Глава 43

Майя — Что ты снова дуешься? Что я опять сделал не так? Он держит дверь открытой, пропуская меня в салон. Я окидываю его холодным, почти презрительным взглядом, фыркаю и сажусь на сиденье. — Ладно зайдем по-другому. Арлан наклоняется, берет мое лицо в ладони и целует бессовестно и бесстыдно, не заботясь о моей репутации. Вжимаясь в спинку кресла, бью его по спине, пока он, наконец, не прекращает. Как только Смаилов отстраняется от меня, я глотаю воздух ртом и пыхчу, как паровоз. Он обходит машину, садится рядом и заводит мотор. Едем несколько минут молча, пока он не сдается первым: — Отошла? — Не отошла. — Разговариваешь со мной, значит, уже прогресс. Может, все-таки скажешь, что я сделал не так? — Ты! — резко поворачиваюсь к нему корпусом. — За какой ты солью зашел? — Ах это! Он только смеется. Посмотрите на него, смешно ему! А мне пришлось отбиваться от вопросов апашек, не ко мне ли заходил сосед напротив. И почему за солью? — Да, это! Они перекрыли мне выход из подъезда и пытали, как партизана в Карельских лесах. — Почему именно в Карельских? — хохмит он. — Дед рассказывал, — фыркаю и скрещиваю руки на груди. — Слушай, ну твои апашки ничего не знают о личных границах. В этом нет моей вины На глупый вопрос я дал не менее глупый ответ. — Мне вот интересно, ты так и будешь меня подставлять? Это вообще когда-нибудь закочится? — Конечно, закончится, — усмехается Арлан. — Когда ты, наконец, признаешь, что не можешь без меня также, как и я без тебя. Кошусь на него в ярости, а он снова тянет уголок губы вверх, довольный тем, что снова довел меня. — Так-то ты восемь лет жил без меня спокойно, в ус не дул. Да и я без тебя спокойно справляюсь. Карьеру вон сделала, квартиру купила. Не жизнь, а мечта. Длинные пальцы крепче сжимают руль. Кадык дергается, а глаза заманчиво прищуриваются. Злится. И мне это нравится. Оказывается, дразнить его, стебаться над ним и вызывать ревность - особое удовольствие. Никогда не считала себя злопамятной, но пусть помучается, как я когда-то. Хотя я все-таки должна признать, что он так плотно проник под кожу и так глубоко в сердце, что я снова пропадаю. И я боюсь, что его снова не станет в моей жизни. Надо же, как все невероятно сложно устроено в моей голове! — Я недостаточно доказал тебе, что исправился, вину признал и наказан? — Нет. — Какая же ты заноза в з….— он осекается. — Что мне еще сделать, чтобы ты, наконец, перестала вспоминать прошлое? — он так горячо это произносит, что кажется, будто обиделся. Зажав нижнюю губу зубами, смотрю на дорогу. Похоже, Акела теряет терпение. — Я подумаю, — отвечаю тихо. Стоит мне это сказать, как машина перед нами резко тормозит, Арлан вжал педаль в пол и надавил на клаксон. — Козел, — ругаюсь громко и тут же поворачиваю голову. Смаилов смотрит на меня, не моргая и так ошарашенно, что мои щеки горят, как пионерская зорька. — Это я не про тебя. — Ну слава Богу, хоть где-то я не козел. Весь оставшийся путь мы молчим. Я вроде бы хочу заговорить, но упрямство родилось раньше меня. Он, зная, какая я могу быть язвительная и ершистая, меня не трогает, только бросает многозначительные взгляды. Наконец, мы приезжаем в клинику, но входим по отдельности. Я - первая, а он едет искать место на парковке, которую уже заполнили машины пациентов. Ранним утром в холле уже полно народа. Кто-то пришел сдать анализы. у кого-то сегодня пункция или перенос, у кого-то ранний прием. На ходу здороваюсь с девочкам за стойкой регистрации, поднимаюсь на второй этаж, где меня перехватывает Юля, у которой сегодня день рождения. Поздравляю и обнимаю ее, а она говорит, что во время обеда проставиться. Этой маленькой заминки хватает Арлану, чтобы догнать меня и дойти со мной до моего кабинета. — Хорошего дня, Майя Каримовна, — говорит он совершенно буднично, будто мы правда просто коллеги. — И вам хорошего дня, Арлан Тимурович. — Арлан? Он оборачивается на женский голос, а я из любопытства выглядываю из-за его спины. — Привет, Арлан, — произносит красивая женщина, которую я узнала. Лучше бы я ее не видела. Лучше бы прошмыгнула в свой кабинет и жила в счастливом неведении. Но вот мы здесь, и у меня внутри все ухнуло со скалы вниз и разбилось. Боже, а вживую она еще красивее, чем на фото и видео. Высокая, но на шпильках. Бежевое платье без рукавов и ниже колен сидит как влитое. Фигура идеальная, точеная, волосы длинные и черные, как воронье крыло. Черты лица - яркие, восточные,что даже без макияжа она, наверное, смотрится эффектно. Но сейчас он есть и делает ее еще прекрасней. Шахло - узбекская принцесса, его первая жена. И я - метр с кепкой и конским хвостом на макушке. По сравнению с ней - серая мышка. — Привет, — в голосе - сталь. — Что ты здесь делаешь? Она шагает вперед и на ее пухлых розовых губах играет улыбка. — Мне снова нужна твоя помощь, Арлан, — заявляет спокойно, но держится при это как настоящая царица. — Мы можем поговорить? — У меня плотная запись. Ты могла предупредить. — Я только сегодня прилетела. Ты не рад меня видеть? Вот да, а с чего это он не рад ее видеть, если они нормально расстались? — Майя Каримовна! — зовет меня запыхавшаяся пациента. — Ой, как хорошо, что я не опоздала. — Здравствуйте, — выдавливаю улыбку, а голос убитый. Или мне это только кажется. — Май, — зовет Арлан. — Надо работать, Арлан Тимурович. Пациенты, — последний взгляд на него и я скрываюсь за дверью. Настроение испорчено безвозвратно. Вот значит что имел в виду герой одного старого фильма, когда сказал: “Всё-то вы про нас мужиков понимаете, а вот одного не знаете: почему мы одних любим, а других замуж берём”.