Глава 17

На улице уже вовсю вечерело, солнце стремительно падало за горы. Консьерж Бирким махнул мне рукой и, поздоровавшись-попрощавшись я вышла на улицу, растерянно поглядывая по сторонам. Когда собирала вещи, мозг туманило адреналином и обидой, а вот сейчас, на прохладном свежем ветру реальность трезвила не хуже «похмегонья».

То, что мне теперь нельзя в общагу, даже той самой улитке понятно. Куда жених ринется за невестой в первую очередь? Вот именно! Вернет, да еще и выскажет всё в народно-понятной лексике — всеми кругами Безумия обложит, обматерит то есть. А находиться рядом с развратником в одной квартире, это слишком много, даже для моего терпения. Так что прямой мне путь в Тирель.

Очень жаль, что с самого начала не нашла себе где-нибудь подработку в городе — уход за Дэном занимал всё свободное и учебное время, а теперь… декан отнял у меня не только душу, веру и много других красивых образов, но и приземистого насущного заработка лишил.

В город за покупками наши девочки обычно ездили на вызванном экипаже, но и общественный транспорт из Академгородка тоже ходил регулярными рейсами. Небольшая станция вокзала находилась в десяти минутах ходьбы от навороченных апартаментов декана и Дэна, чтоб обои они навернулись и пониже…

В этот воскресный вечер народу было не много — не у всех же выписано освобождение по поводу скорой свадьбы. Но не у всех и такие женихи… регулярно кобелировавшие налево на глазах у невест…

Купила у скучающей фурии-кассирши билет на самый-самый эконом класс, отдав один гнутый медяк. На скоростном проходящем поезде дорога до Тирели занимала пятнадцать минут поэтому и проезд взимался до смешного бюджетный. Вышла на перрон, сгрузив небольшой свой саквояж на скамейку, присела рядом, устраивая дракошку сбоку под пальто. Малыш лежал спокойно, сонно курлыкая время от времени.

Сидеть на ветру было прохладно, и вскоре пальцы рук заледенели. Подняла воротник плащика, кутаясь еще сильнее, подышала на ладони. Волосы полоскались, путаясь и забивая глаза. Сто раз пожалела, что не скрутила их в узел перед побегом. Ожидание затягивалось. Лучше бы осталась около касс — пришлось бы стоять, но зато в тепле. От нечего делать принялась рассматривать немногочисленных попутчиков и изрезавшиеся глубокими тенями-морщинами впадины близких гор.

Боковым зрением заметила стремительно приближавшуюся к перрону мужскую фигуру. Вздрогнула. Сердце забыло как стучать, не то от страха, что обнаружили, не то от разочарования, что не Он… Мужчина обернулся и взгляд его серых глаз на мгновение встретился с моими. Цепкий, изучающий, пронизывающий. Я тут же опустила свои вниз, старательно изучая выбоины на заасфальтированном тротуаре. Время от времени поглядывала из-под опущенных ресниц на высокого пепельного шатена в дорогом кашемировом пальто.

Со спрятанными в карманах руками, и абсолютно-прямой спиной, он неспешно прогуливался вперед-назад, прямо перед моей скамейкой, как и я, рассматривая попутчиков, но частенько поглядывал и в мою сторону.

Поезд подошел к перрону ровно по расписанию.

— Остановка продлится шесть минут. — возвестил амулет усиления звука. — Просьба: пассажирам не покидать вагон.

Я уже стояла около раздвинутых дверей и протягивала билет симпатичной гномихе-вагоновожатой, поставив пожитки на пол и придерживая уснувшего под плащом Зубастика свободной рукой. Шатен в пальто оказался рядом. Гномихе, видимо он понравился больше, потому что, не взирая на меня и остальных подошедших ранее пассажиров, она схватила его билет, нарочито касаясь ладони, затянутой в черную кожаную перчатку.

— Вам не сюда, господин Ривер, — лучилась улыбкой вожатая, выставляя вперед внушительную грудь, — первый класс в начале состава.

Забрав билет, шатен заложил ладони за спину и принялся беззастенчиво смотреть на то, как гномиха проверяет мой билет.

— Вам помочь? — прозвучал приятный голос прямо над ухом, аккурат в то время, как я пыталась и драконенка спящего не выронить и пожитки свои с пола собрать.

От неожиданности я резко привстала и чуть не стукнулась лбом о его заросшую короткой щетиной скулу. Вивр гневно закряхтел во сне, благо в привокзальной суете и шуме его ворчание растворилось никем кроме меня не услышанное — провоз какой-бы то не было живности без паспорта, соответствующих амулетов и дополнительной оплаты был запрещен.

— Проходите, я всё соберу, — подарил он мне улыбку, но холодные серые глаза при этом не улыбнулись, продолжали изучать каждую черточку моего лица, потом переместились блуждать по фигуре.

— Благодарю. — я все же подхватила рюкзак и придерживая бок с драконенком поковыляла в конец вагона, разыскивая свое место. Шатен не отставал, неся за мной саквояж.

Рядом с моим местом уже сидел пожилой толстенький коротышка, благодушно улыбнувшийся мне. Я потянулась закинуть рюкзак на полку для багажа, но он никак не желал спокойно там размещаться — моего роста элементарно не хватало. Шатен тут же протянул руку, и, навалившись слегка на мою спину (никак специально это сделал, вот уверенна), помог задвинуть сумку касаясь ладони кожей своей перчатки.

Мое запястье, украшенное приметным сапфировым помолвочным браслетом обнажилось как раз на уровне его глаз и он не преминул с таким же интересом рассмотреть и его, пока я не опомнилась и не убрала руку вниз. Мужчина закинул туда же саквояж, а дедушка пропустил меня к окну.

Пока я усаживалась, пристраивая Виврика на коленях, таинственный незнакомец вел беседу с порозовевшей гномихой, которая через несколько мгновений подошла к дедушке и попросила его отойти. Поезд тронулся. Нечаянно повернув голову в начало вагона, я увидела всю троицу. Вожатая, шатен и дедушка мирно беседовали, время от времени бросая на меня многозначительные взгляды. Неужели драконенка заметили?

— Ох, Зубастик! Сейчас нас как ссадят обоих с поезда, — вздохнула я, заметив приближение шатена.

— Составлю вам компанию. С вашего позволения. — опустился рядом незнакомец.

— А дедушка где?

— Мы поменялись местами. — большие серы глаза прошлись по мне цепким рентгеном и остановились аккурат на руке, поглаживавшей драконенка. — У вас что-то болит? Постоянно там держите.

— Дракон у меня там. — тихо шепнула я.

Почему сказала правду? Во-первых, врать — плохо, во-вторых, пусть примет за сумасшедшую и отстанет с дальнейшими расспросами, ну а в-третьих, если поверит, пусть знает, что если захочет напасть — меня есть кому защитить.

— Занятно. — хмыкнул попутчик и отвернулся к противоположному окну.

Лучившаяся обаянием и улыбкой гномиха гордо везла перед собой тележку со всякой всячиной и остановившись около нас многозначительно посмотрела на попутчика:

— Господин Ривер, чай, кофе, коньяк с первого класса, впрочем, тоже имеется — облизнула она тонкие губы.

— Прессу будьте добры. — отрезал он, и получив газету и якобы нечаянное поглаживание по плечу, углубился в чтение.

Не предложив мне ничего, и даже не удостоив взглядом, гномиха разочарованно двинулась даже.

— А вы чего-нибудь хотите? — не отрываясь от листов с информацией, поинтересовался господин как его там?

— Нет, спасибо. — буркнула я, вспомнив что все мои финансы составляют лишь три позеленевших от старости медяка, а цены в поезде такие, что их и на воду из-под крана не хватит.

Попутчик больше не отвлекал. Лишь шумно втянул воздух, перевернув страницу. Затем, аккуратно и быстро сложил газету, задвинул ее за сетку на обратной стороне следующего в ряду кресла и расставив колени чуть пошире, облокотился коротко-стриженным затылком на изголовье сидения. Незнакомец опустил ресницы, из-под которых нет-нет да поблескивала влажная чернота его зрачков.

А и пусть смотрит! — мысленно махнула рукой. Мой помолвочный амулет сероглазый видел, драконенком я его припугнула, да и не походил он как-то на маньяка-извращенца. А быть назойливым к незнакомой, одетой скромно и неброско девушке, купивший проезд за медяк ему вообще не к лицу. Небось, таких как я за ним бегают табуны и стада девиц, в зависимости от расы, прямо как за Ладером…

Опять мысли возвратились к нему. Ну что за невозможный человек?! Взял и в одно мгновение пустил лист моей жизни в измельчитель для бумаги… в Академию теперь, после побега, вход заказан. Диплома я не получу — завалить на экзамене неугодную адептку декану ничего не стоит. Поступить в другую? Без денег и связей… эх, мечтать, оно конечно, не вредно, но и бесполезно. На Землю надо вернуться. Теперь я родителям ничего не должна. Там уже обустраиваться в привычном мире. Кое-какие заклинания знаю, возможно смогу открыть частную практику. Благо экстрасенсы у нас всегда в почете, чего не скажешь про психологов — вон шаманов-колдунов-ведьм целыми шоу на каждом канале снимают…

А Ладер… каждый раз глядя на брачный амулет, перед взором представал его образ, точно фотография отпечаталась не на струйном принтере, а напрямую на подкорке органа, который, скорее всего у меня присутствует, но работает явно не в полную силу. Его губы, что в последнее время всё чаще оказывались в нескольких миллиметрах от моих, заставляя покрываться спину и что пониже, мурашками, глаза, ох, эти чертовы бесстыжие глаза, чернее всех Кругов Безумия, с откровенным желанием, обжигающие, притягательные… и то как они блестели на рыжую куртизанку… Мелькавшие деревья, дома, горы и поля сквозь них застлались соленой пеленой. Вот только рыдать не хватало. Хотя сумерки сгущались, и вряд ли кто-то бы увидел мои покрасневшие глаза, но мне еще надо ночлег отыскать. И поужинать. И драконенка накормить… и…

— Простите, — сероглазый слегка дотронулся до моего плеча.

Я вынырнула из раздумий, уставившись на говорившего.

— Не против, если отодвинете немного стекло. Душновато тут. — хотел было улыбнуться он, но вероятно заметив мое состояние, не стал.

Я молча потянулась сдвинуть стекло. Подергав, поняла: кто-то мало ел каши. Вернее блинчиков. И то, с утра.

— Позвольте, — шатен, скинув перчатку, навалился на меня всем своим немалым весом, дотянувшись до стекла, и, не забыв прикоснуться к моим ледяным пальцам, дернул его от нас. В намеренности дотронуться до меня сомнений не было. Слишком явное давление литых мускулов ощущалось даже через его пальто и мой плащ.

Меня окутало тяжелый холод и явный запах сандала, сидящий близко к коже, словно мужчина воспользовался парфюмом с утра, и сейчас он практически выветрился.

В вагон ворвался ледяной ночной воздух, подхвативший мои волосы и потрепавший ими незнакомца по щеке. Я вздрогнула, и хотя мужчина продолжал быть ближе, чем нужно, поежилась от резкого падения температуры.

— Замерзла? — блеснул он потемневшими в сумерках глазами, переходя на ты.

Тут же уверенно содрал вторую перчатку, и осторожно, но настойчиво заключил мои ладони в свои.

— Давай, согрею. — голос его понизился до хриплого, я бы даже сказала интимного шепота.

Я вздрогнула еще раз и решительно выдернула свои руки. Ну вообще! Я похожа на ладеровскую крашенную куртизанку?!

— Нет. Мне не удобно! — резко оборвала нахала.

Пожав плечами мужчина еще раз навалился на меня задвинул стекло, несколько мгновений сосредоточенно всматривался в темноту, а затем, поднявшись с места пошел к дрожащей дверце тамбура.

Что еще за харассмент в поезде?! И куда он двинул? Уединиться в кабинке туалета, использовав мой образ!? Фу, как же противно! Рассерженная и злая, я выхватила газету. В конце-концов, надо отвлечься и скоротать путь. А еще найти ночлег и подработку.

«Вести Тирели» обычно печатали объявления и вакансии на последней странице, но иногда они попадались и внутри. Я переворачивала страницы, скрупулёзно вчитываясь в заголовки, и непроизвольно вскрикнула от страха и тошнотворства, чуть не выронив газету, когда увидела фотографию.