Глава 40

— У нас же все было расписано! Мы должны рожать в частной клинике, — причитает шокированная Рахиля, пока Арлан выносит на руках Алиму. — Выбора уже нет, — строго басит Смаилов. — Будем рожать, где придется. — Как где придется? — хлопает ресницами моя пациентка. — Майя, дверь, — приказы отдает четкие, и я подлетев к машине, распахиваю пассажирскую дверь, чтобы он положил туда беглянку. — Вот так, лежи, не двигайся и дыши. — Как дышать? — рявкает Алима. — Глубоко, — громко командует злой волк. Он преображается и перестает быть милым юмористом и душкой. Движения - четкие, голова работает, как компьютер, и, кажется, он что-то задумал. Вытащив телефон из кармана, сосредоточено что-то в нем ищет, не обращая внимания на мои вопросы. Прижав мобильный к уху, ждет ответа и затем чеканит: — Ольга Тимофеевна, вечер добрый. Арлан Смаилов беспокоит. Извините, что так поздно. Я? Да я прекрасно, вашими молитвами. Ольга Тимофеевна? Я же ее тоже знаю! Она - зав.отделением Патологии новорожденных в Центре Акушерства и гинекологии, где мы познакомились с Арланом — У нас тут ЧП. У суррогатной матери отошли воды на 32 неделе. Мы сейчас в горах, в дачном массиве. Ваш центр к нам ближе всего. Привезем? Мы с Рахилей напряженно смотрим на него. Ну, Ольга Тимофеевна, голубушка, разреши. Вообще так, конечно, не делается. Мы должны вызвать скорую, которая увезет Алиму в роддом по месту прописки. А территориально она прописана в области. — Всё, Ольга Тимофеевна, спасибо! Мы едем. Я - ваш должник. Вздыхаю с облегчением и беру за руку свою бледную, полуобморочную пациентку. — Это хорошо, Рахиля. Там сильный Центр. — По коням. — Рахиля, садитесь назад. Вам нельзя за руль, — теперь уже командую я. Между тем, Алима вновь загибается от резкой боли. Начались схватки. Со двора выбегает злой Махмуд. — Куда ее везешь? — идет на Арлана. — Эй, Алима. А-ну выходи. Он прет на нас, но в этот момент перед нами встает стеной Смаилов, который одним ударом сносит идиота и тот летит на землю. — В машину! Быстро! Автомобиль Рахили так и остается там, а сама она садится на заднее сиденье, кладет голову Алимы себе на колени и дышит вместе с ней. — Больно. Уффф, как больно! — вопит она, пока мы выезжаем из плохо освещенного массива. Арлан сосредоточен на дороге, руль держит крепко и уверенно, а я, повернувшись полубоком, успокаиваю роженицу и будущую мамочку, как могу. — Нам надо замерить частоту схваток. — У меня есть приложение, — Рахиля открывает сумочку и достает телефон. — Скачала заранее. — Отлично. Отмечайте начало и конец. — Ой, Майя Каримовна, — смотрит на меня испуганными глазами. — А как же сумка в роддом? — Рахиля, — веду ладонью перед ее лицом. — Не о том думаешь сейчас, — перехожу на ты. — Считай схватки! И мы считаем. Дышим. Напрягаемся каждый раз, когда по салону разносятся душераздирающие крики Алимы и ее злым шепотом, что она ненавидит нас, Рахилю и этого ребенка. Честно, прибить хочется, но я же клятву Гиппократа давала. В дороге схватки усиливаются. Но слава Богу нас уже ждут и принимают без лишних слов. Блат аман болсын, как говорится (каз. - да здравствует). Передаем Алиму медсестрам. Рахилю, которая рвалась вместе с ней, не пускают и велят нам всем ждать. Она, пошатываясь, но отказавшись от моей помощи, идет на улицу. — Сообщу Джамалу. Мне нужно услышать его голос. Жалко ее очень. Может, хотя бы муж сможет ее успокоить. Арлан снова звонит Ольги Тимофеевне, которая в такое время уже дома, просит узнать хоть что-то о нашей беглянке. Он мерит шагами холл, а потом встает спиной ко мне и лицом к панорамному окну, за которым видно освещенную лужайку. Я не могу удержаться и пялюсь на него совершенно бесстыдно. И в эту минуту я понимаю, что он крутой. Да, он меня бесит, временами раздражает. Я даже все еще страшно злюсь на него за прошлое. Но вместе с тем я восхищена тем, что он делает, как решает проблемы, как быстро работают шестеренки в его голове. Закончив разговаривать, Смаилов убирает телефон, поворачивается и смотрит на меня. Я устало улыбаюсь, и он делает то же самое в ответ. А потом каждый делает шаг навстречу друг другу и пересекает холл. Мы встречаемся в одной точке, но больше никаких объятий, только вопросы в моих глазах и его пальцы на моей ладони. — Как только примут решение по ней, она перезвонит. — Она родит сегодня. Я это чувствую, — моя интуиция подсказывает, что легко не будет, но малыш появится на свет. — Как Рахиля? — С мужем говорит, плачет. — Ситуация, конечно, беспрецедентная, — качает головой мой волк. Или не мой. — Зато представляешь, какой случай для истории, — отшучиваюсь. — Ты как будто магнитом такие истории притягиваешь, — усмехается. — Я помню первый день на новом месте, когда у тебя пациентки в кабинете подрались, а ты ударилась. — Что поделать? Я вся такая внезапная, — пожимаю плечами и развожу руками. — Ты потрясающая. Сердечко шалит, крылышками машет, ребра задевает. Так все сложно и просто одновременно. Просто один шаг сделать. Но пчелка гордая и злопамятная, наступающая на одни и те же грабли, работу над ошибками не сделавшая. У Арлана звонит телефон и мы переглядываемся, понимаю, что вот он - момент истины. Ольга Тимофеевна сообщает, что Алиму готовят к экстренному КС. Кесарево - в ее случае единственный правильный выход. Наш мальчик, к которому мы так долго шли, родится недоношенным. На 32 неделе у него уже развито большинство органов и систем, но некоторые функции еще не полностью созрели. Например, легкие не готовы к внеутробной жизни, а еще слабый иммунитет и далее по списку. Рисков на самом деле много, но медицина не стоит на месте, и неонатологи выхаживают новорожденных с экстремально низким весом. Наш малыш родится. Его ждут родители, которые прошли долгий, тернистый, сложный путь. У него будет счастливое детство, я уверена. А еще я думаю, что раз уж все это случилось сегодня, то он сам решил, когда прийти к маме и папе. Торопыжка значит.