер, — поднимаю голову и вижу красивого высокого мужчину со светлыми волосами и лёгкой щетиной.

— Тоже сбежали от шума большого зала?

— Да, немного устала.

— Понимаю, я терпеть не могу все эти шумные приёмы, — он небрежно поправляет запонку.

— Так почему же вы здесь?

— Положение обязывает. Нужно пожертвовать на благотворительность, показать состоятельность своего бизнеса конкурентам. А вы почему здесь? Скорее всего, впервые: я бы запомнил такую красавицу!

— Благодарю за комплимент, — улыбаюсь холодной светской улыбкой. Подсознательно что-то неуловимое настораживает в этом человеке. — Я Роза Бергман, будущая амори Владимира Росича, осваиваюсь в Вене.

— О, так вы та самая Роза, о которой сегодня все говорят! — взгляд мужчины становится ещё более заинтересованным. — А я, — он чуть улыбается, — Феликс Хаас, Высший вампир, как и Владимир.

— Очень приятно, — я встаю и приветствую Высшего, как полагается.

— Оставьте этот официоз, прекрасная Роза, — смеётся он и целует мою руку.

Мурашки пробегают от его прикосновения. Что-то непонятное промелькивает в голубых, почти прозрачных глазах вампира, и он улыбается:

— Не ожидали, что я тоже вампир?

— Я ничего от вас не ожидала, — с внезапной дерзостью отвечаю ему.

— Как вы хороши! Немудрено, что Владимир выбрал вас в амори!

«Я его истинная», — хочется прокричать в лицо этому наглецу, но сдерживаюсь и лишь холодно улыбаюсь. На краткий миг мне кажется, что кто-то следит за нами, я будто чувствую чей-то пристальный взгляд, выглядываю из ниши, щурюсь под вспышками фотографа и отшатываюсь от испуга и неожиданности.

— Молодой человек, не нужно нас фотографировать, даме неприятно! — Феликс молниеносно оказывается рядом и придерживает меня за талию, спасая от падения.

— Благодарю! — почти шепчу я и позволяю усадить себя на мягкий диван.

Настойчивый фотограф ещё раз щёлкает объективом и сбегает под очередной окрик Высшего вампира.

— Совсем распоясалась эта пресса, — цедит он сквозь зубы, — всё вынюхивают, какие сплетни бы разнести. Принести вам воды или, может, шампанского?

— Нет, спасибо, — прихожу в себя, подавляю отголоски страха, которые во мне теперь вызывают такие неожиданности.

Перед глазами почему-то мелькает воспоминание о кулаке Шона перед лицом, а потом вижу его окровавленное тело на полу. Снова. Жмурюсь и прогоняю наваждение.

— Уверены? Мне кажется, вам дурно.

— Нет-нет, всё пройдёт, сейчас придёт моя подруга.

— Дождусь её, чтобы не оставлять вас одну!

— Она не одна, — слышится отдающий льдом голос Владимира.

— Ох, Высший Росич, приветствую! — с нотками неприязни произносит Феликс. — Рад вас видеть.

— Взаимно, — чуть спокойнее произносит Владимир и обнимает меня. Его руки оказываются на талии, там же, где минуту назад меня касался Феликс.

— Поздравляю вас, такая красавица, — улыбается Феликс одними губами, указывая в мою сторону. — Смотрю, вы не изменяете своим предпочтениям.

* * *

На секунду кажется, что сейчас разразится гром — такое напряжение висит в воздухе.

Но тут появляется Анна с тарелкой закусок в руках и удивлённо смотрит на нашу компанию.

— Ох, Роза, оставила тебя на пять минут, а вокруг тебя уже собрались самые влиятельные вампиры Вены!

— Госпожа Штутц, вы остроумны, как всегда, — широко улыбается Феликс. — Но я вынужден вас покинуть, мне скоро произносить речь.

Он кивает Владимиру, Анне и произносит, глядя лишь на одну меня:

— До скорой встречи.

И скрывается в толпе. Владимир долго смотрит ему вслед, и мне даже кажется, что его мысли витают где-то далеко отсюда. Анна рассказывает какую-то шутку, к нам подходит Роман, и напряжение, оставленное Феликсом рассеивается.

И всё же слова Феликса о неизменности вкусов Владимира западают мне в душу. Что он имел ввиду?

Мы танцуем, веселимся, я наслаждаюсь жаркими взглядами Владимира, предвкушаю продолжение вечера. Дружелюбная атмосфера, приятная музыка и компания Анны делают своё дело, я забылась, отвлеклась от насущных проблем. Мы болтаем с Анной как старые подруги, танцуем с Владимиром и невесёлые мысли о том, как жить дальше, одолевающие меня последние несколько дней, отступают.

Изредка кажется, что кто-то наблюдает за мной, но, когда оглядываюсь, не встречаю ни одного пристального взгляда. «Тебе кажется, расслабься», — успокаивает внутренний голос.

Феликс произносит речь, вручает сертификат на крупную сумму гло в фонд чистой экологии, который и собрал всех в этом ресторане.

— Как всегда, куча пафоса, — прищуривается Владимир.

— Вы недолюбливаете друг друга?

— Мы конкуренты. У нас есть пересекающиеся интересы в бизнесе, и он с удовольствием оказался бы партнёром Романа, но я опередил его.

— Понятно, значит, мне не показалось.

— Не показалось, — Владимир пристально смотрит на меня и неожиданно просит: — Держись от него подальше. Семья Хаас не раз причиняла мне неудобства и отнимала то, что дорого моему сердцу.

Сердце ёкает.

— Что ты имеешь ввиду? Что отняла у тебя семья Феликса?

— Роза, — Владимир вздыхает. — Я…

— А сейчас я приглашаю на сцену одного из наших основных спонсоров господина Владимира Росича, Высшего вампира! — торжественно объявляет со сцены ведущий.

Владимир бросает на меня тёплый взгляд и шепчет тихо, одними губами:

— Потом, — и пробирается к сцене, оставляя меня одну.

Чувствую себя неуютно и оглядываюсь, пытаясь найти Анну. Безрезультатно. Неожиданно встречаюсь глазами с Феликсом, тот стоит совсем недалеко и улыбается мне, как старой знакомой. Мгновение — и он оказывается рядом.

— Вот мы и встретились снова, — он протягивает мне бокал шампанского.

— Благодарю, — делаю небольшой глоток.

— Как вам вечер?

— Неплохо, — уклончиво отвечаю я. — Но не даёт покоя один вопрос.

— Какой же? — чуть приподнимает брови мой новый знакомый.

— Что вы имели ввиду, говоря о неизменных предпочтениях Владимира?

— Одну старую историю, которая приключилась с Владимиром, — Феликс улыбается. — О любви к человеческой девушке, на которую вы очень похожи.

— И чем же закончилась история? — чувствую, как холодеет всё внутри.

— Она выбрала моего брата, Майкла. С тех пор Владимир питает неприязнь к нашей семье. Хотя Кора и пыталась поговорить с Владимиром, искренне переживала, что ранила его чувства, — Феликс вздыхает. — А ведь он даже не предлагал разделить ей вечность, в отличие от моего брата, который сразу понял, что ему нужна только эта женщина, и добился своего.

— Разделить вечность? — мой голос дрожит. — Он… Ваш брат, предложил этой девушке стать вампиром?

— Именно, и она благосклонно приняла его предложение. Они уже больше века счастливы вместе. Такова любовь, — он крутит в руке бокал, рассматривая золотистые пузырьки. — Если бы я встретил ту самую, то сделал бы то же самое, как Майкл. А вы?

— Я… — мой голос дрожит, я еле сдерживаюсь, чтобы не зарыдать. — Не знаю. Наверное.

А в голове снова и снова прокручивается уклончивый ответ Владимира: «Вампиром ты не станешь».

— Что же я задаю вам такие вопросы, простите. Вы так юны и прожили так мало. Нужно ли оно вам, это бессмертие, да и любовь, — Феликс вздыхает. — Кто её знает, какая она — истинная любовь, ради которой ты делаешь человека вампиром и делишь с ним всю оставшуюся вечность.

* * *

Слова «истинная любовь» так режут ухо, что само слетает с языка:

— А вы не встречали? — и, только сказав, думаю, что была бестактна.

— Я бы понял, если бы встретил. Но мне не довелось, я уже говорил: это большая редкость.

— Простите, — осекаюсь и ловлю на себе внимательный взгляд Владимира. Он что-то говорит со сцены, улыбается в толпу, но кажется, его взгляд обращён только на меня.

— Ничего, — Феликс деликатно улыбается. — Я покину вас, прелестная Роза. Меня так утомляют все эти светские мероприятия. Сегодня хоть вы скрасили этот скучный вечер, — он галантно целует мою руку и растворяется в шумном зале, аплодирующем щедрости моего будущего партнёра.

Я хлопаю в ладоши, как и все. Делаю вид, что слушала речь, хотя не уловила ни слова. Осознание того, что я для Владимира лишь копия его бывшей возлюбленной, ранит, а мысли о том, что он не предложил стать вампиром, несмотря на его «любовь» и слова об «истинной паре» жалят похлеще ядовитых гадюк.

«Роза-Роза, — сжимается сердце, — не делай поспешных выводов. Может, он не знает, как предложить тебе? Может… всё скоро случится?»

Я задумываюсь: ещё несколько дней назад, когда вампир сказал о том, что я его истинная пара, я почувствовала протест. Почувствовала, что не готова к тому, чтобы становиться чьей-то единственной на всю жизнь, и испытала облегчение, от того что не обязана связывать себя какими-то узами с вампиром, если не захочу того сама, не смотря на так называемую истинность. А теперь мне хочется плакать, оттого что он не предложил разделить с ним вечность. Надо же, Феликс так проникновенно это сказал. И попал мне в самое сердце. Ведь правда, я бы согласилась, если бы Владимир предложил, но только из-за того, чтобы не стареть, не дряхлеть, а чтобы быть всегда с ним рядом.

А хочет ли он, чтобы я была рядом с ним эту самую вампирскую вечность?

Видимо, нет. Ни слова об этом я от него не слышала.

За эти несколько дней, что мы провели вместе в его доме, слышала, какая я необыкновенная, какая красивая, как ему хорошо со мной и что я его истинная. Но фразы: «Я хочу, чтобы ты разделила со мной Вечность», не услышала.

— Вот ты где, — раздаётся бархатный шёпот, и я вздрагиваю. Так глубоко задумалась, что не заметила, как он подошёл. — Хочешь ещё побыть тут или поедем в город?

— Я хочу домой, устала, — чувствую тяжесть в ногах и гнетущую усталость, отдающую стуком в висках.

От противоречивых мыслей можно сойти с ума. А если учесть, что у меня и так есть проблемы и по документам, и в жизни (пропади пропадом, треклятая золотая тень), то я просто хочу лечь в кровать и накрыться с головой одеялом.

— Хорошо, — коротко кивает вампир, и мы прощаемся с Штутцами и покидаем сияющий блеском ресторан.

Я засыпаю на плече Владимира почти сразу, как только трогается гломобиль. Череда улыбающихся лиц и образ белокурой, похожей на меня девушки сменяются в тревожном сне. Девушка смеётся и шепчет: «Я нашла свою истинную пару, а ты? Ты даже не знаешь, кто ты…»

Когда просыпаюсь, то с удивлением обнаруживаю, что уже глубокая ночь, я заботливо накрыта одеялом. А Владимира в постели нет.

Чувствую тревогу и отправляюсь на поиски вампира. Вижу, что горит свет в кабинете и открываю дверь. Пусто, только включенный ноутбук тускло горит голубым. Я уже хочу выйти, но мой взгляд падает на старомодную бумажную папку, на которой небрежно написано «Бергман».

Подхожу к столу и открываю папку.

С фотографии на меня смотрят улыбающиеся родители. Сглатываю комок и быстро читаю досье на свою семью, когда дохожу до конца, то внутри поднимается волна гнева: Эрик продал почти весь бизнес отца, оставив себе небольшую долю, которую, судя по документам, он собирался оформить на имя Шона Хванси. Того самого Шона, который чуть не убил меня. Вытираю непрошеные слёзы.

Ноги подкашиваются, и я сажусь на стул. «Итак, у меня остался только заложенный дом и десять процентов от бизнеса. Куда делись деньги от продажи доли отца? Может, на счетах Эрика?»

А потом я застываю как вкопанная и вспоминаю, что этим утром спрашивала у Владимира, как мне войти в права наследования. Почему он ни слова не сказал о том, что почти всё продано? И снова вспоминаю образ белокурой смеющейся девушки, похожей на меня. И снова слова Феликса о неизменных вкусах Владимира режут по живому.

Что ещё скрывает от меня Высший?

* * *

Что-то мелькает на экране ноутбука, и я вижу то, чего не хотела бы: на экране личное сообщение из всплывающего чата с какой-то Лекси. И эта самая Лекси пишет, как соскучилась по ласкам Владимира.

Кровь ударяет мне в голову.

Стук двери, и я вскакиваю со стула, как ужаленная.

В дверях стоит Владимир, и глаза его обычно ласковые и полные нежности, вспыхивают и не сулят ничего хорошего.

— Что, не успела слить инфу заказчику? — он делает шаг, и хватает меня за запястье, тяжело дышит, будто теряет контроль над собой.

— Ч-что, какую инфу? — кажется, я еле говорю от гнева, страха и растерянности.

Он окончательно растаптывает:

— Значит, собиралась раскрутить на деньги, слить мой бизнес, а потом смыться от урода куда подальше. Ну-ну. Чего ещё можно было ждать от шлюхи!

Я вздрагиваю. «Откуда он мог узнать про околесицу, которую я несла Шону в попытке спастись?» Тогда я думала только об одном: лишь бы отвлечь, лишь бы выбраться. «Надо было рассказать ему, не замалчивать неприятный разговор», — обжигает досада.

— Владимир, — голос звучит жалко, — я всё могу объяснить, — прикасаюсь руками к его щеке, стараюсь приласкать его.

— Не разыгрывай спектакль, сука! — цедит он сквозь зубы. — Я всё знаю, слышал своими ушами.

Он отталкивает меня, я делаю несколько шагов назад, поправляю слетевшую бретельку кружевного белья и закусываю губу от обиды.

Но мой жест истолковывают неправильно.

— Ты что, думала придёшь почти голой в мой кабинет и я потеряю голову, не замечу, что ты роешься в моих документах? — его глаза вспыхивают и он почти рычит: — Думала, что я снова буду думать членом, а не головой?

— Не надо так! — голос звенит от напряжения и обиды. Я снова подхожу к нему, беру за руку: — Милый, ты всё неправильно понял…

— Я слышал своими ушами, как ты обливаешь меня грязью. Теперь понятно, почему ты обнимаешься с Хаасом в первый же вечер, как вышла со мной в свет. Тут же нашла самого большого моего конкурента и врага!

— Я… между нами ничего нет! — вспоминаю свежее сообщение неведомой Лекси. — Кто бы говорил! Решил напасть на меня первым? Сам переписываешься со всякими девками за моей спиной, а меня в чём-то подозреваешь⁈ Я просто поговорила с твоим Феликсом, и всё!

— Прекрати мне врать! — он достаёт глофон и поворачивает дисплеем ко мне: на фотографии Феликс обнимает меня за талию, мои глаза обращены на него, и всё выглядит так, будто между нами что-то есть.

— Владимир, — я заглядываю в красные бездны его глаз, — это всего лишь случайность. Я люблю только тебя, ты прекрасно знаешь, что ты — единственный. А вот я такого про твои чувства ко мне сказать не могу.

Наши взгляды скрещиваются, как две острые шпаги, между нами идёт незримая напряжённая борьба, в которой на кону стоит слишком многое. Ещё немного, и я взорвусь от адреналина и… желания, распалённого страстной борьбой.

А потом он впивается в мои губы жестоким болезненным поцелуем. Одним рывком берёт меня в стальной захват и валит на диван. Слышу треск белья, звук расстёгивающейся пряжки, а потом он грубо, без прелюдии, без нежности входит в меня.

Я кричу от адреналина, страсти, жестокости. Огненная бездна из глаз вампира будто поселяется во мне, требует отдаться ей без остатка. Грубыми толчками он вколачивается в меня с хриплыми стонами, нисколько не заботясь о моём удовольствии. Это было бы похоже на изнасилование, если бы не доставляло такого удовольствия, тело само подстраивается под быстрые полные страсти движения вампира, и меня накрывает лавиной болезненных спазмов удовольствия одновременно с ним. Как и всегда.

Когда всё закончено, он выпускает меня из крепкого захвата, быстро встаёт, будто куда-то торопится. Я тяжело дышу, не тороплюсь, наслаждаясь отголосками последних импульсов удовольствия. «Теперь можно спокойно поговорить, — нашёптывает внутренний голос. Пусть объяснит, что за Лекси, и удалит все контакты бывших, а ещё интересно, откуда к нему попала информация о твоём разговоре с Шоном?»

Слышу, как он удаляется, будто собирается уйти и быстро оборачиваюсь.

Острым, как бритва голосом Владимир выкорчёвывает последние ростки хрупкого чувства между нами, даже не глядя в мою сторону:

— Даю тебе час, чтобы собрать вещи и уехать из моего дома куда подальше. Если я тебя когда-нибудь ещё увижу, то так легко ты не отделаешься. Больше своими голубыми глазами и невинной мордашкой ты меня не околдуешь. И я не поддамся на твои уловки, чёртова ведьма! Вон из моей жизни!

Он хлопает дверью и оставляет меня в разрушенной сказке о счастливой любви.

Слёзы катятся по лицу. «Это не со мной… Этого не может быть», — я размазываю тушь по лицу и не знаю, как жить дальше.