Глава 31

— Алло? — здороваюсь с незнакомцем на другом конце провода, не отводя взгляда от Арлана. Он все также преступно близко, дышит мне в лицо, пожирает глазами. — А, да, здравствуйте, Айгуль. Очень приятно…Да, с ветерком долетели. Нервно смеюсь, пока волк нависает надо мной и шумно втягивает носом запах моих мокрых волос и целует в макушку. Чует нюхач, что я голову своим шампунем помыла. Это пунктик у меня такой - я не пользуюсь гостиничными средствами. Взмахнув ресницами, поднимаю на него глаза и недовольно морщусь, хоть мне и приятно. — А что уже почти двенадцать? Ничего себе время пролетело! Да, конечно, давайте мы к часу спустимся. Арлан Тимуровича предупредить? — снова смотрю на него, прищурившись. — Конечно, предупрежу, без проблем. До встречи. Выключив телефон, кладу его на столешницу и почему-то даже не пытаюсь отстраниться от волка. В этом проклятом халате мне уже невыносимо жарко, так бы и сняла, но… Но он тут, рядом, снова гладит по волосам, зарывается в них и, кажется, ждет ответа на свою пламенную речь. Черт возьми, как же хочется закрыть глаза, отключить разум и поддаться чувствам. От его прикосновений неожиданно хорошо и спокойно, как в тот критический момент в самолете. Там на несколько минут я перестала жалить, перестала выпускать колючки. Я хотела, чтобы Арлан меня касался. — В час тридцать в лобби нас будет ждать Айгуль, помощница главного врача. Арлан притягивает к себе и нежно целует в лоб. — Зачем? — он мажет губами по коже, отчего макушку приятно щекочут мурашки. — Отвезут нас на обед, а потом покажут достопримечательности. — Достопримечательности - это, конечно, хорошо, — он провел пальцами по щеке, скользнул по шее и зафиксировал их на затылке. — Но ты не ответила на мой вопрос. — Какой из? — а вот мои пальцы до онемения сжимают столешницу, к которой меня прижал Арлан. — Дашь мне второй шанс? Попробуем начать сначала? — Почему я должна согласиться? Назови мне пять причин. Его глаза - такие темные, опасные, хищные - мутят прозрачную воду в моей душе, я боюсь захлебнуться и задохнуться. Мой собственный организм и женская репродуктивная система уже выбросили по белому флагу, а мозг хоть и сбоит, еще держится из последних сил. — Первая причина - я в тебя влюбился. Опять. Хотя, скорее, я и не переставал тебя любить. я просто был идиотом. Был же? — Допустим, — киваю, не разрушая зрительный контакт между нами. — Вторая - я признал все свои косяки, — его пальцы мягко давят на затылок, подталкивая меня к нему. Он примыкает губами к векам, которые я закрываю, после чего дыхание сбивается. — Третья - я тебя ревную. Каждый раз, когда кто-то смотрит на тебя или звонит тебе, я ревную, как сумасшедший. — Ты и так сумасшедший, — не удержавшись, поднимаю руки и кладу их чуть выше его талии. Крепкие косые мышцы хорошо ощущаются под пальцами, которые будто горят и плавятся. Стадия первая - желание. Если я его сейчас не оттолкну, то рискую плавно перейти во вторую - возбуждение. — Четвертая причина - я думаю о тебе постоянно. И, наконец, пятая… Ого! Вот это причина. Стоило ему чуть изменить угол наклона, как я прилично так ощущаю эту его последнюю причину. Ну все, тушите свет, я в активной второй стадии. Кровь приливает к половым органам, сердцебиение ускоряется, мышцы напрягаются. Наверное, при жесткой посадке, я не заметила, как ударилась головой, но когда Арлан берет мою ладонь и кладет ее поверх пятой причины, я вместо того, чтобы покраснеть, как монашка, и сбежать, поглаживаю то, что мне предлагают погладить. Сдавленный волчий стон означает, что хищник не ранен, ему хорошо. Сильные руки развязывают пояс и многострадальный гостиничный халат падает мягким облачком вниз. А дальше наглые губы надавливают на мои, оттягивают, чуть прикусывают. Белые флаги густым туманом окутали поплывший мозг и я впускаю его глубже, чувствуя горячий язык внутри. Главврач поднимает меня на руки, как несколькими часами ранее на взлетно-посадочной полосе. Толкнув ногой дверь, он выходит из ванной и быстро преодолев короткое расстояние, бережно кладет меня на кровать. В комнате не темно и не светло, а в самый раз, потому что окна закрыты плотными портьерами. Кондиционер все это время работал и в комнате прохладно и хорошо, но я все равно прикрываюсь руками, потому что внезапно стесняюсь его взгляда. Он смотрит с восторгом, а меня заливает краской. — Расслабься, — нависнув надо мной, он убирает руки в стороны. — Я помню, какая ты. Накрыв меня собой, Арлан опять целует, зафиксировав ладонью мою голову. Может, я пожалею об этом после. Может, даже очень сильно пожалею. Но в моменте отчаянно хочется вспомнить всё. Его руки блуждают по телу, ласкают, сжимают тяжелые груди. Каждое прикосновение возрождает во мне женщину, горячие дыхание и тихий шепот, обжигающий кожу у уха, усиливая возбуждение, неся меня на поезде без тормозов. Это проклятое совпадение наших тел - уже забытое, но воскресшее. Словно я для него создана, а он - для меня. Хищник снова рычит, когда врывается и начинает двигаться. С губ моих слетает сладкий и громкий стон. Я не могу иначе. Глажу его руки, плечи, спину, то позволяю смотреть в глаза, то закатываю их от восторга и удовольствия. — Маленькая. Какая же, Майя, ты маленькая и хрупкая. Так хочется ему прошептать, чтоб он больше не ломал меня, но эта мысль тонет в омуте. Арлан просовывает руку под спину, слегка приподнимает меня и удерживает на весу, продолжая выбивать стоны и крики толчками, пока последний и самый сильный не ставит яркую точку в финале. Мой волк с утробным рыком падает на меня, а я после оглушительного оргазма, привожу мысли в порядок и понимаю, что мы только что не только согрешили, но и совершили непростительную для врачей ошибку. — Смаилов, черт бы тебя побрал, — бью между лопаток кулаком. — Ты в меня кончил! Мы без защиты были!