Глава 16 · На обломках счастья

Роза

Лихорадочно одеваюсь и собираю чемодан. Не глядя запихиваю в него какие-то вещи. Мне всё равно, я готова выйти из квартиры с пустыми руками, затеряться на ночных улицах незнакомого города.

Если бы не остатки здравомыслия, я бы так и сделала, но голос разума вопрошает: «Ты не знаешь, что будет завтра. Где жить? Как жить? Возьми хоть какие-то вещи. Неизвестно, что ждёт дома…»

— И есть ли теперь этот дом, — говорю вслух, как умалишённая. — Плевать. Дальше скатываться некуда: шлюха из эскорта, которую бросил вампир. Без прав на наследство из-за невменяемости. Без специальности, без денег, просто бинго!

Сажусь на кровать и утираю слёзы.

— Соберись, Роза! — говорю дрожащим голосом, глядя в размытое от слёз отражение в зеркале. Из него на меня смотрит испуганная заплаканная девушка со спутанными волосами и размазанным макияжем.

«Ну да, я ведь уснула накрашенной, — думаю отстранённо. — Надо умыться. Хотя… зачем?»

Действительно, зачем всё это?

Вопрос повисает в воздухе.

Внезапно слышу шелестящий голос. Тот самый, голос золотой тени, от которого меня обычно бросает в дрожь:

— Тебе надо жить дальше. Буря пройдёт, и ты выплывешь.

«Терять нечего», — думаю я и неожиданно для себя отвечаю:

— Кто ты и что тебе нужно?

— Наконец-то ты перестала меня игнорировать, — слышу тихий смех, и передо мной возникает искрящийся золотом силуэт. — Я дух, оберег твоей семьи. Некоторые называют меня фамильяром. У твоей матери не было дара, чтобы принять меня. Твоя бабка была слаба, но верила, и я помогал ей как мог. Например, помог найти потомственного мага, не знавшего о силе крови своей семьи, за которого она ловко выдала замуж дочь Оливию, подстроив их судьбоносное знакомство.

— Что?..

— Ты ведьма, моя дорогая. Потомственная ведьма. Достаточно сильная. А скоро ты станешь ещё сильнее. Но сначала тебе надо спрятаться и накопить силы, прийти в себя. И быть готовой к грядущим переменам. К тому, что твоя жизнь изменится, ты обретёшь не только силу, но и счастье, и любовь.

— Владимир меня ненавидит, — тихо говорю я. — Он ясно дал понять, кто я для него теперь.

— Доверься мне, — шелестит золотая тень. — Собери вещи и езжай домой. Возьми драгоценности и деньги и уезжай куда подальше от происков своего брата. Сейчас это главное. Тебе нужно быть в безопасности. Затаись и немного поживи вдали от знакомых и толпы.

— У меня нет денег, — бормочу я.

— Конечно есть, — снова тихий смех. — Я скажу тебе, где они. Доверься мне, прими свой дар, войди в силу.

И я принимаю самое странное, самое отчаянное и сумасбродное решение в своей жизни.

— Хорошо, — коротко киваю и иду смывать с лица размазанную косметику.

Странно, но я верю этому голосу. Чувствую, что внутри меня будто зародилась какая-то сила, и сила эта крепнет с каждым мгновением, будто внутри меня растёт деревце, разрастается, опутывает своими корнями, прикрывает ветвями, даёт энергию, питает, становясь мощным деревом, моим стержнем, моей опорой.

Да, мне больно от слов Владимира. От его холода. От его решения.

«От всего, что он сделал за последний час», — понимаю я. Ведь даже секс был способом показать своё превосходство надо мной, овладеть мной, будто вещью, а потом оттолкнуть, поставить на место, показать, кто тут главный. Ведь чувствовала всё это, когда он трахал меня, пытаясь наказать за то, чего я не делала. Внутри вампира бушует не меньший ураган чувств, он сильнее Владимира, прорывается через ментальную связь и делает мне так невыносимо больно, что пропади пропадом этот чёртов глухой телефон.

— Я больше не хочу тебя чувствовать! — кричу я. — Гори в аду!

Гнев и обида придают сил.

«А что, если порвать эту связь? Но как?»

Я смываю остатки макияжа и вытираю лицо. А когда смотрю в зеркало, то замечаю золотые искры в глазах. Откуда-то в голову приходит странная идея. «Стоит попробовать», — решаюсь я и, глядя себе в глаза, произношу:

— Я больше не хочу чувствовать и слышать тебя, Владимир Росич. И ты меня больше не почувствуешь и не услышишь.

И эфир становится пустым.

Вздыхаю с облегчением, освобождаясь от чужого гнева и ярости, и расправляю плечи.

В спальню вхожу уже другим человеком: собранным, здравомыслящим, а главное, имеющим цель и надежду. Я больше не буду надеяться, что кто-то подумает за меня, решит мои проблемы, вылечит от несуществующего недуга, даст денег, обеспечит жизнь.

Нет. Я смогу всё сама. У меня есть дар, и я его принимаю. «Никакая я не сумасшедшая!» — при мысли об этом золотые искры вспыхивают на кончиках пальцев.

— Отлично, — снова тихо смеётся золотая тень. — Вижу, ты готова. Даже сумела закрыть ментальную связь с вампиром. Возьми здесь всё самое ценное и лети в родительский дом. Деньги спрятаны там. Поторопись, скоро охрана уйдёт, и Эрик может попытаться забрать свой ключ к безбедной жизни.

Пара минут, и я покупаю билеты на ближайший рейс.

Ещё несколько минут, и в небольшую спортивную сумку отправляются все украшения и гаджеты, что купил вампир за последние несколько дней.

«Я должна бы спалить этот дом, Владимир, — думаю, вызывая лифт, — чтобы ты чувствовал, как пылает моё сердце от гнева и любви к тебе, как невыносимы эти противоречивые чувства. Но ты ещё почувствуешь, каково это, клянусь!»

В аэропорту всё проходит гладко, и уже через три часа я оказываюсь на улицах родного города.

Всё так же снуют гломобили, натужно пыхтит общественный транспорт, светит солнце, курят мужчины в офисных костюмах, а я, сидя в такси, понимаю, как изменили меня последние две недели, которые провела с Владимиром.

Из наивной глупой девчонки с короной из обмана и кучей тараканов внутри хорошенькой оболочки я превратилась в ту, что управляет своей жизнью. И эта новая Роза не собирается ходить на поводу у прежней жизни.

«Ты на верном пути», — шепчет фамильяр.

Странно, за считанные часы мы сроднились, я слышу его, когда захочу, будто могу включить и выключить невидимый эфир.

«Я могу контролировать, когда слышать тебя, а когда нет?»

«Конечно. Ты так сильна, что уже это делаешь незаметно для себя. Ты столько времени отталкивала меня, это и есть тот самый контроль».

«Я думала, что схожу с ума», — признаюсь в сомнениях, одолевавших меня многие месяцы.

* * *

«Тебе просто никто не рассказал о том, кто ты, не посвятил в тайну семьи».

«А мама знала?»

«У неё не было дара, как и у многих за последние два века. Слабый дар был у твоей бабки, она могла иногда слышать меня, гадать на картах, предсказывать будущее, но не более. Однако предсказания её почти всегда сбывались».

«Как такое может быть? Разве не у всех членов семьи есть такие способности, если уж это семья ведьм?»

«Нет, — нотки сожаления в голосе фамильяра звучат так отчётливо, что я прикрываю глаза и чувствую его грусть. — Ведьмы вырождаются, становятся всё слабее, всё реже встречают истинных, и потому рождают слабое потомство».

«У ведьм тоже есть истинные? — вспоминаю, как уверял меня в истинности и любви Владимир. — Уверял, а потом…» — стискиваю зубы.

«Истинные есть у каждого живого существа. У ведьм, оборотней, вампиров…»

— Оборотни существуют⁈ — кажется, я так удивлена, что даже пищу что-то вслух. Господи, как хорошо, что я заказала дешёвое такси, где вместо водителя робот. Иначе сиди, объясняй, с кем это ты разговариваешь в пустом салоне.

«Существуют. Мир полон магии и необычных существ. Даже сейчас, в эпоху глобо, когда технологии могут так много и не остаётся места для скрытности, этим необычным существам удаётся так же тихо и неприметно жить в тени. Только вампиры вышли из вечной тайны и заявили о себе».

«Как интересно… А…» — хочу задать очередной вопрос, но замечаю, что мы подъехали к дому.

«Деньги спрятаны в комнате родителей, за старым зеркалом, — шелестит тень. — Не трать времени, иди. Я чувствую, что приближается опасность. Ты ещё слаба, не сможешь дать отпор угрозе».

Я выхожу из гломобиля, надвинув капюшон куртки на самое лицо. Оглядываюсь, как вор, и открываю дверь.

Захожу в дом и замираю.

Как же больно находиться здесь теперь, когда я знаю так много и тайны семьи вылезли наружу. Так много чувств внутри меня всколыхнулось при виде знакомых стен, привычной обстановки, что я почувствовала ещё острее, как изменилась за последние две недели.

— Прежней Розы больше нет, — я осмелилась сказать это вслух, поделиться с опустевшим семейным гнездом. Ведь мне больше не кажется, что я схожу с ума, что со мной что-то не так.

«Сейчас я удостоверюсь, что всё происходящее реально, и я в полном порядке», — отгоняю последние робкие сомнения и решительно поднимаюсь по лестнице. В звенящей тишине мои шаги слышны как что-то инородное, слишком громкое, будто меня здесь не должно быть. «Или надвигается опасность», — шепчет фамильяр.

Набираю воздух в лёгкие и открываю дверь в комнату родителей. Я не была здесь больше года. Кажется, сейчас из гардеробной выглянет мама и спросит, как мои дела, как прошёл день. «Нет, не спросит», — одёргиваю себя. И понимаю, что улыбаюсь, вспоминая мамин приветственный жест.

«Господи, я улыбаюсь при мысли о маме. Я… прожила утрату и думаю о ней с чувством лёгкой светлой грусти». Щемящая, всепоглощающая тоска и безысходность испарились.

Оглядываюсь, отмечая повсюду толстый слой пыли. Старое зеркало тоже выглядит так, будто его давно не трогали. Сомнение пытается проникнуть в голову, опутать своей сетью, но я делаю решительный шаг и останавливаюсь напротив резной деревянной рамы.

«Надави с двух сторон, — шепчет голос. — Нет, выше… Да, да… вот так… здесь!»

Я послушно обхватываю зеркало с двух сторон и надавливаю на невидимые механизмы.

С лёгким скрипом зеркало сдвигается вниз.

Я ахаю.

В маленькой нише лежит увесистый бумажный свёрток, а рядом стоит мамина лакированная коробка для украшений.

«Просто возьми всё и уходи, — шелестит обеспокоенный голос. — Скорее!»

Я снова прилежно исполняю всё, что велит фамильяр. Складываю свёрток в спортивную сумку, что так и висит у меня на плече, туда же отправляется и шкатулка с украшениями.

«А теперь уходи. Быстрее!»

Спешно засовываю в сумку фотографию родителей в пыльной маленькой рамке и спускаюсь вниз. Уже закрыв дверь, слышу, как где-то в доме разбивается стекло, и замираю. Кто-то намеревается проникнуть в мой дом. Хочу открыть дверь, но фамильяр останавливает меня: «Это Эрик! Он убъёт тебя, если ты не уйдёшь. Дом пуст, и никто не помешает ему и вернуть деньги, и решить все проблемы одним выстрелом. Беги!».

Я цепенею от ужаса и вспоминаю, как брат прикасается ко мне, связанной и сидящей на холодном полу подвала, и говорит: «Скоро я убью и тебя!»

При одном воспоминании о блуждающей зловещей улыбке на его лице и кошмаре, что случился дальше, ноги сами несут меня прочь от некогда родного дома.

«Чёрт, какая длинная улица!» — я бегу, глотая морозный воздух, сама не своя от дикого страха, что сейчас безжалостный брат увидит меня и догонит. «Скоро я убью тебя, скоро я убью тебя…» — продолжает звучать на повторе, как заевшая пластинка в ретропроигрывателе.

И я знаю, что это не пустой звук. Эрик способен на всё.

За поворотом небольшая остановка общественного транспорта, и я ускоряюсь, успеваю запрыгнуть в натужно пыхтящий полупустой автобус. Неважно, куда он сейчас поедет, лишь бы подальше от того, кого ещё пару недель назад я так отчаянно пыталась спасти.

«Молодец! — ободряюще шепчет фамильяр. — Ты справилась».

— Теперь нужно уехать куда подальше и прийти в себя, — шепчу себе и смотрю на трясущиеся руки.

«Согласен, — шепчет фамильяр. — Уезжай из города. Возьми билет куда угодно и лети».

У меня на счету есть прилично гло, которые в первый же день нашей жизни в Вене мне со словами «на карманные расходы» перевёл Владимир. Я покупаю билет на ближайший рейс, глядя лишь на то, чтобы успеть. Выхожу через пару кварталов и заказываю такси до аэропорта.

«Надо же, я лечу в Милан, — усмехаюсь на заднем сиденье гломобиля, регистрируясь на рейс. — Всегда хотела побывать в этой части европейского сектора».

Когда оказываюсь в аэропорту, то чувствую, как жуткий звериный страх быть пойманной отступает. У меня есть немного времени, поэтому решаю пройти в уборную и посмотреть, что же всё-таки я забрала из тайника в комнате родителей.

Выбираю дальнюю кабинку в углу шумного общественного туалета, закрываю дверь и под мерное гудение сушилок для рук, тихонько распаковываю бумажный свёрток.

Зажимаю рот рукой.

* * *

Столько наличных я ещё не видела. Кажется, целое состояние лежит передо мной! Облегчённо выдыхаю. По крайней мере денежный вопрос решён, и можно не переживать, что останусь без средств к существованию. Аккуратно заматываю деньги в шуршащий пакет и открываю мамину шкатулку. Всё, как я и думала: в ней драгоценности. Узнаю жемчужный набор, который она часто надевала на званные вечера, кольцо с бриллиантом, что подарил ей папа на очередную годовщину.

На глаза наворачиваются слёзы.

«Не расклеивайся, — шепчет фамильяр, — у тебя будет время для ностальгии».

Я быстро складываю всё в сумку, мою руки и как ни в чём не бывало прохожу на регистрацию.

Уже в самолёте, когда закладывает уши и тошнит от резкого набора высоты, закрываю глаза и расслабляюсь.

Я сбежала, мне удалось. Отдохну недельку-другую в городе мечты, соберусь с мыслями, найму юриста и ринусь в бой. Пора вставать на ноги.

«Пора становиться ведьмой», — нашёптывает фамильяр.

Я удовлетворённо посылаю ему мысленную улыбку.

В Милане снимаю номер в недорогой гостинице, шиковать и проматывать деньги не хочу.

Через пару дней отдыха и прогулок в голове возникает чёткая схема, как нужно действовать, что сделать, чтобы прищучить Эрика. Я продумываю детали, советуюсь с фамильяром, которому доверяю всё больше и больше. Он рассказывает мне историю нашего рода, какие сильные и прекрасные женщины были в нём, как любили и покоряли себе мужчин.

Тему Владимира мы старательно обходим, я пока не готова говорить о нём даже с фамильяром, с которым сроднилась за эти дни. Он делает так много: поддерживает, обучает новым для меня вещам: в тишине маленькой недорогой гостиницы в семейном спальнике города я по нескольку раз в день практикую такое, что раньше казалось чем-то сказочным, детской историей про Волшебника Изумрудного города.

Всего за несколько дней я научилась передвигать взглядом предметы и считывать ауры людей. Чтение аур далось чуть сложнее, и я иногда плаваю в сочетаниях цветов, но фамильяр, отличающийся долготерпением, оказался ещё и обладателем потрясающих способностей к педагогике начинающих ведьм.

«Попрактикуемся», — говорит он, и я выхожу на небольшой балкон, делаю вид, что пью дымящийся чай и прищуриваюсь, чтобы перейти на иное зрение. Каждый раз это удивительно, захватывающе. Я готова практиковаться каждую минуту, но быстро устаю.

«Ничего, — каждый раз говорит фамильяр, когда скрипя зубами я признаюсь в том, что утомилась. — Не все твои предшественницы вообще могли уловить цвет ауры. В тебе скрыт большой потенциал, посмотри, как много ты уже умеешь. А ведь ты приняла свой дар буквально вчера».

— Немного раньше, почти неделю назад, — отвечаю я улыбаясь.

А ещё я неустанно задаю кучу вопросов:

— Скажи, а я могу научиться читать мысли?

— Можешь, со временем, но это гораздо труднее, чем чтение ауры.

— А могу замораживать взглядом воду?

— Тоже со временем, — терпение фамильяра безгранично.

Постепенно я вхожу в какой-то дзен, успокаиваюсь. Методично занимаюсь важными для меня делами, продумываю дальнейшие действия, подаю на академотпуск в универе, поскольку собираюсь заняться решением семейных дел, занимаюсь йогой, медитирую. В общем, стараюсь заполнить свои дни по максимуму и отогнать все тревоги.

И у меня получается. Ровно до той поры, пока я не открываю календарь. Едва открыв приложение, понимаю, что давным-давно прошёл срок, когда должны были начаться месячные. Пересчитываю вручную. Так и есть, неделю назад должны были начаться.

«Да ну, бред!» — усмехаюсь, вспоминая слова Владимира о том, что предохраняться не нужно и детей у нас быть не может. Я даже почувствовала мимолётное сожаление в тот момент.

Я так нервничаю, что меня тошнит. Снова. Холодею, понимая, что пару дней назад меня тоже тошнило, но я списала это на волнение и нервы.

«Нет-нет-нет!» — стучит в голове, пока я покупаю тест на беременность.

«Быстрей! Быстрей! Быстрей!» — невыносимо долго тянутся три минуты ожидания, я нервничаю, барабаню пальцами по кристально-чистой гостиничной раковине.

«Да-да-да!» — две красные полоски меняют все мои амбициозные планы.

Я беременна от вампира!