Глава 15 · Ошибка

Владимир

Когда я замечаю Хааса около Розы в очередной раз, то хочется растерзать его и преподать ей в спальне урок послушания, чтобы не путалась с моими врагами.

«Снова эта поганая семья Хаас, — думаю я, пока с улыбкой зачитываю приготовленную речь. — Всё им мало: сначала Майкл отнял у меня Кору, теперь его смазливый братец вертится вокруг моей истинной. А она и рада, улыбается ему, разговоры разговаривает…»

Всё внутри кипит, хочется подойти к Розе и увезти её с этого вечера.

Да, давно я не чувствовал такой ревности. Очень давно.

За те дни, что Роза провела в моём доме я уже нарисовал в голове счастливые картины нашей будущей семейной жизни. Размечтался, что она согласится стать вампиром и разделить со мной вечность. Каждый раз, глядя в её голубые глаза, я жду, что она наконец-то скажет, на какой срок хочет стать моей амори. В самых смелых надеждах она говорит: «Навсегда!», и тогда я предлагаю ей бессмертие, чтобы навсегда было и для меня, чтобы не думать о том, как жить, когда её короткая человеческая жизнь закончится.

Но она обходит эту тему. Мысли девушки заняты другим: братом, бизнесом отца, тем, как ей жить дальше.

Но есть ли в них я?

Вспоминаю, как она отреагировала на новость об истинности. Я сразу почувствовал, что эта новость огорошила её. Отголосок мысли «Я не готова» просочился в наш ментальный эфир. Но я не подал виду. Спокойно объяснил, что её истинность ни к чему не обязывает. Пока она человек, по крайней мере.

«Ей нужно привыкнуть, нужно время», — думал я долгие часы глядя на спящую рядом возлюбленную. Целую неделю я наслаждался ей единолично. Мы смотрели старые фильмы, пили вино, занимались любовью, я заказывал всякие милые безделушки, стараясь угадать малейшее желание. Вот и сегодня на ней очередной мой подарок — колье из голубых турмалинов к её серьгам из Куршевеля.

Но главный подарок — кольцо с бриллиантом ещё ждёт своего часа.

Когда я подхожу к Розе, она ничего не говорит о Феликсе, от общения с которым я просил воздержаться.

Всем существом чувствую, что подонок проник в её голову, нашептал очередные гадости про меня. С одного из Хаасов станется, все они одним миром мазаны.

Любимая выжата как лимон и мой сюрприз — билеты в знаменитую Венскую оперу пропадает. Сквозь ментальную связь просачиваются отголоски печали и разочарования.

«Если захочет, сама скажет, о чём печалится», — нежно беру девушку под локоть, когда мы идём к гломобилю. Обычно она не держит в себе чувства и напрямую говорит обо всём. Открытая, юная, дерзкая и такая непохожая на всех остальных.

Моя будущая амори так устала от светского мероприятия, что засыпает, едва мы трогаемся, и не просыпается, когда въезжаем на парковку. Мне не хочется тревожить сон девушки, и я аккуратно переношу её в спальню, раздеваю, накрываю одеялом. Когда собираюсь лечь рядом и обнять, кто-то стучит в дверь.

«Кого чёрт принёс? Кто оказался в доме?» — открываю дверь и обнаруживаю флэшку, болтающуюся на дверной ручке.

«Кто-то очень постарался, чтобы ты получил это послание, ведь в списке разрешённых к допуску всего два человека, и они явно сейчас не в Вене», — иду к ноутбуку и жду, пока накопитель пройдёт проверку безопасности.

На флэшке аудиофайл, вирусов нет.

«Очень интересно, даже не вирус от конкурентов», — мысленно хмыкаю и открываю аудиозапись.

Когда из динамиков звучат первые слова, меня берёт оторопь.

— Мне с вампиром не понравилось, — нежный голос Розы звучит игриво и чуть приглушённо. — Слишком уж… не так. Всё время думала, как он раздражает меня своей надменностью…

Сажусь на кресло, придавленный правдой. И продолжаю слушать, не в силах оторваться, как моя истинная пара расправляется с моими чувствами.

Когда она говорит про конкурентов, слив информации, безбедную жизнь, пазл начинает складываться.

Сегодня утром я узнал, что бизнес Бергманов давно распродан братцем. Подпись Розы стоит на документах. Я было подумал, что всё это искусная подделка и раздумывал, как бы помягче сказать очередную неприятную правду про её ублюдочного брата. Отправил юристу запрос с вопросом, что можно предпринять, чтобы отвоевать её права и аннулировать сделку.

Аудиозапись, как и наша история любви заканчивается. Меня раздирают самые противоречивые чувства, ноги сами выносят из дома, подальше от мирно спящей в нашей постели Розы на сверкающие огнями улицы ночного города.

«Как ты мог повестись? Разве не было очевидным, что она тебя не любит?» — навязчивая мысль преследует, от неё не скрыться, не затеряться среди старых улиц.

Иду, будто в горячечном бреду, строю гипотезы одну невероятнее другой и прихожу к тому, что Роза способствовала продаже семейного бизнеса, детишки богатых родителей частенько не хотят палец о палец ударить, как-то продолжить семейное дело. Скорее всего, брат вёл двойную игру и решил её кинуть, поэтому девчонка и оказалась в борделе. Ну а дальше всё просто: на брата надеяться она больше не могла, поэтому сразу же разыграла со мной историю любви, околдовала своей юностью, невинностью. Дрянь!

«Будь справедлив, — прерывает мои домыслы внутренний голос, — она была невинна, и у вас ментальная связь, она твоя истинная».

— Бред! — отмахиваюсь, как от назойливой мухи. — Я лишь хотел поверить в историю про истинных, тешил себя надеждой, что люди лучше, чем я о них думаю. Особенно на фоне истории Верховного, чья ведьма беременна и вот-вот родит ему ребёнка. Даже ведьма оказалась лучше человеческой шлюхи.

На глофон приходит уведомление с неизвестного номера: «Понравилась речь амори? Посмотри фото».

Во вложении фотография, на которой Роза с прикрытыми глазами наслаждается объятиями Феликса Хааса.

Чёртово Бинго!

Вот он, тот самый конкурент для слива информации, которого она быстренько нашла в первый же вечер вне дома.

«Да, милая, ты времени даром не теряешь!»

Останавливаюсь напротив зеркальной витрины и вижу своё тусклое отражение: безрадостное лицо, опущенные плечи. «Да, Роза, ты прошлась по мне, будто тяжёлый строительный каток, раздавила мечты о счастливой жизни с истинной и уничтожила последние крупицы веры в человеческую искренность».

«Ты хотел поверить в счастливую историю любви и что можешь стать счастливым, — признаюсь себе, глядя в тусклое отражение. — Но тебе не суждено. В этом тёмном мире ты всегда будешь один!»

«Дай ей шанс, — кричит чёртов инстинкт, — она твоя истинная».

Как ни странно, он побеждает.

«Нужно вернуться и поговорить с девушкой, дать ей последний шанс», — иду на поводу у чувств и, раздираемый противоречиями разума и сердца, мчусь домой.

К ней.

Когда вхожу в тихую квартиру, чувствую, что Роза уже не спит. Она быстро обнаруживается в моём кабинете, где очевидно ищет нужную ей информацию, увлечённо читая что-то на экране ноутбука. Я даже могу предположить что. Ведь я прекрасно знаю, что интересует проклятого Хааса.

— Что, не успела слить инфу заказчику?

Она отрывается от моего ноутбука и вскакивает со стула:

— Ч-что, какую инфу? — она выглядит испуганной, ошарашенной. Конечно, не ожидала, что я так быстро раскрою её грязные делишки.

Она лепечет что-то про доверие, про «не так понял», но мне уже всё равно: внутреннего зверя больше не удержать. Сейчас он горит единственным инстинктом: наказать провинившуюся пару, растоптать предательницу.

— Не разыгрывай спектакль, сука! Я всё знаю, слышал своими ушами.

И я отталкиваю её хрупкую фигурку, нежные руки, сулящие ласки.

Сквозь ватное одеяло, окутавшее все мои чувства в бесполезной попытке удержать себя под контролем, слышу жалкие попытки объясниться. Роза даже пытается напасть на меня, мол, написывает какая-то Лекси, что это такое…

Она даже не потрудилась одеться, уверенная в своём прекрасном теле, так быстро берущем власть надо мной и моими чувствами.

Мы жалим друг друга взглядами, и внутренний зверь, распалённый, жадный, хищный, желает одного: подчинить и уничтожить.

Я теряю себя, впиваюсь в пухлые губы, а затем беру то, что хочу: срываю с предательницы бельё и одним толчком до упора вхожу в неё под болезненный вскрик.

«Ты не покоришь меня, не заставишь ползать пред тобой на коленях», — рычит зверь внутри, пока я ослеплённый гневом и похотью беру своё.

Когда всё закончено, зверь отступает. Я зол на него, на себя за то, что не сдержался и поддался поистине ведьмовским чарам Розы. Ведь даже в минуту сильного гнева, вместо того чтобы уничтожить её одним движением, как я сделал это с узкоглазым Ханси, я всего лишь жёстко трахнул девку, которая, судя по реакции её тела, даже получила удовольствие от процесса.

Быстро одеваюсь, не глядя на обнажённую чертовку. Едва она оборачивается, уверенная, что я продолжу плясать под её дудку, превращаюсь в самого безжалостного диктатора и отчеканиваю:

— Даю тебе час, чтобы собрать вещи и уехать из моего дома куда подальше. Если я тебя когда-нибудь ещё увижу, то так легко ты не отделаешься. Больше своими голубыми глазами и невинной мордашкой ты меня не околдуешь, и я не поддамся на твои уловки, чёртова ведьма! Вон из моей жизни!

Хлопаю дверью и ухожу из квартиры в очередной раз за эту бесконечно долгую ночь.

* * *

«С глаз долой, из сердца вон! — думаю я, сидя в баре и ловя на себе взгляды очередной сексапильной девки. — Нужно вернуть жизнь в прежнее русло. Никаких больше истинных и сказок о любви. Любви и истинности не существует, иначе, как объяснить, что за долгие века своей жизни я так и не встретил ту самую?»

Когда через двое суток возвращаюсь домой, пропахший запахом многих женщин, ласкавших меня и заполнивших пустоту своими телами и стонами, то на меня ледяным душем проливается звенящая тишина опустевшей квартиры.

Все последующие дни я только и делаю, что натыкаюсь на следы Розы: на тумбочке обнаруживается заколка, в душе стоят какие-то баночки для волос, а махровый халат, висящий на крючке в ванной комнате до сих пор пахнет цветочным запахом девушки.

Я даже не открываю документы по Бергманам, что прислал Николай. Не веду больше никаких расследований, не пытаюсь кому-то помочь, а с головой ухожу в работу и ночные развлечения.

Так проходит несколько недель.

Ставлю ментальный блок и больше не чувствую Розу. Никакой ментальной связи. Никаких отголосков. Внутри звенит пустота, и я пытаюсь заполнить её чем и кем угодно.

Жизнь входит в привычную колею. Проходит месяц, за ним ещё и ещё. Кажется, что я справляюсь, что вот-вот —и девчонка сотрётся из памяти. А потом среди прочих документов приходит приглашение от Штутцев на празднование пятнадцатилетия их брака. «Дорогие Владимир и Роза, приглашаем вас…», и сердце пропускает удар. Я так старался изгнать это имя, этот образ… Чёртова шлюха!

В этот день я срываюсь и достаю из корзины фотографии Розы, и долгие часы сижу с бутылкой коньяка, рассматривая лицо той, что предала меня. А потом еду в закрытый клуб требую стриптизёршу-блондинку, чем-то неуловимо похожую на Розу, и пытаюсь забыться в полумраке приватной кабинки.

Попытка проваливается.

Находиться в Вене невыносимо, и я переезжаю в другую квартиру, в другой город.

В Ницце кажется полегче: общая атмосфера средиземноморья более расслаблена, чем готическая мрачная Вена, квартира другая, светские вечеринки гораздо насыщеннее, а выбор на всё согласных партнёрш просто умопомрачительный. То, что мне сейчас нужно.

Я стараюсь забыться среди равных мне, принимаю многочисленные предложения на вампирские вечеринки, Не участвую лишь в так называемом вампирском аукционе девственниц, это единственное табу. При слове девственница сразу вспоминаю ту, что сейчас не со мной. Ту, что была невинна лишь физически, а в душе более порочна, чем самые прожжённые шлюхи, которых я знал.

Проходит ещё месяц, я работаю как проклятый и тусуюсь как проклятый.

Мы запускаем первую партию нашего нового с Штутцем продукта и празднуем успех. Но в гости к ним я так и не еду, несмотря на повторные приглашения. Я не хочу слышать вопросы о своей несостоявшейся амори, придумывать фальшивые объяснения и, вообще, хоть с кем-то говорить о ней.

А потом я сталкиваюсь с Корой.

— Привет, — просто говорит она, поправляя длинные светлые волосы.

Скромное платье винного оттенка выгодно подчёркивает её сочные губы, а рука Майкла Хааса на её талии показывает, что они всё ещё вместе.

«Все эти долгие сто двадцать четыре года», — с завистью думаю я, глядя на чужое счастье.

— Приветствую, — сухо роняю и склоняю голову, как и полагается.

Мы вампиры, у нас свои правила приличия. Как ни крути, а Майкл Хаас старше меня на доброе столетие, нужно соблюдать субординацию.

— Слышал, вы партнёры с Штутцем, поздравляю!

— Не смотря ни на что и ни на кого, — мой голос сочится ядом. — Конкурентам не обойти меня.

— Как и всегда, — убийственная вежливость и равнодушная улыбка более старого вампира заставляет чувствовать себя мальчишкой.

— Приятного вечера, — улыбается Майкл и уводит Кору.

Я смотрю им в след и завидую этому неприкрытому счастью. Подумать только — больше века!

«Ты тоже мог бы быть счастлив, ты сам прогнал Ро…» — усмехается внутренний голос.

«Заткнись!» — коротко нокаутирую его.

Очень хочется покинуть мероприятие. «Полчаса, — я смотрю на часы. — Полчаса, нужно соблюсти правила приличия, и вон отсюда». Светская тусовка, на которой я собирался хорошенько повеселиться становится неприятной обязанностью.

Прохожу через толпу, здороваясь со старыми знакомцами. Среди них и Анро Вулт, когда-то посоветовавший мне эскорт-агентство, «в котором умеют обращаться с вампирами».

— Как дела, старый друг? Давно тебя не видно в Вене! Уж подумал, что твоя амори держит тебя взаперти! — смеётся старый лис.

— Моя амори мне надоела, так и не став амори, — ловко натягиваю на лицо безразличие.

— Не удивлён! — усмехается Анро. — Говорят, она прехорошенькая.

— Да, сладенькая куколка с кукольными мозгами, — стараюсь, чтобы голос звучал пренебрежительно. Анро знает меня, его не так-то легко обмануть.

Даже старому другу я не хочу раскрывать своей боли. Что это за Высший, которого так легко обмануть? Ну уж нет, о моём фиаско никто не должен узнать.

— Как там твоя амори? — перевожу тему. — Слышал, что и у тебя бурный роман?

* * *

— Полна сюрпризов, — усмехается друг. — Вбила себе в голову, что мы истинные после истории с Верховным и его ведьмой[1]. Проводит ритуалы, чтобы забеременеть. Представь, жжёт всякие травы, на полном серьёзе записалась к какому-то экстрасенсу, — он закатывает глаза.

— О боже, — я смеюсь. — Дети! Меня Роза тоже спрашивала, нужно ли нам предохраняться.

— Люди! — Анро подхватывает мой смех, и мы снова превращаемся в тех двух молодых вампиров, какими были, когда познакомились в потрёпанном баре на окраине Лондона, сцепившись из-за одной куртизанки.

Видимо друг тоже вспоминает тот случай, слишком сильно сжимает мне руку, глядя куда-то сквозь меня блестящими глазами.

— Я бы завёл ребёнка, — внезапно для себя признаюсь ему. — Я ещё помню, как любил сыновей.

Помимо воли вспоминаю свою реакцию и глупые мечты, когда Роза спросила меня, нужно ли нам предохраняться. Да я бы всё отдал, чтобы иметь такую возможность. Возможность завести настоящего, живого ребёнка. Оберегать его, любить плоть от плоти своей.

— Так создай кого-нибудь, — Анро отпивает виски. — Делов-то. Правда, придётся повозиться пару лет, обучить. Но что такое пару лет, когда мы бессмертны?

— Не знаю, не думал об этом.

— Вот поэтому тебе и одиноко, — улыбается Анро. — Я же вижу. А создашь себе пару детей, обучишь их и будет по-другому. Ты ведь последний из твоей семьи. Не дай угаснуть Росичам.

— Я подумаю, — уклончиво отвечаю я и перевожу разговор на последние светские сплетни.

После того как не стало семьи, я заново пережил боль утраты — во второй раз. И это было почти так же больно, как узнать о смерти своих детей и жены. И всё же это другие чувства. Моей крови в братьях и сестре не было. Нас объединил отец, жажда, долгие годы, принадлежность к одному виду и тайна, которую мы тщательно скрывали от людей долгие века. Каждый раз, когда я задумывался о том, чтобы создать новых членов семьи, то не чувствовал, что вправе решать за кого бы то ни было. Это лишь моя прихоть.

С Розой же всё было по-другому. Я бы не создал ребёнка из-за чувства одиночества, я бы обратил истинную. Если бы она сама захотела такой жизни и меня.

«Но она захотела лишь денег и развлечений. Не меня», — с горечью думаю я, раздавая приветливые светские улыбки и ничего не значащие общие фразы по пути к выходу.

Трудовая повинность отработана. Пора развлечься в каком-нибудь баре.

Когда я уже почти выхожу, меня берёт за руку Кора.

— Постой, — тихо шепчет она.

— Я уже ухожу, госпожа Хаас, — я на удивление спокоен.

— Я хочу поговорить. Вижу, что твои раны затянулись, и ты всё понял, — глядя на меня холодными озёрами голубых глаз, произносит она.

— Да ладно? Ты заделалась психологом? — я всё же делаю шаг и выхожу на улицу.

— Возможно, — она скользит по мне взглядом, и я чувствую, тёплую волну от её взгляда.

— Что ты?.. — меня берёт оторопь от её наглости и удивление: откуда у такого молодого вампира есть такие силы, чтобы сканировать ауру Высшего, подобного мне.

— Я слышала, ты наконец-то нашёл девушку, которую полюбил? — обрывает меня она, улыбаясь. В её глазах горит такая сила, что я чувствую себя юнцом, хотя старше Коры на несколько веков. — Да, вижу, что это так. Ты наконец-то встретил истинную, — с каким-то особым придыханием произносит она.

— Что ты несёшь? — меня разрывает от её простоты, от её силы, участливой улыбки.

— Когда я стала вампиром, — просто говорит она, — у меня обнаружились кое-какие… таланты. Возможно, кто-то в моём роду якшался с ведьмами, возможно, природа так награждает истинных. Я не знаю. Именно об этом я хотела поговорить с тобой много лет назад. О том, что я умею читать ауры. Иногда вижу, и не у всех. Но твою ауру я помню наизусть. И сейчас она изменилась.

Я замираю, как вкопанный. Опять эта история про истинных. Вспоминаю, как много лет назад, едва стала вампиром, Кора пришла ко мне дождливым вечером для разговора. Верный своему кредо не иметь дел с предателями и не прощать их, я не захотел её слушать и позвонил Майклу, чтобы тот забрал свою амори. А потом упивался мыслями о том, какой разнос Майкл должно быть устроил новоиспечённой «истинной», что приползла ко мне после измены и получения официального статуса амори с другим.

— А недавно я услышала историю о том, что ты нашёл амори, и увидела её фотографию. Я сразу поняла, что она твоя истинная, и подумала, что теперь-то ты поймёшь меня. Теперь ты счастлив и готов понять то, что произошло между нами.

— Кора, прекрати… — сердце разрывается от боли. Слышать об истинности Розы от Коры невыносимо.

— Нет уж, — она снова обрывает меня. — Теперь прекрати ты, глупый мальчишка! Я вижу тебя насквозь.

Она впивается в меня таким испытующим взглядом, что требуется усилие воли, чтобы не отвести глаза.

— Как всегда, — тень пробегает по красивому лицу, — самонадеян, спесив, эгоистичен. Главная наша беда — думать, что мы самые сильные и важные на этом свете.

— Я…

— Ты! — она гневно сверкает глазами. — Ты! У тебя на первом месте всегда ты. Знаешь, чем меня пленил Майкл? — она говорит со мной, как с ребёнком. — Он спросил, чего хочу я, и дал мне выбрать. Хотя я для себя всё решила, едва увидела его и вдохнула его запах. И даже, когда я сказала о своём решении, он дал мне ещё время.

— Я был готов для Розы на то же самое, ждал, пока она решит, чего хочет! — вырывается у меня.

— Так ждал, так был готов, что говоришь о ней в прошедшем времени? — блестя глазами спрашивает Кора.

— Она меня предала! — помимо воли нарушаю все свои запреты, но слова сами изливаются изо рта, подобно бурной реке в сезон дождей. — Предательница не только хотела слить мой бизнес, но и активно искала клиента и даже зажималась с одним из твоей семьи. А Феликс и рад был приголубить мою женщину. Не удивлюсь, если вы там все кусаете локти от успеха моего предприятия. Что, не получилось украсть у Росича что-то ценное для него в очередной раз?

— Какой же ты глупец! — с чувством произносит Кора и достаёт пачку сигарет.

Я тяжело дышу и даю ей прикурить.

— Феликсу глубоко фиолетово на твою амори. И на твой бизнес. Ты пытаешься играть в старые игры, как-будто живёшь ещё в двадцатом веке, когда весь смысл жизни сводился к тому, чтобы быть сильнее, найти пропитание, оторвать самый сочный кусок. Очнись, Владимир! Мы давно уже вышли за пределы эпохи потребления, переросли это. Люди знают о нас, мы интегрировались в их жизнь. Синтетическая кровь открыла нам новые горизонты. А ты всё где-то там, в своём средневековье, засевшем глубоко у тебя в мозгу, пытаешься что-то завоевать, кого-то покорить, вместо того, чтобы быть самим собой и не думать, как бы урвать у кого кусок пожирнее или заманить жертву в своё логово.

— Ты перегибаешь, — выдыхаю терпкий дым через ноздри.

— Я живу в современных реалиях.

Мы молча курим, а потом Кора окончательно выбивает меня из колеи:

[1] См. книгу «Амори. Особая девушка»

* * *

— У меня было видение. И я тебе расскажу. Так должно быть, это справедливо, и у меня должок перед тобой.

Она поднимает на меня глаза, горящие странным золотистым сиянием, и припечатывает каждым словом:

— Твоя истинная перед тобой чиста. Она в опасности. Человек со светлыми волосами оболгал её перед тобой. Он придёт в дом у моря и захочет убить её и твоего ребёнка. Поторопись.

Золотистые искры мерцают на кончиках изящных пальцев Коры и пропадают, будто их и не было.

Я отшатываюсь.

— Ты чёртова ведьма!

Кора улыбается:

— Я не чёртова ведьма. Но у меня есть редкий дар истинной, так это называется в старых книгах. Мало кто знает об этом, и тебя я попрошу сохранить в секрете то, что ты увидел сегодня. Знай одно: Роза твоя истинная, она от тебя беременна, она твоя. А наша семья в твои дела никогда не лезла, — она усмехается. — У Феликса сейчас в жизни происходит кое-что более ценное, чем беготня за чужой истинной, и он с твоей женщиной никаких дел не имеет и не имел. Найди её и убедись сам.

Я молчу, ошарашенный происходящим. Сердце разрывается от слов Коры. Хочется поверить ей и шагнуть в пропасть надежды.

— Разве тебе хорошо без неё? — задаёт Кора риторический вопрос.

Я опускаю голову. Я себе-то стараюсь не признаваться, а уж сказать Коре…

— Я тебе всё сказала. Это твой выбор — быть счастливым или страдать. И не вздумай рассказать кому-то о моём даре. Ведьмы и вампиры только начали налаживать мосты, и я хочу вовремя влиться в процесс, выбрать момент. Пусть я и не ведьма, но мой дар истинной поможет убедить многих и положить конец нашей вражде.

В тишине пустынной ночной улицы я слышу звук её удаляющихся шагов.

«Разве тебе хорошо без неё?» — продолжает звучать в голове вопрос.

«Нет! — наконец-то признаю очевидное. — Несмотря на все попытки отвлечься и забыть, любовь не забудешь и не изгонишь из сердца».

Начинает накрапывать мелкий дождь, но я не сажусь в гломобиль, а напротив, хочу пройтись и подышать ночной прохладой, освежить голову.

В мыслях такой сумбур, внутри идёт такая борьба, что усидеть в замкнутом пространстве просто не смогу.

«Человек со светлыми волосами оболгал», — раздумываю над словами Коры. Это может быть Эрик. Но как оболгал? Я слышал своими ушами голос Розы, насмехающийся над моими чувствами, выдающий такую отборную пошлятину, что на краткий миг подумал, будто это не она. Но так подделать голос невозможно.

«Может быть её заставили», — в очередной раз вопрошает внутренний голос. На этот раз я не приказываю ему заткнуться.

«А ребёнок… Это невозможно. У нас не может быть детей!»

«У Виктора Морено получилось», — услужливо напоминает внутренний голос.

Я боюсь даже испытать лёгкую тень надежды в несбыточное. И всё же… Кора не стала бы лгать. У неё нет интереса, я уверен.

С удивлением понимаю, что мысли о Коре не доставляют боли. «А ведь я её и не любил», — накрывает очередное осознание. Я был не готов дать ей свободу, выбор. Я просто хотел влюбить её в себя, потому что интуитивно чувствовал, что она меня не полюбит. Мне хотелось покорить это горячее сердце, хотелось обладать и упиваться своей властью над ней.

А Роза… Обладать, конечно, тоже хотелось, но не так. Я действительно был готов дать ей выбор, как чёртов Майкл Хаас дал выбор Коре.

«Ты и сейчас готов, — шепчет голос. — Готов простить ей всё на свете и начать сначала. Если она захочет».

Останавливаюсь: «Да, я готов. Готов сделать всё, лишь бы она была рядом. Зачем притворяться? Зачем играть?»

Я больше не могу сопротивляться желанию. Останавливаюсь на пустынной старинной улочке и убираю ментальный заслон, тянусь к Розе.

Но эфир пуст. Возлюбленная не слышит или не хочет слышать меня.

«Боже, сколько я всего сделал, взял почти силой в безумном жестоком припадке зверя, а потом оттолкнул словами!» — каюсь я.

Внезапный раскат грома заставляет поёжиться.

Начинается проливной дождь.

А я стою и смотрю в тёмное небо, тщетно пытаясь дотянуться мыслями до любимой.