Глава 27

Корабль стремительно приближался к нам. Рев грома и лопастей двигателей смешались в единую какофонию. Вспышки молнии подкреплялись мощными лучами прожекторов воздушно-морского судна. Мы с дракошей ослепленные и дезориентированные, продирались наугад сквозь густую пелену ливня.

Мимо ушей со свистом пронесся мелкий предмет, похожий на пулю.

— По нам стреляют, — в ужасе проорала я дракоше, но тот, похоже понял всё и без моих пояснений.

Сложив крылья, он камнем устремился вниз, да так, что я едва успела вцепиться покрепче в мощную драконью шею. На том месте, где еще секунду назад мы парили в свободном падении, пуля внезапно раскрылась зонтиком во внушительную сеть и повисла в воздухе на манер парашюта.

Нас загоняют в силки?! Только этого еще не хватало! Что за произвол в небе? Меж тем корабль всё приближался, конечно, он на двигателях, а мы можно сказать, своим ходом.

Свист! — Еще одна сеть поймала лишь воздух да брызги от нас.

— Зубастик, милый, давай на землю! По воздуху нам не уйти!

— Мам! — словно он сказал «есть», дракон вновь повторил маневр под названием «камень на шее».

И тут от основного корабля отделилась… шлюпка! Маленькая летающая лодка, захватывая смехотворными лопастями грозовой воздух, она споро продвигалась к нам, маневрируя не хуже моего сынули. Стрельба сетями продолжалась. Летающая посудина поравнялась с нами, и двое огромных бугаев поигрывая оружием наподобие арбалета, нацелились прямо в нас.

Но если они поймают нас в сети, мы же упадем — до земли остается всего лишь пару десятков метров. И тут один из страшилищ протягивает руки в попытке сдернуть меня со спины. Отшатываюсь, но в последнее мгновение скольжу, и мне приходится выбрать — либо упасть с высоты пятого этажа и разбиться оземь, либо схватить заботливо подставленную руку. Инстинкт самосохранения делает всё за меня. Секунда и моя жизнь повисает на мощной мускулистой лапе, вторая и я уже на борту летающей лодки, третья знаменуется выстрелом в дракошика и мой милый Зубастик, запутавшись в сетях, как муха в паутине летит камнем в чернеющую пустоту за бортом.

— Нет!!! — ору я, — Вы же убьете его! Зачем?! — бьюсь в этих сильных руках, пока меня саму не встряхивают как кутенка, и не приставляют револьвер со спокойно-раздражающим:

— Замолкни, — в ответ.

Лодочка разворачивается и берет курс на материнский корабль. Пара минут и вот меня всю промокшую, испуганную сталкивают с суденышка на мокрое дерево кормы пиратского корабля, прямо под ноги к…

— Какая встреча, благородная леди Кроин! — давешний корсар склоняется, протягивая мне руку, помогает подняться с колен. — Второй раз за вечер. Это судьба, не находите?

Молния услужливо озаряет все вокруг, включая реющие черные флаги со скорпионами вместо черепов, и самого хозяина воздушного судна, преобразившегося из балаганного пирата, в благородного, зловещего флибустьера.

***

- Отпустите меня! Немедленно! — требую я, не понимая, это слезы от страха текут, или дождь вымочил мне все лицо.

— Сударыня, идемте в каюту. А то тут недалеко и воспаление легких схлопотать. Моему хозяину, видите ли, не понравится чахоточная наложница в гареме.

— Что?! Какой еще гарем? Я замужем вообще-то! Верните меня немедленно! — на самом деле я просто хорохорюсь, а так близка к припадку истерики.

Пират скручивает меня так же просто, как выжимает полотенце. Сильные жилистые руки волокут по скользкому полу палубы к лестницам вниз. Даже не понимаю, как оказываемся на нижнем уровне, а затем непогода, рев и порывы шквалистого ветра остаются за закрытыми дверьми капитанской каюты.

Хлопок Олара и под потолком вспыхивает магический светильник, озаряя спартанскую обстановку комнатки.

— Зубастик… вы убили его! Зачем? — теперь совершенно очевидно, что это всё-таки слезы, а никакой не дождь.

— Дракона что ли? Да разве Вивра можно убить простой сеткой? — искренне возмущается Олар. — Ничего с ним не случится! Жив останется! А вам нужно переодеться. Я сторговал вам небольшой гардероб — указал он головой на старинный кованный сундук, покоившийся внутри каюты.

— Какой вы предусмотрительный! — не удерживаюсь я от едкого замечания.

— Ну не оборванкой же мне вас к князю Варталии везти.

В Варталию?! Он собирается продать меня в соседнюю страну, да еще в гарем к какому-то князю?! Что вообще происходит?

— Не переживайте. Знаю я прекрасно, кто ваш муж. И князь знает. Кроме того, у него с ним давние… счеты. Так что ему будет особенно приятно заиметь в гарем молодую жену бывшего врага.

***

Вот так, нежданно-негаданно, обычной девчонке с Земли, в девятнадцать лет, оказаться запертой на летающем пиратском судне, которое везет тебя не куда-то там, а прямиком в гарем к неизвестному князю с соседнего государства… Таких приключений в моей жизни еще не бывало!

Под эти отнюдь невеселые мысли и началась главная свистопляска. Надо сказать, что до нее мы летели несколько суток: солнце дважды за время полета успело смениться луной и наоборот. Меня за время плена поили и кормили, позволяли принимать душ, никакого физического воздействия не применяли.

Олар заходил дважды ко мне за это время. Расспрашивал о самочувствии и пожеланиях. Но самого главного моего пожелания — вернуться к Ладеру, он естественно удовлетворить не мог. Уж чего я ему только не сулила: богатств, влияния, поддержки со стороны Кроина (не знаю, пошел бы мой милый декан на такое ради меня на самом деле…), но флибустьер оказался неподкупным.

— Князь славится любовью к женскому полу, — «успокаивал» меня пират. — Так что вам опасаться нечего, он не сделает такой красивой девушке ничего плохого.

Ничего хорошего, по всей видимости, он тоже не сделает. Загонит в гарем… Блин, а это как вообще? Как у Султанов на Земле в пятнадцатом веке? И будет любимая жена и наложницы, интригующие между собой за место в постели мужика? Тьфу! Ничего более унизительного я для своей жизни и представить не могла!

А если он полезет ко мне??? Я же близости с Ладером боялась, хотя и испытываю к нему чувства, а тут совершенно посторонний, нелюбимый, ужасный… и как потом после этого я буду смотреть в глаза своему мужу, пусть и фиктивному?! Ведь это же измена! Простит ли Ладер мне её? Я не знаю… Вот так и сидела, оттирая слезы, пока не грянул… залп.

Тут же подбежала к круглому за решеткой окну-иллюминатору. «Ба-бах» повторился. Крутила головой в разные стороны, пытаясь разглядеть источник шума, и тут меня подбросило и больно ударило головой о деревянную обшивку каюты.

«Нас обстреливают! Не удивительно!» — тут же прояснилось в голове. «Судно-то пиратское. И они посмели умыкнуть жену самого Кроина, меня то бишь, прямо посреди белой, простите темной ночи.»

Если Зубастик остался жив и выпутался из сетей, то он наверняка смог объяснить Ладеру, что же произошло на самом деле. Хочется очень верить и надеяться, что это муж, во главе с полицией или… да хоть с кем, прибыл меня спасти.

Но сколько бы я не вертела головой и не потирала ушибленное место, разглядеть хоть что-либо не представлялось возможным. Обзор у окошка был до скудного минимален. Зато в душе посилилась надежда, что вот-вот спасут и не попаду как кур во щи, наложницей к вражескому султану.

Еще один залп и до меня дошло, что если не схвачусь за что-то, что сможет меня удержать — умру прямо здесь от сотрясения мозга. Корабль трясло и лихорадило, пол так и уходил из-под ног, норовя поменяться местами с потолком. Все мало-мальски расставленные в каюте вещи давно повалились на пол, и хоть были видимо, выполнены из не разбиваемого материала, но пошли трещинами и сколами.

Кое-как доползла до прикрученной огромными болтами чугунной ножки кровати и вцепилась в нее взмокшими от страха, трясущимися ладонями. Ладер не стал бы так стрелять, зная, что на борту находится его жена. Если только… если только он не решил стать вдовцом в ближайшее время.

Говорят, во время опасности вся жизнь проносится перед глазами. Вот и мне вспомнились мама с папой, братья и сестры, побои Дэна, его короткие миги доброжелательности, но и конечно же, мужчина всей моей жизни, декан, куратор и по совместительству мой муж, Ладер Кроин. С его именем на устах, с его образом перед зажмуренными от страха глазами я и приняла столкновение корабля с твердой поверхностью, что-то тяжелое навалилось на меня, растворяя все страхи, волнения и боль в приятной тихой темноте беспамятства.