Глава 10

Знакомый наемника оказался бандитского вида верзилой, с белыми, выгоревшими на солнце волосами. В огромных руках вытираемая им кружка казалась игрушечной. Массивный торс обтянула серая с широким вырезом рубашка, на шее был повязан матросский платок, в ухе покачивалась серебряная серьга.

— Приютишь? — спросил без всяких приветствий Орикс.

— Сам пришел? — недобро поинтересовался хозяин трактира. Ухмыльнулся. Короткий шрам изуродовал правую часть его рта, и потому улыбка вышла кривовато-зловещей.

Стукнула кружка о деревянный прилавок. В полупустом зале трактира вопросительно стихали разговоры.

Ирлан украдкой оглянулся и понял, что целыми отсюда не уйти — около выхода засели трое. Чуть подальше гуляла еще одна компания. И взгляды, обращенные к чужакам, нельзя было назвать добрыми… Эти парни точно станут на сторону хозяина таверны.

— Эт хорошо, — протянул белобрысый таким тоном, что Ирлан порадовался своему решению оставить Анди с дерхами на улице, — бегать еще за тобой, поганцем, ноги стирать.

— Так ты вечно сопли вытираешь, Турук, — парировал Орикс, нисколько не смущаясь холодности приема.

— Щаз и тебе вытру, — пообещал мужчина, наматывая полотенце на кулак.

Ирлан сместился поближе к висевшему на стене медному тазу — какое-никакое, а оружие, а хозяин двинулся к ним из-за прилавка.

Стук, бух, стук, бух. Одна нога у белобрысого от колена оказалась деревянной, на которой он, впрочем, передвигался довольно ловко.

— Ах ты вошь! — рыкнул, распахивая объятия. И два тела столкнулись, захрустели кости, захлопали, выбивая дыхание, ладони по спинам и плечам. Народ в зале расслабился, вернулся к кружкам с пивом.

— Каков сам, такие и друзья, — ядовито прошептали за спиной.

Ирлан застыл.

— Я тебя где просил быть? — спросил, не оборачиваясь.

— А если бы вас здесь бить начали? Я бы спину вам прикрыл, — парировал Жарк, добавляя в оправданье: — Там все в порядке, не переживайте. Эта, — пауза, — дерхов с местным мальчишкой в сарай устраивает.

Ирлан только зубы стиснул. Послали боги… команду.

Ужин заглотил, не жуя. Удостоверился, что Анди ушла в свою комнату, проверил дерхов, выслушал сотую жалобу от Жарка, отмахнулся и удрал — внутри зудело нетерпение. Спустился в зал, там осталась лишь троица наемников, да цедящие кружки с пивом и обменивающиеся воспоминаниями Орикс с хозяином.

Дошагал почти до порога, когда его догнал оклик наемника,

— Господин, не присоединитесь?

Это не было даже вопросом, скорее настойчивым приглашением. Ирлан задумался — ночь за порогом не казалась такой уж дружелюбной, да и азарт потихоньку выветривался из крови. И здравый смысл все настойчивее шептал отложить поиски до утра.

Вернулся, сел за стол, пообещав себе пять минут.

Турук плеснул ему в кружку пива. Пахнуло хмелем. Ирлан отпил, одобрительно кивнул — лучшее, что он пробовал в Бальяре.

— Все, что вы найдете сейчас снаружи — это неприятности, — невозмутимо заметил Орикс, закидывая в себя соленый орешек. Хрустнул. Потянулся за следующим.

— Ночью этот город принадлежит темным духам, — с полной серьезностью подтвердил Турук.

— Да и днем вы от нее ничего не добьетесь. Ведьмы одно и умеют, что лгать, да кошельки выманивать. Только зря время потратите.

— Но… — неуверенно возразил Ирлан. Ведьма смогла определить его родство, почуяла проклятие. Может, она связана с песчаными сестрами? Или что-то знает о них? Смогла же она как-то пробудить уснувшее проклятие?

— Вы, небось, думаете, что в пустыне не осталось больше ведьм? — покачал головой Орикс. — Ушли песчаные, но кроме них было много других — послабее. Их трогать не стали — вреда немного.

— А-а-а, шаманово семя, — протянул Турук, высморкался в грязную тряпку и заверил: — От них лучше держаться подальше. Заморочат голову или хворь какую подсадят. А ты что ли из Аргоса, раз ведьмами интересуешься?

Ирлан кивнул. Теперь-то что скрывать?

— А вы ничего не слышали о песчаных ведьмах? — спросил с надеждой.

— С тех пор, как моя нога покинула палубу «Солнечного ветра» и пристала в проклятых песках — ни слова, — убежденно проговорил хозяин таверны.

Все, что осталось после такого — допить пива и отправиться к себе.

Усталость сморила Ирлана почти сразу же, но сон не принес покоя. В призрачном мире он боролся с гладкими черными лентами, которые обвивали грудь, сдавливая так, что не хватало воздуха.

Проснулся рывком. Сел, тяжело дыша. Сердце молотом бухало в груди, по спине струился холодный пот.

— Ты много думаешь, — донеслось спокойное от порога.

Ирлан вздрогнул. Сфокусировал взгляд на тонкой фигурке. Выдохнул. Выругался — так и до смерти напугать можно. И вроде он закрывал дверь на засов? Или нет? Не рабыня, а сплошное испытание нервов.

— От мыслей и страхов оно набирает силу.

Еще лучше. Собственная рабыня обвиняет в трусости.

— На песок спать не пойду, — заупрямился.

Вокруг города вряд ли можно найти чистое, без верблюжьих лепешек место. А он несколько брезглив в этом плане.

— А на пол? — предложила тем же вымораживающе спокойным тоном Анди.

Ирлан тяжело вздохнул — он так мечтал о нормальной постели, но вспомнил кошмар и согласился. Потянулся за штанами, надел, бросил на пол одеяло, лег сверху. Прикрыл глаза. По полу едва слышно прошлепали босые ноги. Потом голову обхватили, и Анди уложила ее к себе на колени.

— Спи, — приказала, положив ладонь на лоб.

Никакого почтения к хозяину, — еще успел посетовать Ирлан и провалился в сон.

Проснулся от тревоги. Открыл глаза — в комнате было темно, значит, еще ночь.

— Х-хозяин, — позвали сдавленным шепотом от порога.

Чтоб вас всех пески пожрали, — мысленно пожелал Ирлан. Сверху вздохнули, шевельнулись, и он вспомнил все: приход девушки и на чьих коленях сейчас спит. Чувствовал он себя отлично, а главное — никаких снов.

Сполз вниз, осторожно сел, зашептал в ответ:

— Тише, — боясь, что неугомонный слуга сейчас разбудит рабыню.

— Там этот пришел, — в ответном шепоте Жарка засквозило отчаяние, — храпит так, что стены трясутся. Можно я ваш сон поохраняю? — взмолился.

Ирлан обернулся — Анди спала сидя, прислонившись к стене, и сердце кольнула жалость — вымоталась ведь не меньше остальных, еще и лечит его по ночам.

Ирлан осторожно, не дыша, поднял ее на руки, удивившись легкости тела, шагнул из комнаты — вбитое матушкой воспитание не позволяло оставить девушку рядом с собой. Сейчас он был полон сил, и идущий от троглодки аромат сладких трав тревожил, пробуждая мужские желания.

Наткнулся на ошалелый взгляд слуги, прошипел предупреждающе:

— Лечит она меня.

— Лечит, — эхом повторил Жарк, двинулся на цыпочках следом, не удержался и спросил: — Ведьма?

— Нет, молитвами к пустыне, — мотнул головой Ирлан, следя за лицом девушки — вроде не проснулась. Сзади удивленно ойкнули и заткнулись.

Ирлан вошел в комнату рабыни, уложил Анди на кровать, прикрыл. Постоял, любуясь тонкими чертами лица. В лунном свете кожа стала белой, и сейчас девушку легко можно было принять за красавицу из Аргоса.

— Если хочешь — охраняй ее сон, — прошептал, ткнув рукой в сторону второй кровати.

Жарк боязливо покосился на спящую троглодку, спросил:

— А она меня не прибьет, обнаружив в своей комнате?

— Храпеть не будешь — нет, — заверил Ирлан и, чувствуя себя отомщенным, удалился.

— Я тут перемолвился с ребятами, — проговорил вместо приветствия Орикс, когда Ирлан спустился на завтрак. Проходя мимо комнаты рабыни, он прислушался, удовлетворился тишиной и отправился дальше. Пески заставили смотреть на жизнь философски: либо она его, либо они найдут общий язык.

Ирлан кивнул наемнику, поблагодарил за появившуюся на столе чашку с травяным чаем, и подавальщица, улыбнувшись в ответ, упорхнула на кухню за кашей.

— В городе оживленно.

Ирлан пожал плечами — в Нурсовых вратах сходилось много путей. Отсюда можно было отправиться тайными тропами, в обход пограничных патрулей, на север, чем активно пользовались контрабандисты. Здесь останавливались все крупные караваны — пополнить припасы, нанять охрану. Расценки тут были дешевле, чем в Хайде, а торговый люд выгоду упускать не любил.

Ирлан с благодарностью принял миску горячей рассыпчатой кашей, щедро сдобренную сладкими финиками.

— Говорят, прибыл человек салгаса из Хайды, — продолжал на что-то намекать Орикс, — близкий к нему человек.

Ирлан заинтересованно поднял голову.

— А еще говорят, он ищет аргосца и готов расстаться с золотом, если кто-нибудь подскажет его местонахождение.

Ирлан нахмурился. Попытался припомнить вели ли их от ворот, но не смог — было слишком темно, чтобы отследить «хвост». В душе заворочались тревожные предчувствия. Но сообразить сходу, кому они могли понадобиться, Ирлан не смог. Салгас вряд ли опустился бы до воровства дерхов. Тогда что еще могло привлечь правителя?

— Это все? — спросил напряженно.

— Нет, еще говорят генерал Лихс тоже ищет аргосца, — и Орикс внимательно посмотрел на Ирлана.

Тот со вздохом отодвинул миску с кашей. Намечался непростой разговор.

— Когда вы меня нанимали, речь шла о защите дерхов от воров, рабыни от побега, ну и так по мелочи. Но салгас и генерал Лихс…

Наемник недовольно пожевал губу, разломил лепешку, часть отправил в рот, остальное стал крошить на стол. Ирлану явно намекали на удвоившуюся сложность работы.

— Для начала, я действительно готов платить тебе больше. Скажем, плюс пять монет и премия по возвращению. Что касается пересказанного тобою… Не знаю, поверишь ли ты, когда я скажу, что не понимаю причины интереса ко мне со стороны салгаса.

Орикс помрачнел. Его явно напрягало наличие непросчитываемых неприятностей.

— Что касается генерала, тут все просто. Аргосцы под присмотром. И, боюсь, нашим тайным отъездом мы возбудили его любопытство.

— Любопытство? — иронично вскинул брови Орикс.

— Любопытство, — подтвердил Ирлан, — я сегодня же отправлю письмо к послу и попрошу уладить данный вопрос. Так что беспокоиться не о чем.

— Это хорошо, — кивнул наемник, — потому как заяц может убежать от одной собаки, но стая легко загонит его в силки.

Они помолчали. Потом Ирлан, спохватившись, спросил:

— Ты Анди не видел?

— Видел, она давно встала и ушла к дерхам.

Ирлан заволновался. Если Анди встала, а Жарк еще нет… И это при том, что проспать завтрак для слуги было немыслимым преступлением.

Спина мгновенно покрылась холодным потом и, проклиная себя за глупость, он взлетел на второй этаж, рванул дверь комнаты рабыни, выдохнул. На кровати, раскинув руки, открыв рот и издавая рулады храпа, не спал — бессовестно дрых Жарк.

И это в то время — начал закипать Ирлан — когда салгас прислал своего человека в город, а генерал решил проявить служебное рвение?

Подошел, бесцеремонно дернул за ногу. Жарк дрыгнул конечностью в ответ, но просыпаться и не думал.

Ирлан выругался. Безрезультатно потормошил слугу.

Потом наклонился, проорал на ухо:

— Пирог горит!

Увернулся от подскочившего Жарка. Полюбовался на мутные глаза, заспанное лицо и открытый рот слуги.

— Завтрак проспал, — уведомил.

Жарк захлопнул рот, посмотрел более осознанно. Потянулся так сладко, что Ирлан ощутил зависть. Бросил опасливый взгляд на соседнюю кровать. Убедился, что та пуста и промурлыкал, излучая довольство:

— Вы не поверите, хозяин, спал как младенец. Давно так не высыпался.

Ирлан посмотрел на счастливого слугу. В голове занозой мелькнула мысль, что он мог бы так же сладко выспаться, если бы некоторые не вломились ночью в комнату… Нет решено, больше он одалживать рабыню не будет. Самому нужна.

Судьбу Ирлан решил не искушать, а перепоручить другим.

— Вот здесь, — развернул список перед хозяином таверны, — то, что нам требуется. Здесь, — кошелек весомо упал на прилавок, — оплата.

— Хорошо, — бывший моряк просмотрел список, крикнул сыновей, раздал указания, и мальчишки умчались с поручениями, а Турук тяжело посмотрел на Ирлана.

— Я здесь уже пятнадцать лет на приколе. Старший по росту догнал. За эти годы всякое бывало. Местные… Диковаты. Но добро помнят. Я младшего с вами отправлю. Он проводит к матери жены. Скроетесь там до вечера, а на закате пришлю человека — выведет из города.

Ирлан воспринял идею с неохотой и недоверием. Ему казалось, что это недопонимание, что его приняли за другого — мало ли аргосцев в Бальяре? Что надо встретиться и все разъяснить, но серьезный взгляд Турука, как и убеждение, что такой человек не станет попусту паниковать, останавливали.

— Бальяра, — бросил в сердцах, подведя итог сомнениям. Здесь могло случиться все: от личной мести до самодурства. И порой даже звон монет не пересиливал зов горячей крови, а потому… Он поблагодарил за помощь и отправился извещать остальных.

— Правильно, — одобрил Орикс, который не переставал бросать напряженные взгляды в окно.

— К теще этого дикаря? — недовольно проворчал Жарк, а Анди как обычно промолчала. Ирлан подождал — ему хотелось услышать ее голос. По-хорошему, надо было спросить, не злится ли она на самовольно улегшегося в ее комнате слугу? Извиниться. Поблагодарить за лечение. Но лезть с прямым вопросом показалось неудобно, а повода завязать разговор ему, естественно, не дали.

«Пески говорят лишь тогда, когда им есть, что сказать», — вспомнилась фраза из записок Большенога. Что же он постарается предоставить ей шанс высказаться…

— Выдвигаемся прямо сейчас, — оборвал так и не начавшуюся дискуссию Ирлан.

Ехали не долго и такими задворками, что все предпочли передвигаться верхом, чем месить грязь. Даже дерхи не сходили с повозок, брезгливо морща нос и отворачиваясь от выпрыгивающих из-под колес кур, пусть перья и соблазнительно взметались в воздух.

Домик, куда их привели, был ветх, как и его хозяйка, но вокруг раскинулся просторный сад, на ветках покачивались мохнатые розовые персики, на ограде темнели виноградные кисти, а в тени деревьев был накрыт стол.

— Сын еще на рассвете гонца прислал, чтобы вас ждала, — ответила на немой вопрос Ирлана госпожа Заньяра и махнула в сторону сарая: — Там вода — освежитесь. Звери пусть в саду побудут. Не думаю, что их заинтересует мой огород.

Огород дерхов не заинтересовал, а вот местные кошки даже очень. Загнав хвостатых на забор и убедившись, что шипящий противник ретировался, дерхи довольно разлеглись на траве.

— Пойду-ка я прогуляюсь, осмотрюсь, — решил Орикс. Ирлан одобрительно кивнул.

Наемник вышел на знойную улицу, обмотал платок вокруг головы, прикрыв нижнюю часть лица.

Солнце стояло в зените, и город тонул в пекле. Марево дрожало над дорогой. Ветер и тот стих. Духота давила на плечи, по спине потек пот, и Орикс ускорил шаг.

Было пусто — местные предпочитали пережидать жару дома, но ближе к центру город оживал, несмотря на полдень. За квартал слышался шум базара. Под навесами таверн сидели мужчины, попивая финиковый чай и покуривая мидуахи. По улицам проносились с поручениями мальчишки — им жара была не по чем.

Орикс посторонился, пропуская караван. Завернул за угол и тут же нырнул в проем между домами — у таверны Турука было оживленно. Стояло несколько верблюдов, и мужчина оценил стоимость выделки дорогих седел, да и сами животные были примечательны: тонконогие, с белой шерстью — самые быстрые верблюды песков.

От стоящих рядом воинов так и несло личной гвардией салгаса, и Орикс скрипнул зубами — быстро же разнеслись слухи по городу. Покачал головой — одна надежда, старый друг выкрутится.

Дождался момента, когда глаза гвардейцев были обращены в другую сторону, и выскользнул из укрытия. Ему нужен был запасной план, как вывести хозяина из города.

На рынке его перехватил один из сыновей Турука и рассказал, что на всех воротах у стражи на руках их описание и приказ: в город впускать, но не выпускать. Генерал обожал мышеловки.

Орикс поразмыслил и направился в ту часть рынка, где мужчины не слишком-то любили появляться.

— Ты что удумал, ирод? Я и в женском платье? — тонко взвизгнул Жарк. Осекся. Испуганно ощупал себя, словно от одной только мысли о темно-синем с вышивкой наряде, он уже превратился в женщину.

У Орикса зачесали руки взять что-нибудь тяжелое и приложить слугу по голове, дабы вынести из города. Молча и без проблем.

— Нас обложили. Заперли. Есть другие варианты? — поинтересовался мрачно.

— Заплатить, — принял вызов Жарк.

Орикс насмешливо фыркнул и просветил оппонента:

— В Бальяре можно купить все, кроме благосклонности салгаса. И хотел бы я посмотреть на того самоубийцу, который попробует это сделать.

— А стража у ворот?

— Думаешь, гвардейцы настолько идиоты и не поставили там своих людей? Поверь, нам очень повезет, если мы проскочим…

— Мы да, а дерхи? — подошел Ирлан, держа в руках сверток с темно-коричневым одеянием.

— Дерхи пойдут сами. На севере стена в одном месте чуть просела. Дерхам не составит труда там перелезть. Дождемся темноты, и она их позовет, — Орикс кивнул в сторону троглодки. Потом продолжил развивать свой план: — Я за местного сойду. Вас женами сделаем, а вот она, — он задумчиво покачал головой, — как ни прячь, троглодка все равно себя выдаст.

— Почему именно женами? — возмущенно взвился Жарк.

— Не спорь, — устало посоветовал Ирлан.

— Правильно, не спорь, а то сделаю старшей женой, — ухмыльнулся Орикс, еще и похабно подмигнул. Жарк замер, обдумывая. Поинтересовался с угрозой:

— И почему именно меня младшей?

— Так она самая любимая, — хлопнул его по плечу наемник. Слуга вздрогнул, шарахнулся в сторону, побледнел, а потом отошел подальше.

— Они будут искать рабыню. — Потер подбородок Ирлан и спросил: — Мы можем из нее сделать кого-то другого? Например, богатую женщину?

— Невесту, — подсказали с крыльца.

Все обернулись, но хозяйка дома уже скрылась внутри.

— Спасибо, мать, — крикнул ей в спину наемник, улыбнулся, потер ладони и посетовал: — Эх жаль, сам не додумался. На рабыне никто не станет жениться. Ну, я побежал покупать алый шелк.

Сердце Ирлана пропустило удар, и он проговорил сиплым голосом:

— Не надо бежать, у меня есть. Как раз алый.

Собирались быстро. Орикс торопился успеть к тому времени, когда охрана будет разморена полуденной жарой и ленива, точно прилипшие к сладкому блюду мухи.

— Все равно не понимаю, почему младшая — самая любимая, — рассуждал вслух Жарк, поправляя на себе юбку. Ему все время казалось, что женщина из него вышла самая развратная, и при ходьбе у него то задирается подол, то сползает подложенная под рубашку грудь.

— Не вертись, — прикрикнула на него старуха. Достала палочки с сурьмой, жирно, отвлекая от неженского типа лица, подвела мужчине глаза. Отступила, оценивая, одобрительно цокнула, ласково улыбнулась: — Красавица.

Жарк смущенно потупился. Потянулся было почесать глаз, но получил по рукам.

— А с женами у нас так. Старшую — родители выбирают. И сын должен их выбор принять, потому как сам еще молод, мудростью не наделен, опять же родителям за то, что растили, уважение высказать должен. Потому старшая — это любовь родителей к сыну, а вот младшая — любовь самого мужчины. Старшая — мудрость, младшая — отрада сердца.

Жарк задумался. Тряхнул головой. Согласился:

— Толково придумано. Это как взять в жены умную и красивую. Сначала умную, а потом красивую.

Ирлан по лицу слуги видел, что тому пришлась по душе идея с браком. Представил Жарка, вещающего на кухне родного дома о пользе двоеженства. Поморщился.

— Меньше болтай, — одернул. Только лекции от матушки о непотребном поведении слуги ему не хватало.

В темно-синей юбке и чуть более светлой рубашке, с замотанным по самые глаза платком Жарк выглядел, по мнению Ирлана, точно толстый мужик в женском наряде. Походка, жесты… Впрочем, он и сам смотрелся не лучше. Если охрана обманется — это будет чудо.

— Глаза не поднимайте, кланяйтесь всем, — поучала их старуха, — жена — это честь мужа, а потому именно она выказывает уважение от его лица.

— Кланяться всем? — скрупулезно уточнил Жарк.

Старуха окинула его таким взглядом, что стало ясно — в успех их предприятия она не верит.

— Всем, чья одежда лучше твоей, — любезно пояснила.

Жарк задумчиво кивнул, видимо прикидывая, как будет определять это самое «лучше».

— Я — твой брат, — Орикс сурово смотрел на Анди, — везу тебя замуж. Понятно?

Анди кивнула. Невеста, так невеста. Кому-то приходится хуже, и она не сдержала смешка — уж больно потешно выглядел толстяк, поправляющий «выросшую» у него грудь.

Орикс проследил за ее взглядом, сердито свел брови. Расставил ноги, заложил большие пальцы за пояс и расщедрился на внушение:

— Ты невеста, — напомнил, — покидаешь родной дом, любимого брата. Едешь непонятно к кому. В чужую семью. Это ясно?

Анди снова кивнула. Спорить не хотелось. Хотелось подойти, дернуть Ирлана за платок, ущипнуть Жарка за покатые бока. В сердце тоской взметнулись воспоминания: вот она с подружками плещется в источнике, карабкается на скалы, поет песни у костра и отчаянно, до хрипоты в легких пляшет под заводящий сердце бой барабана. Как давно это было и почему ушло безвозвратно?

В глазах видно что-то промелькнуло, потому как Орикс одобрительно кивнул.

— Вот с таким лицом и поедешь. А теперь иди, договаривайся, — и он мотнул головой в сторону дерхов.

Анди так и не разобралась в своих чувствах к этим великолепным зверям. Любила она их? Наверное, да. Ей было приятно заботиться о них, она беспокоилась — сыты ли они, здоровы. Но была ли между ними та особая связь, на которую намекал Ирлан? Вряд ли. Она не ощущала себя особенной для дерхов. Их проводником в мире людей.

Подошла, опустилась рядом на траву. Ночь тут же подползла, положила тяжелую голову на колени, подставляя башку под ласку.

— Мне придется вас здесь оставить. До вечера.

Звери смотрели выжидательно.

Понимают ли они меня? — озадачилась Анди. И понадеялась, что да. Потому как иначе им не вырваться из города.

— Когда стемнеет, я вас позову. Вот так, — и она тихо свистнула в данный ей свисток. Дерхи насторожились, хвосты нервно заметались по траве.

— Пойдете на звук, за стеной я вас буду ждать. Вот и все, — нервно убрала свисток за пазуху. Поправила платок. Дурацкий алый шелк. Это так странно — надеть на себя наряд невесты. Невеста-рабыня без жениха, без рода. Обманщица судьбы.

Ночь, точно почувствовав ее тревогу, лизнула руку. Анди потрепала ее по голове. Поцеловала между ушей. Проговорила больше себе, чем дерхам:

— Все будет хорошо.