Глава 32

— Прости, — нависнув надо мной, виновато говорит разгоряченный волк. — Как запарило твое “прости”, — упираюсь ладонями в его крепкую грудь и толкаю. Он приподнимается на вытянутых руках и на полном серьезе спрашивает: — Дата последних месячных? Взмахнув ресницами, распахиваю глаза от удивления. Он сейчас не шутит, нет? — Да ты издеваешься? — Нет, я серьезно, — хмурится мой сумасшедший босс. — Давай посчитаем. Вот такие мы сапожники без сапог. Как врачи с одной стороны топим за защищенный секс во избежание всяких нехороших болячек и нежелательных (для некоторых) беременностей, с другой помогаем людям стать родителями, залезая в такие дебри, что вам и не снилось. Но тут мы вдвоем оплошали. Бес попутал не иначе. — Что мы посчитаем? Если уж случилось, то случилось, — ворчу, как старушка. — И слезь с меня уже. Он перекатывается на спину и прячет глаза в изгибе локтя. Я молча смотрю в потолок пожевывая нижнюю губу, размышляя над тем, что делать дальше. — Ты что собираешься…— начинает осторожно Арлан, намекая на одну маленькую таблетку. — Нет, не собираюсь, — рявкаю я. — Будь, что будет. Мне уже много лет, если это случится, я его оставлю. Внезапно я понимаю, что если это действительно произойдет, то я пойду рожать, чтобы между нами не происходило. Потому что я хочу ребенка, я мечтаю стать мамой. А у Смаилова генетика отменная, этого у него не отнять. Тишина длится недолго, после чего он резко поворачивает меня к себе и фиксирует голову ладонью. Я брыкаюсь, сопротивляюсь, колочу его кулаками по плечу. — Да тихо ты, тихо, — останавливает меня и ловит воинственный взгляд. — Слушай меня внимательно, Майя! Ты не находишь, что это знак? Что так и должно быть? — А знаешь да, — успокаиваюсь и приторно улыбаюсь. — Я думаю это знак, — и тут же бешусь, сделав морду кирпичом. — Знак того, что мы с тобой два идиота, сапожники без сапог. Сползаю с кровати и тяну на себя одеяло. Он садится и наблюдает за моим копошением, пока я пытаюсь завернуться поплотнее. — Это сейчас зачем? Я уже видел тебя голой. — Больше не увидишь, — встаю, вскидываю подбородок, удерживая ладонями ткань над грудью. — Черт, какое тяжелое. — Ты слишком драматизируешь. Я женюсь на тебе даже без залета. Хоть завтра. — А кто сказал, что я за тебя замуж пойду? Шумно вздохнув, резко разворачиваюсь в сторону ванной, но запутавшись в одеяле, криком и неуклюже лечу на кровать. Бедная и бедовая моя головушка. — Пчёлка, — встревоженный Арлан склоняется надо мной, а я закрываю лицо ладонями. — Плохо тебе? Что с головой? — Не знаю, что у меня с головой, если я снова вошла в одну реку дважды, — хнычу я. — Шутишь, — усмехается. — Значит, все нормально. Но вообще, — он гладит меня по волосам, убирая прядь, упавшую на пальцы, — вошел как раз-таки я. Убираю ладони и цежу сквозь зубы: — Ой иди уже нафиг. Он смеется, рывком тянет меня на себя и поднимает на руки. — Вместе пойдем. — Куда мы идем? Отпусти меня! Не смотри на меня! — Я уже и так все видел и трогал. И даже целовал. Ругаюсь и продолжаю его бить, а он только довольно хохочет и боком вносит меня в ванную. — Что ты задумал, Смаилов?! Поставь меня на место! — Сейчас я поставлю тебя на место. Сейчас. — Я не это имела в виду. Ему весело, а я с ужасом понимаю, что он собирается сделать. Он опускает меня, но только на холодную плитку душевой. Резким движением Арлан закрывает матовую дверцу и отрезает нас от внешнего мира. Также быстро он включает воду и из потолочной лейки на нас льется прохладная вода. Я визжу от неожиданности, а волк притягивает меня к себе за руку и моя грудь касается его обнаженной, влажной кожи. Зарывшись пальцами в мои снова мокрые волосы, он оттягивает их назад, заставив задрать голову. Другой рукой он поворачивает кран и вода становится почти горячей, а я - непростительно ручной. В моей голове - туман, в ушах - белый шум, в душевой - клубы белого пара. Его руки гладят спину, губы захватывают в плен мои. Влажные тела соприкасаются, сплетаются, срастаются, когда он поднимает меня и удерживая на весу, прижимает спиной к мокрой плитке. — Теперь никуда не сбежишь. И я никуда не уйду, — заявляет твердо и глядя мне в глаза. — Это мы еще посмотрим, — огрызаюсь, но не хочу, чтобы сейчас отпускал. Я знаю, что я странная, что я нифига не сильная, что я, возможно, даже неправильная. Но ни с кем ни до него ни после него у меня не было такой химии, как с ним. Ни с одним мужчиной, проявившим ко мне интерес, я и близко не чувствовала того, что чувствую с Арланом. Он - мое проклятие и моя сладкая, невыносимая боль. Словно шоколад, от которого отказываешься, долго не притрагиваешься, а стоит откусить кусочек, срываешься и съедаешь до конца. Капли стекают по лицу, шее, груди, рукам. Я глотаю их, когда приоткрываю рот и постанываю с каждым новым толчком. А волк, загнавший Красную Шапочку в угол, покусывает кожу и всасывает губами влагу с шеи и ключиц. Его пальцы впиваются в ягодицы, темп ускоряется и вот я уже царапаю его плечи и снова несусь вперед. Только в этот раз я взрываюсь первая, а Арлан чуть позже, отпустив меня. Вот и вошли в одну реку дважды. Приплыли.