Глава XVII

Величественный Амур, Амур-батюшка, сверкал в лучах вечернего солнца. По обеим сторонам реки тянулись одинаковые берега, раскрашенные желто-красным осенним узором, вдалеке, за лесом, синели далекие сопки. Левый берег был наш, правый — китайский, точнее сказать — маньчжурский. Если хорошо присмотреться, то даже и без бинокля или подзорной трубы можно было заметить крытые соломой китайские фанзы.

Небольшой пароход «Елисей», принадлежавший судоходному товариществу «Бенардаки и К», подходил Благовещенску около пяти часов вечера. Опираясь на фальшборт, я любовался открыточным видом города. Все его улицы пересекались под прямым углом, и кварталы имели правильную квадратную или прямоугольную форму. Все потому, что при закладке города на месте Усть-Зейской казачьей станицы генерал-губернатор Николай Муравьев взял за основу планировку военных лагерей Древнего Рима, проводя улицы строго по сторонам горизонта — с севера на юг и с запада на восток. Впрочем, ныне, с ростом пригородов, этот порядок все чаще и чаще нарушался.

— Красиво! — встав рядом, улыбнулся Михаил. За спиной он держал какой-то потрепанный журнал.

Михаил Игнатьевич Полозов… Совсем еще молодой человек, выпускник Санкт-Петербургского горного института, он импонировал мне недюжинными знаниями и, главное, умением их применять. Я не платил ему жалованье — господин инженер, как почтительно именовали Полозова в артели — был, что называется, «в доле». А это побольше любого жалованья будет!

— Красиво, — я согласно кивнул, искоса посматривая на своего спутника.

Он все так и ходил в своем поношенном штопанном сюртуке, и очки носил те же — с треснутым стеклом, перемотанным суровой ниткой. Горный инженер от Бога, можно сказать — гений, Михаил был равнодушен к житейским мелочам жизни.

И это было не дело! Как бизнесмен новой формации (двадцать первого века!), я прекрасно знал, что мелочей в бизнесе не бывает. Внешний вид представителя фирмы — никакая не мелочь, а важный элемент имиджа всей компании. В артели этого пока что не понимали. Но, я-то знал! Надо было как-то подсказать Михаилу… тактично, чтоб не обидеть.

— Что это вы такое читаете, Михаил Игнатьевич?

— Что-что? Ах, это, — молодой человек вдруг весело, совсем по-мальчишески, рассмеялся. — «Стрекоза», сатирический журнал. Старенький, восьмидесятого года. В салоне взял. Там целая этажерка всякого чтения! Скажу вам — презабавно! Особенно один рассказ… «Письмо к ученому соседу» некоего Антоши Чехонте!

— Кого-кого?

— Ну, так подписался автор. Уморительно! Не читали?

— А! Так это Чехов, что ли? — в свою очередь расхохотался я. — Как же, как же — читал! И немало.

— Повезло вам, — застенчиво улыбнувшись, Полозов развел руками. — А я вот — первый раз. Да! Вот сейчас вдруг подумалось… Хорошо бы у нас, в форте, библиотеку завести! Не только научные книги, всякие там справочник, но и Толстой, Достоевский, даже Вальтер Скотт! Книга ведь душу греет. И ведь недорого станет, даже если не откровенные лубки брать, а, скажем, «Дешевую библиотеку» издания господина Суворина! Можно по телеграфному каталогу заказать.

— Заказать-то можно… и даже нужно, наверное, — задумчиво протянул я. — Только вот у нас много ли грамотных найдется?

— Ох… — Михаил хлопнул себя по лбу. — Вот же я дурень! И как же в голову не взял? Неграмотные же, верно…

Я задумался. А ведь парнишка дело говорит, если подумать. Грамотность среди рабочих — это не пустяк. Это только кажется, что работа у того же Степана или Гривы простая — кидай песок на шлюз, мой золото. А ведь и инженерную мысль порой приходится применить. А где ей взяться, когда он в жизни ни одной книги не прочитал?

— Кстати, нехудо и что-то вроде школы организовать… для желающих, — я покусал губы. — Учителя нанять… хоть из студентов… Кстати, в гимназиях какое жалованье платят, случайно, не знаете?

— Как раз знаю, — улыбнулся Полозов. — Когда-то и сам пытался устроиться. В мужской гимназии — триста рублей в год. В женской — двести. А помощник учителя — в половину меньше.

— Да-а, — я покачал головой. — Негусто. Впрочем, примерно как хороший мастеровой или кузнец. Эх, кузнеца б нам! И плотника… Даже нескольких бы!

— Можно артель нанять.

— Что ж… Тоже выход!

Впереди показалась пристань со стоящими пароходами, коих я насчитал больше десятка. Амурские пароходные компании развивались просто бешеными темпами, тоже еще — золотое дно!

— Кстати, Михаил… А сколько пароходов уже по Амуру ходит?

— Больше сотни — точно! — не задумываясь, отозвался молодой человек. — Может сто тридцать или около того. Пароходных компании в одном Благовещенске — штук шесть! Даже у казаков — и то свои пароходы есть! В Бельгии суда строят, в Англии, в Северо-Американских Штатах… А скоро и у нас своя верфь будет! Закончат вот-вот… К слову, строительные рабочие освободятся. Вот нам и плотники, и каменщики, и землекопы!

— Вот это славно!

Пароход — действительно, очень удобно. А, главное, быстро! От Форта Громов до Благовещенска не полтора дня на баркасе плюхать, а за шесть часов с комфортом доплыть! Всего шесть часов… Это ж можно… можно людей из города нанимать, специалистов! Только вот пароход… Свой пока что строить дороговато, да. Планы конечно колоссальные, но ведь иначе нельзя.

— Слушайте, Миша… — глядя, как принимают швартовы, я покусал губу. — Вот это вот «Елисей»… Он у нас, считай, попутный. А если б по расписанию ходил? Скажем, в неделю — два рейса? Или хотя бы — один?

— Так людей столько нет! — рассмеялся Полозов. — Я имею ввиду — пассажиров. Что, пароходства себе в убыток работать будут?

— Людей нет, потому что четкого расписания не имеется! — резко возразил я. — Будет расписание — будут и пассажиры. Станиц, что ли, по берегам мало? Да староверских сел?

Инженер махнул рукой:

— Староверы на пароход не сядут! Он для них словно черт. Хотя… духоборы как раз прогресс!

— Вот! Сами же говорите. Как думаете, с кем можно насчет рейсов потолковать?

— Да с кем угодно, — Михаил развел руками. — Только рейсы-то нужно будет с губернаторской канцелярией согласовать…

— Взятки? — понимающе ухмыльнулся я.

Собеседник отрицательно покачал головой:

— Вовсе не обязательно. Понимаете, владельцы пароходных товариществ — многие — гласные городской Думы! Так сказать, избранники. То же Дмитрий Бенардаки или Николай Хворостов, известный в городе меценат. С ним поговорить… Может, и не откажет. Хотя бы пробные рейсы… Но, это уже на тот год, по весне.

— Год пролетит быстро, и не заметим. Но, думать о будущем надо уже сейчас! — сходя по трапу, наставительно заметил я.

Гласный городской Думы… А почему бы и самому не баллотироваться? Тогда пусть попробует поднять хвост тот же Огнев! А уж о есауле Денькове и говорить нечего. А что? Выборные технологии мне немного известны… Правда, это пока — дело будущего. Но, думать о нем нужно уже сегодня. Иначе никакого будущего не будет!

За пристанью, у небольшого вокзала, уже толпились извозчики — и дорогие «лихачи», и дешевые крестьянские «ваньки». Помня об имидже, я помахал светлобородому мужичку на лаковом фаэтоне с желтым благовещенским номером.

— Любезный! В «Савой». Там подождешь…

— Слушаюсь, барин!

Гостинца «Савой», принадлежавшая торговому дому «Чурин и Ко», славилась своей кухней и бильярдом, да и вообще относилась к разряду весьма фешенебельных и недешевых. Впрочем, я и не собирался брать самый дрогой номер. Для имиджа было достаточно одного слова — «Савой»!

В паре кварталов от гостиницы, к слову сказать, проходила широко известная в некоторых кругах улица, именуемая в народе Беспардонной, где располагалось с десяток публичных домов на любой кошелек и вкус. Конечно, не парижские Сен-Дени или Пляс Пигаль, но… тоже неплохо. Очень удобно для господ постояльцев!

Сняв номер, мы забросили вещи в гостиницу и спустились к дожидавшемуся у парадного входа извозчику. Трехэтажное здание «Савоя», выкрашенное в бирюзовый цвет и украшенное лепниной было выстроено известным городским архитектором Михаилом Лащенко в стиле псевдо-барокко и не без оснований считалось одним из самых красивых зданий Благовещенска.

— На Беспардонную? — едва мы уселись, осведомился извозчик. — В номера-с?

Я изумленно вскинул голову:

— С чего это, голубик, нам — в номера? Это что, у нас на лбу написано?

— Так, господа… все туда едут! — пожал плечами возница. — Сначала заселяться, а потом сразу в номера-с!

— Поехали! — засмеялся я. — Только не в номера, а в универсальный магазин «Кунст и Альберс»! Знаешь, где?

— А как же-с!

Универсальный магазин торгового дома известнейшего в Благовещенске торгового дома «Кунст и Альберс» представлял собой вычурное двухэтажное здание, башенками и обильной лепниной напоминавшее знаменитое казино в Монте-Карло. Внутри вовсю сновал народ…

— Э… Александр Андреевич… Мы зачем сюда? — удивленно осведомился Полозов. — Если что для форта купить, так дешевле на складах, оптом.

— А мы, Михаил, сюда не за дешевкой явились!

Наскоро осмотревшись, я придержал пробегавшего мимо приказчика:

— Любезный! Лавка готового платья где?

— А вот, извольте-с!

— Зачем нам… платье? — поморгал инженер.

Я усмехнулся, взяв его под руку:

— Не нам, а — вам! Ваш костюм, друг мой, похож на нескромное одеяние африканского короля в изгнании! А вы ведь, можно сказать, мой зампотех!

— Кто-о?

— Заместитель по научно-техническому развитию! Соответственно, и одеваться должны… Ну, хотя бы — «на выход»…Так-с! Посмотрим, что тут у них есть?

Мише мы купили модный темно-серый сюртук с высоким воротником и покатыми плечами, штучные синие брюки тонкого сукна, и черное пальто из английской шерсти. Все обошлось около сотни, но оно того стоило… Несмотря на слабые возражения господина Полозова!

— Не беспокойтесь, вычту из вашей доли! — улыбнулся я. — А что вы думаете? По одежке встречают! И провожают… не всегда по уму…

Здесь же, в лавке, за пятак мы наняли мальчика — нести покупки. Сей достойный молодой человек и проводил нас в оружейный магазин, расположенный на втором этаже, рядом с лестницей.

Михаил уже ни о чем не спрашивал. Идем за оружием — значит, так надо.

Приказчик — дородный мужчина в синей бархатной куртке — сдержанно поклонился:

— Чего изволитес-с, господа?

— Два револьвера, — быстро отозвался я. — Надежных и не очень дорогих.

— Капсюльные или под патрон?

Я ненадолго задумался. Капсюльные револьверы, при их архаичности, имели важное преимущество по сравнению с револьверами под унитарные патроны: не требовалось бегать в поисках боеприпасов. В запасе нужно было иметь только капсюли, камеры же барабана заряжались порохом и пулями. Пули же можно было запросто изготовить либо в «пулелейке», либо просто просверлив в твердой деревяшке отверстия нужного диаметра, да потом залить туда свинец.

Правда, подобное оружие имело и недостатки. Курок нужно было взводить перед каждым выстрелом, помня, что не полностью взведенный курок становился в положение «на предохранителе». Так что если чуть-чуть недожать — выстрела не будет. Капризно!

— Под патрон. Желательно из новых.

Приказчик улыбнулся:

— Есть «Кольт», «Леташе»… Но, особо рекомендую — «Смит-Вессон» второго образца! Кстати, недавно принят на вооружение!

— О, я слыхал! — неожиданно улыбнувшись в ответ, Полозов потер руки. — Барабан на шесть патронов, семь дюймов — длина ствола, экстракция гильз.

— Да, и мощный «русский» патрон! — довольно закивал продавец. — Убойная вещь, господа. Главное — легкий, меньше трех фунтов! Отличный выбор!

— И сколько?

— Ну-у… для вас — за шестьдесят рублей, господа!

— Берем! Только сразу зарядите.

— О, конечно, конечно! Вам завернуть… или сунете сразу в карман?

Я давно хотел купить что-то вот такое: относительно компактное, удобное, огнестрельное. Предосторожность в наших краях далеко не лишняя. Тем более с учетом того, какими делами я занимался. К золоту так и тянет всякого мусору. К тому же приобрести оружие в Российской Империи не составляло никаких проблем. И да — усовершенствованная «русская» модель «Смит-Вессона» подходила мне как нельзя лучше!

Подозвав извозчика, мы забрали у мальчика купленные вещи и уселись в коляску. Сквозь набежавшие облака тускло сверкало солнце.

— Черт! — кое-что вспомнив, я вдруг ударил себя по лбу. — Михаил, поезжайте в гостиницу, а я уж попозже сам доберусь… Кстати, что вы там говорили насчет доктора?

— Да, да, есть один человек, — охотно напомнил Полозов. — Правда, из ссыльных…

— Да мне все равно! Лишь бы дело знал.

— Он очень хороший врач! Начинал интерном в Петербурге, в Обуховской больнице, даже получил должность… Однако, связался с народовольцами…

— Понятно, — я махнул рукой. — Сослали в Сибирь. Где он теперь, кем? Поди, санитар?

— Да. В земской больнице. С жалованьем сорок восемь рублей. Я увижусь с ним сегодня же! Но… — поправив очки, Михаил вдруг замялся. — Он может попросить встречи с хозяином. То есть — с вами.

— А вы сами-то где с ним встречаетесь? — уточнил я.

— На Зейской… Это восточная окраина. Там еще трактир, так и называется — «Зея». Мой знакомый обычно ужинает там часов в семь. Вроде, место спокойное, тихое.

— Хорошо. Сговоритесь и ждите. Да! Загляните по пути в аптеку, купите себе новые очки!

* * *

Вернувшись обратно в магазин, я отыскал ювелирную лавку.

— Есть у вас что-нибудь такое… очень красивое, модное?

— Для барышни? Для замужней дамы? — тут же уточнил продавец, кудрявый парень с сером атласном сюртуке.

— Гм… Для барышни.

— Тогда — вот-с! Броши, булавки для шляп, заколки. Обратите внимание на эту — в виде бабочки с аквамарином.

Бабочка с аквамарином стоила, как два револьвера! Однако, делать нечего, пришлось взять. Действительно, красивая изящная вещь… и очень подойдет к тому платью из темно-синего шелка…

Отпустив извозчика в тихом тенистом переулке, я подошел к знакомому дому с облупившейся штукатуркой и закрытыми ставнями и постучал в дверь.

— К кому? — послышался глухой женский голос.

— К Елизавете Петровне, — волнуясь, отозвался я. — По важному делу.

Ответом была тишина. Выждав минут три, я постучал снова…

О, чудо — дверь, заскрипев, отворилась!

Смурная женщина в глухом черном платье и платке — видимо, экономка — слегка поклонившись, молча провела меня в дом. Точнее, на конспиративную квартиру для… гм-гм… разного рода дел, о которых вовсе не обязательно знать всем и каждому.

В большой комнате было все так же уютно, чисто. В золоченых подсвечниках неярко горели свечи, на столе сверкали графин с хрусталём. А у окна…

У окна стояла хозяйка… Вот обернулась…

— Вы⁈

Высокая, стройная барышня, с очень красивым точным лицом и удивительно тонкой талией, темные волосы уложены в сложную причёску, длинные ресницы… Вот только синее шелковое платье нынче сменил модный английский костюм, называемый — «тайер» или просто удобный «деловой костюм» для эмансипированных женщин, без всяких кринолинов и пошлых декольте. Темно-голубая, немного расклешённая книзу, юбки, такого же цвета бархатный короткий жакет, надетого поверх белой блузки, больше напоминавшую мужскую сорочку. Очень «эмансипе»!

— Здравствуйте, Александр Андреевич! Вы очень вовремя, — большие серо-зелёные глаза смотрели вполне доброжелательно, и без тени кокетства. — Уже есть, что предложить?

— Да, — твердо заявил я. — И то и другое. И золото, и…

— Я поняла! — барышня поспешно прервала меня… как-то уж слишком поспешно Чего-то опасалась?

— Это хорошо, что все готово, — Елизавета Петровна неожиданно улыбнулась.

— Мы готовы привезти!

— Не надо. Пошлем паровой катер под надежной охраной. Капитан — наш человек. Он и произведет оплату. Кредитные билеты? Серебряные рубли?

— Рубли… если можно.

— Если вам так угодно… — девушка пожала плечами. — Напрасно вы так не доверяете кредитным обязательствам! Их спокойно разменивают на серебро даже у нас, в любом коммерческом банке.

— Я слышал, кредитки изымают из обращения…

— Да! Потому что их слишком много. Именно поэтому и будут обменивать. Один к одному.

Вот это барышня! Точно — эмансипе! Умная, расчётливая, привыкшая принимать решения — и за эти решения отвечать. Как… Как к такой подступиться? Заколка эта нелепая… аквамарин… Да и я далеко уже не мальчик.

— Вы… кого-нибудь ждете?

— Да. Господина Морозова. Обсудить кое-какие дела.

И снова — без тени жеманства!

— Мне бы тоже его кое о чем спросить…

— Так дождитесь, и спросите! Он скоро будет. Скажу Алевтине, чтоб готовила чай… У нас хороший, кяхтинский…

Улыбнувшись, барышня вышла в коридор… и почти сразу вернулась:

— Ну, вот. Распоряжения сделаны. Чай этот… очень выгонная партия подвернулась. Я два парохода взяла!

Два парохода… Еще бы! С таким-то миллионщиком-отцом!

— Папенька потом одобрил…

Ах, вот, значит, как!

— Но, пожурил… что без его совета…

— Я вижу, вы разбираетесь в торговле… и вообще…

— Гейдельбергский университет, — скромно, словно бы речь шла о чем-то само собой разумеющемся, пояснила Елизавета Петровна. — Отец отдал с шестнадцати лет. Изучала экономику и право.

— Какая вы молодец! — искренне восхитился я. — Нет, право же!

— Да бросьте! — девушка повела плечом и сверкнула глазами. — Мало ли в России умных женщин? Не всем по карману учеба. Вот, право, нонсенс какой-то! В Швеции, в Германии, в Американских Штатах наших студенток берут… А у себя дома — не имеем права! Как так?

Я покусал губу… Слова-то неосторожные! Тут не только «эмансипе», тут нигилизмом попахивает! Однако, критика существующего режима.

— Елизавета Петровна… я тут… не знаю даже же, прилично ли… но…

— Да что вы мямлите, Александр Андреевич? — расхохоталась барышня. — Взрослый солидный мужчина. Что-то хотите спросить? Так спрашивайте же!

— Не спросить… — я, наконец, решился. — Подарить! Вот…

На ладони блеснула заколка. Серебряная бабочка с аквамарином.

— Какая прелесть! — искренне восхитилась Елизавета. — И, главное, ко всему подойдет… И к этому костюму, и к платью… Спасибо, Александр Андреевич! Подарок ваш приму с удовольствием. И даже не спрошу — сколько…

Словно повинуясь какому-то внезапному порыву, барышня подскочила ко мне и с жаром чмокнула в щеку!

Черт! Не очень-то хорошо я нынче побрился!

На улице послышался какой-то шум и лошадиное ржание.

— А! Вот, кажется, и Павел Игнатьевич.

Лизавета подбежала к дальнему окну, единственному, с отрытой ставней. Отдернула штору, выглянула…

С улицы вдруг донесся какой-то хлопок! Со звоном посыпались стекла.

Черт побери! Выстрел!

Словно тигр, я бросился к девушке, проворно повалив ее на пол…