Инна
Спать она не могла, сидела на разобранной кровати, укутав одеялом замерзшие почему-то ноги, и смотрела в одну точку. Этой точкой была висевшая на стене напротив кровати фотография – Инна и дети на море, и Даня на первом плане беззаботно смеется в объектив, сидя на сине-белом надувном круге. Думать о том, где сейчас ее мальчик, было страшно, Инна изо всех сил гнала от себя эти мысли, но они возвращались.
«Это я виновата, – вяло думала Инна. – Если бы я не отдала его в эту секцию, не поддалась его уговорам, то и не было бы никакого лагеря… Я старалась, чтобы он не чувствовал себя больным, хотела, чтобы жил как другие дети, пусть и с постоянно вводимым препаратом… А теперь… Прошли сутки почти, нет никаких новостей… а лекарство закончится, и тогда…»
Дверь спальни тихо скрипнула, и на пороге появилась Алина в ночной рубашке и босиком.
– Ты не спишь? – тихонько спросила она. – Можно к тебе? Мне одной страшно почему-то…
Инна молча подвинулась, давая дочери место рядом с собой. Алина юркнула под одеяло, прижалась к ней и обхватила руками совсем так, как делала в детстве, когда видела страшный сон.
Инна обняла ее и вздохнула.
– Мам… ты не волнуйся… Даню найдут обязательно, вот увидишь, – забормотала дочь. – Семен обязательно найдет…
– Откуда ты его знаешь?
– В баре познакомились… мам, ну не до этого сейчас, а? Какая разница? Главное, что он вызвался помочь. А я видела, как он умеет помогать…
– Алина… он ведь взрослый мужчина, он немного моложе меня…
– Мам, ну вот о чем ты вообще думаешь, а? – Алина подняла голову и снизу посмотрела ей в лицо. – Я не маленькая уже… А ты вечно… ну ничего у меня с ним не было – что я, дура? Да и он не такой… Мне с ним просто интересно. И тебе он должен бы нравиться – говорит как ты почти… Я правда не знала, что он с тобой в клинике работает.
Телефонный звонок ударил им обеим по нервам, они одновременно подскочили, и Инна, схватив телефон, выкрикнула:
– Алло, я слушаю!
Это оказался руководивший поисками Дани капитан, и хороших новостей у него ожидаемо не было. Зато были такие, от которых у Инны совершенно помутилось в голове. Ее муж Антон сбежал из мест заключения, использовав чужие документы, и теперь находился в розыске.
– Знаете, есть такая схема, когда подбирают того, кто освобождается и не имеет родственников, накануне тихо убивают – и по его документам выходит тот, кто может заплатить. Ваш муж этим и воспользовался. Так что, возможно, я был прав, и мальчика он забрал, – сказал капитан. – Будем в эту сторону работать. Но я вам так скажу – это был бы лучший вариант для вашего сына.
– Почему? – прохрипела Инна, еле удерживая себя в сознании, потому что перед глазами плыли черные пятна.
– Потому что он родной отец, вряд ли причинит вред ребенку. В общем, вы не паникуйте, Инна Алексеевна, мы все равно работаем, ищем, да и байкеры вчера прикатили ночью, лес прочесывали, сегодня вечером тоже подъедут, другой район возьмут. И вот еще что… мне бы фото мужа вашего бывшего, а то из колонии прислали такое, что там родная мать не опознает.
– У меня нет… – прошептала Инна, но тут вмешалась дочь:
– Папина фотка? У меня есть в мобильном.
Инна жестом показала, чтобы Алина принесла телефон, не став выяснять, откуда фото и почему дочь его хранит.
– О господи… – вдруг растерянно сказала Инна, и капитан сразу напрягся:
– Что-то вспомнили?
– Да… мой бывший муж не знает, что Даня болен и нуждается в постоянном введении препаратов… Он заболел, когда… словом, болезнь нашли уже после того, как Антона посадили, и он не в курсе…
– Инна Алексеевна, мальчику все-таки восемь лет, он может сказать о болезни отцу.
– Но если он увел его, то вряд ли у Дани с собой пенал с лекарствами! – воскликнула Инна, чувствуя, как колотится сердце.
– Так, Инна Алексеевна, – твердо произнес капитан в трубку. – Давайте не будем нагнетать, чтобы не пугать никого – и себя в первую очередь. Будем надеяться на лучшее – пока нет плохих новостей.
Переслав снимок из телефона дочери капитану, Инна откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Рядом приткнулась Алина, Инна слышала ее дыхание и, нащупав лежавшую на кровати руку, сжала ее.
– Папа убежал, да? – еле слышно прошелестела Алина.
– Да…
– И теперь нам снова придется уезжать? Чтобы он тебя не нашел?
– Наверное… но мы не можем уехать без Дани…
– Мама… а если Даня не у него?
– Лучше бы был у него… – проговорила Инна и спохватилась: – Да, ты ведь слышала, что капитан сказал… Если Даня у папы, то ему ничего не грозит. Папа его любит, он не станет его обижать.
– Мам… – Алина развернулась и, выдернув свою руку из руки Инны, спросила: – Ты ведь снова мне врешь, да? Как тогда?
Инна очень надеялась отмолчаться, даже закрыла глаза, но дочь требовательно сжала ее пальцы:
– Мама! Не делай вид, что засыпаешь! Ты снова мне врешь, да? Мне уже не шестнадцать, я все пойму.
– Да, ты все поймешь… – прошептала Инна, не открывая глаз. – Обязательно поймешь, но позже…
– Тогда ты тоже так думала, а я поняла сразу. И сейчас все пойму, ты просто расскажи…
– Алина… это слишком долгая история, у меня нет ни сил, ни времени на это сейчас… мы Даню потеряли, а ты хочешь, чтобы я тебя историями развлекала…
Дочь вскочила с кровати, сжала кулаки:
– Ну ты не меняешься! Ты даже не хочешь понять, что своим враньем только дальше меня отталкиваешь!
– Алина… Есть вещи, которые я не могу тебе доверить, понимаешь? И не потому, что ты глупая или маленькая, вовсе нет. Просто… словом, это может стать опасным для тебя.
– А, то есть ты думаешь, что и Даню мог не папа забрать – как раз потому, что у тебя какие-то тайны? – зашипела дочь, зажмурившись. – Что ты сделала такого, за что можно ребенка украсть?
– Я ничего не сделала, Алина. Ничего, поверь мне. Но так сложились обстоятельства…
– Обстоятельства, обстоятельства, обстоятельства! – Алина затопала ногами. – Я только и слышу три года об этих обстоятельствах! А ничего не меняется, мы только все дальше от Москвы! А скоро, мамочка, страна кончится, и что будем делать? Стоять на берегу Охотского моря и в него слезы ронять, потому что дальше бежать некуда?
– Есть еще другие страны…
– Да?! Другие страны?! А ты не подумала, что папу родительских прав не лишили, а Даньке всего восемь? Кто тебе даст его вывезти?
– Его сперва нужно найти, – Инна поняла, что пора заканчивать этот разговор, чтобы снова не разгорелась ссора, на которую совершенно не было сил. – И все, хватит. Если ты взрослая, так помоги мне, поддержи.
– Ты никогда не изменишься, да? – устало спросила дочь, возвращаясь на край кровати. – Так и будешь врать и недоговаривать? А потом еще и просить, чтобы я тебя жалела?
Инна развернулась с халатом в руках, в упор посмотрела на дочь:
– Мне не нужна твоя жалость. И прошло время, когда я сама себя жалела. Если не хочешь помогать – не надо. Тогда просто не мешай, не мотай мне нервы – я ничего больше не прошу. Мне нужно найти твоего брата, больше ни о чем сейчас думать я не могу.
Она развернулась и ушла в ванную, захлопнула за собой дверь и, сев на небольшой табурет, зарылась в халат лицом и заплакала.
Инна не хотела говорить с дочерью о том, что происходило сейчас. Она боялась, что это на самом деле может стать опасным для Алины. Втайне она очень надеялась уже, что сына действительно забрал Антон – тогда мальчик будет хотя бы в безопасности, потому что уж родному-то сыну Залевский никогда бы не навредил.
«Если уж так, то пусть это будет Антон, – думала Инна, стоя под струями душа. – Пусть это будет Антон, а не те, кто убил Соню… Соня… как же так, она была в клинике, а я даже не видела ее ни разу. Но… почему – в клинике, зачем, как? Кто ее оперировал? Драгун не сказала… Но если она делала пластику лица – как ее узнали?»
Снова стали дрожать руки, Инна вытянула их вперед – ну так и есть, кончики пальцев ощутимо тряслись. Беспокоило ее еще и то, что она вчера наговорила Иващенко. Инна почти не помнила своих слов, это ее очень пугало – могла наболтать лишнего. Хотя… теперь наверняка все откроется, и, может, лучше бы рассказать обо всем самой, честно, и попросить помощи. Пока не стало слишком поздно.
Из ванной она вышла, полная решимости немедленно поехать в клинику, а затем к следователю, ведущему дело об убийстве Сони Ларичевой.
– Или, может, сперва к следователю? – пробормотала она вслух, входя в кухню, и замерла в дверях.
За столом сидела Аделина Драгун, а рядом с ней какой-то незнакомый мужчина в очках.
– Доброе утро, Инна Алексеевна, – сказала Драгун. – Я решила, что вы все равно приедете сегодня, так что мы сэкономили время на переезды. Это старший следователь Невзоров Валентин Игоревич. Думаю, вам есть, что ему рассказать.
За спиной Инны ахнула Алина:
– Следователь?! Мама! Мама, я так и знала! Теперь и тебя посадят, как папу?!
– Успокойтесь, Алина Антоновна, ваша мама всего лишь свидетель, – сказал низким глуховатым голосом следователь. – Вы не оставите нас ненадолго? Нам бы поговорить, и, возможно, вашей маме это неприятно.
– Нет! – вдруг громко произнесла Инна. – Нет, я больше не могу. Алина, сделай, пожалуйста, нам всем чай и садись. Я должна рассказать все. Пока не стало еще хуже.