Глава 17

Если на левом берегу Осар-Кады еще властвовали пески, среди низких барханов росли солончаки, на покрытом белым налетом берегу копошились какие-то птицы, то через водное зеркало озера начинался другой мир. Вдалеке вставали горы, меж крыш домов виднелись кроны деревьев, розовыми облачками парили персиковые сады, даже воздух и тот казался прохладнее.

— Чувствуешь, да? — воскликнул, вдыхая полной грудью, Жарк, вцепляясь взглядом в зелень противоположного берега. Отпихнул сунувшегося под руку верблюда и улыбнулся, прикрывая от блаженства глаза:

— Так пахнет цивилизованный мир.

Орикс недоверчиво принюхался, разочарованно протянул:

— Навозом прет. Если это и есть твой цивилизованный мир, так по мне пески лучше.

— Тьфу, — с досадой сплюнул Жарк, принюхиваясь, — навозом от нас самих несет, — и добавил мечтательно: — Помыться бы…

Перед входом на Туманные тропы им пришлось подождать и пропустить выходивший оттуда крупный торговый караван. Ирлан уточнил время, когда их запустят, и отлучился.

Жарк жадно, точно выпивоха после длительного перерыва, вглядывался в улицу, ощупывал глазами прохожих, сглатывая слюну при виде богатства соседних лавок.

Персиковые сады уже почти отцвели, но в воздухе неощутимо, точно шлейф женских духов, витал тонкий цветочный аромат. И оттого казалось, что сам город пропитан несерьезностью и любовным флером.

— Смотри, — Жарк подпихнул под локоть Орикса, — какая…

По улице неспешно под кружевным зонтиком не шла — парила дама. В белоснежном платье с длинными рукавами. С аккуратно уложенной наверх прической. С сумочкой на локте. И букетиком мелких цветов в руках.

С пролетки к ней навстречу спрыгнул мужчина в идеально белой рубашке — Жарк завистливо застонал — и модно зауженном сером костюме. Склонился в поклоне, целуя руку.

— Сподобился, наконец, слава богам, — выдохнул Жарк, вытирая выступившую слезу. Шмыгнул носом. Полез было в карман за платком, понял, что чистые закончились где-то около Нурсовых врат. Горестно вздохнул и махнул рукой.

Анди молча разглядывала женщину. Странный предмет над головой. Непокрытую голову без платка. Нахмурился, когда мужчина поцеловал ей руку. Брезгливо скривила губы — целовать грязную кожу… Как только не противно?!

Почему-то вместо незнакомого мужчины вдруг представился Ирлан. А если он тоже станет целовать другим женщинам руки? Анди потянулась проверить родовой нож, заткнутый за пояс. Достала, полюбовалась идеально заточенным лезвием, поймала уважительно-завистливый взгляд наемника. Что же… у нее будет чем ответить любительницам подставлять ручки. Пока это ЕЕ мужчина, трогать его может лишь она одна.

— Прошу, — появившийся стражник махнул рукой, давая понять, что путь свободен. К ним уже спешил Ирлан.

На Туманных тропах было… туманно. Влажный воздух, густой и тягучий, кажется даже на ощупь, скрадывал звуки, тени, людей. Их маленький караван был связан длинной веревкой, чтобы никто не потерялся.

— Домой, — скомандовал Ирлан, выпуская вперед на поводках Лазурь и Пламя, и те рванули вперед легкой рысцой.

Анди проверила, как там Ночь. Потрепала дерху между ушей, та в ответ лизнула ее ладонь. Девушка опустила голову, заметив вдруг светящийся проблеск. Нахмурилась. Подумала, что показалось, но через какое-то время проблеск повторился, на этот раз ближе и отчетливее, а потом вдруг туман разошелся, и перед Анди появился светящийся столб. Он парил в воздухе и в целом выглядел эфемерно, отчетливыми были лишь письмена, явно содержащие названия городов и указатели к ним.

Отметки магов, — догадалась Анди. Если она их видит, значит, и дорогу домой найдет сама. Не придется проситься в караван. Мать сегодня щедра на милость.

— Я не спрашивал тебя о рабстве.

Голос едущего рядом Ирлана звучал глухо, точно он говорил из кувшина.

— Хотя каждый раз, когда я об этом думаю, мне хочется вернуться, найти всех, кто причинил тебе боль и убить. Но я рад, что ты сохранила себя для меня.

Анди ощутила, как румянец коснулся щек. Ее мужчина хочет наказать ее врагов? У нее лучший мужчина на свете. Непонятно, правда, почему его так взволновала ее невинность. Но, видимо, это было еще одной странностью северян.

— Я никогда не считал тебя рабыней. Так что не переживай о клейме и печати, первым делом, как разберемся с Ночью, я отправлю за магом. Их сведут.

Анди не ответила. Все сказанное она знала и так. На рабыне не женятся. О рабыне плохо или вообще никак не заботятся. И уж точно не ценят ее жизнь.

— Ты свободна, но я тебя не отпущу. Знаю, ты не можешь без пустыни — я что-нибудь придумаю. В крайнем случае стану троглодом. Бритым белым троглодом.

Анди фыркнула от смеха.

— Твоя семья не позволит, — покачала она головой.

— Кстати, о моей семье, — оживился Ирлан, — тебе не о чем волноваться. Моя матушка добрая женщина. Возможно, ей потребуется время, чтобы к тебе привыкнуть. Зовут ее Элистана Тырнгаева.

Имя матери Ирлана напоминало цветочную Валиру, женщину в белом платье и было нежным и томным, как все бледнокожие.

— Еще у меня есть старший брат. Надир. Уверен, вы подружитесь.

Возможно, ему стоит подарить моего верблюда, — подумала Анди, точно зная, что такому подарку любой будет рад.

— Жаль, подарки купить не успел, — вздохнул, словно прочитав ее мысли, Ирлан, — но ничего. Это не главное. Главное, что мы с тобой живы. И жить будет мой брат.

Он дотянулся до ее ладони, лежащей на луке седла, сжал. И Анди ощутила, как теплотой наполняется сердце. Все же пустыня щедра. Таким мужчиной одарила.

На той стороне Туманных путей было раннее утро, и появление их каравана перепугало сладко спавшую стражу.

— Почему без заявки?! — рявкнул было начальник небольшого караула, судорожно застегивая мундир и защелкивая ремень на брюках, но протерев заспанные глаза, начал заискивающе улыбаться: — Милорд. Вас и не узнать. Загорели-то как. Возмужали.

Следом за склонившимся начальством принялись гнуть спины и солдаты, а капитан торопился с докладом:

— Долго же вас не было. Ваша матушка, дай бог ей здоровья, почитай каждый день захаживала с гостинцами, — и он кивнул на стол, где в корзине виднелись остатки пирога.

— Волновалась о вас, — подтвердил капитан.

Ирлан кашлянул. Приподнял бровь. Произнес с намеком:

— И вам доброго утра, капитан. Мы всю ночь в дороге. Моего слугу пришлось даже привязать к седлу, чтобы не расшибся.

— Всего то раз и заснул, — пробормотал, густо покраснев, Жарк.

— Да-да, — заторопился капитан, — не извольте беспокоиться. Мгновенно все оформим и отпустим вас отдыхать.

Он зашарил по столу, отпихивая в сторону корзину с пирогом. Достал чистый бланк, сдул с него крошки, обслюнявил карандаш и, приняв важный вид государственного человека, приступил к опросу:

— Имя, фамилия рода, место проживания?

— Что? — оскорбленно взвыл Жарк. — Какое, к темным, имя? Или ты, Дирк Сальсан, забыл с кем разговариваешь? Мало тебя отец драл за то, что по чужим садам лазил?!

Капитал побагровел, рванул ворот мундира.

— Перестань, Жарклан, мешать человеку работать, — осадил слугу Ирлан, устало улыбнулся капитану: — Продолжайте, пожалуйста.

После десятка вопросов по форме «Цель прибытия» и не очень: «А правда, что женщины там такие страшные, что лица закрывают?» солдаты приступили к досмотру багажа.

Тут Ирлану пришлось заверять сильно занервничавшего капитана, что они не на войну собрались, а все оружие «Исключительно для личных нужд и на подарки». Капитан не поверил. Жарк попытался было доказать узость его взглядов. Когда их разняли — Орикс, во имя умиротворения, удерживал одного и второго за шиворот, что было несложно с высоты его двухметрового роста — Ирлан попробовал загладить скандал.

— Вы отдали этому мошеннику свои пистолеты?! — возмущался на всю улицу Жарк. — Как был прохвостом в детстве, так им и остался.

Если кто еще и не проснулся в городке на момент прибытия каравана, то вопли слуги согнали с кроватей и их.

Верхний Перевоз был небольшим городом в центральной части Аргоса. Не слишком близко от столицы, но и не слишком далеко, чтобы считаться совсем уж захудалой дырой. Богатые охотничьи угодья, река, озера, сосновые боры и березовые рощи привлекали аристократов, а проходящий по окраине торговый тракт делал это место привлекательным и для простых людей. Пара-тройка таверн, гостиница, лавки, рынок и даже модная ресторация с отличным кофе и пирожными обеспечивали городу репутацию милого местечка. И потому в округе насчитывалось около трех десятков усадьб разного уровня дохода их хозяев, кирпичный заводик, стекольная мастерская и с десяток ремесленных заведений.

Верблюдов здесь если и видали, то по большим праздникам, когда в город приезжал цирк. Троглодов цирк не привозил. И потому их шествие под ошалелыми взглядами едва проснувшихся горожан — даже верблюды, ощутив внимание к себе, приняли величественный вид — сопровождалось хлопками открывающихся створок окон, топотом выбегающих на улицу людей и возгласами:

— Смотри, соседка, девчонка. Лысая!

— Бритая она, слепая ты! Коса вон болтается. А кожа-то… Точно свекла.

— Сама ты свекла! Как кирпич. И в узорах… вот же страсть!

— А рядом мужик-то! Такой же страшный. И в шрамах. Видать, муж ейный. Каторжник, точно говорю.

После бессонной ночи подобные высказывания… бодрили. Анди ехала, стараясь выглядеть независимо и взросло, но это было непросто, особенно когда в спину долетало:

— А чего-то это она в халате? Еще и штаны нацепила.

— Дура ты! А что ей на такой зверюге в платье ехать и панталонами сверкать?

— Страсть-то как высоко. Я бы умерла, если бы забралась.

Орикс направил к ней своего верблюда. Наклонился и тихо проговорил:

— Местные такие милые люди.

— Ты понимаешь по-аргосски? — удивилась Анди.

— Наемник, как купец, кормится не только руками, но и языком, — подмигнул ей мужчина, — так что я нахватался немного. А вот ты откуда знаешь аргосский — интересный вопрос.

Анди пожала плечами. Болтать она не любила. Так что Орикс остался без ответа с недовольным выражением лица.

Караван вышел из города, и девушка вздохнула свободнее. Город ее пугал. В тесном пространстве переплетенных улиц, стоящих близко к друг другу домов, она чувствовала себя пойманным в ловушку зверем. Ей не хватало свободы песчаных пространств, высоты неба над головой и… уединения.

Здесь все было не так. Слишком влажно. Ярко. Зелено. И везде что-то росло. Поля с колосьями, рощи деревьев с белыми стволами, сменившиеся густым лесом с темно-зелеными разлапистыми деревьями. Мелькнула голубая лента. Видимо, та самая Переплюйка, о которой с таким восторгом рассказывал Жарк. Потом стали попадаться деревни с кучей сумасшедших собак и застывшими, точно чудо увидели, селянами.

— Все хорошо, — улыбнулся поддерживающе Ирлан, — они не со зла. Не обращай внимания.

Анди прищурилась. Спросила недовольно:

— Давно понял?

— Видишь ли, я читал труды Райдара Большенога.

— Этот тот белый, что жил у вас в племени, — пояснил Ирлан видя, как непонимающе нахмурилась девушка, — он писал о тебе. Если хочешь, я устрою вам встречу. Он будет рад — ты ему сильно понравилась.

— Двуногий верблюд? — потрясенно спросила Анди, вцепляясь в облучок седла. Неужели? Тот самый, кто учил ее чужому языку, рассказывал о других странах, а она его в ответ — как читать небо, как выжить в песках и что может рассказать ветер.

— Он вписал меня в свой путь?!

Ирлан кашлянул.

— Можно и так сказать. Благодаря этому, о тебе узнали в моей стране.

Анди потрясенно застыла, покачиваясь в седле. То, что о ней узнали чужие люди, прочитав на листах бумаги, с трудом укладывалось в ее голове.

— Гм. Милая. Анди.

Девушка вздрогнула, выныривая из вороха мыслей.

— Не бойся, слова, записанные на бумаге, не имеют власти над человеком. Это лишь буквы, — попытался успокоить ее Ирлан, вспомнив о дурацких предрассудках народов пустыни к записям, потом спросил: — Кстати, ты умеешь читать и писать?

Анди посмотрела снисходительно:

— Моему народу слова Мать пишет прямо в сердце. Но я знаю, что означают ваши закорючки. Двуногий верблюд показывал мне.

Ирлан сглотнул, ощущая, как голова начинает идти кругом. Странное дело, там, в пустыне он не обратил бы внимания на подобное, но здесь «двуногий верблюд», «прямо в сердце», «путь песка» звучали столь чуждо на фоне зелени рощ, мимо которых они проезжали, что сердце сбивало с ритма.

Насколько же я казался ей странным, — думал Ирлан. И как снисходительна она была ко мне.

— Дом! — вдруг крикнул Жарк, ударяя ошалелого от зелени вокруг верблюда по бокам и устремляясь вперед.

Ирлан привстал в седле, вглядываясь в липовую аллею, в конце которой уже виднелся въезд в усадьбу.

Дом. Наконец-то!

Их приезд вызвал не просто переполох. У Анди создалось впечатление, что огромный, нарядный, с белыми колоннами дом взяли, встряхнули, и оттуда горохом посыпались на крыльцо его обитатели.

Анди с высоты своего верблюда с любопытством разглядывала тех, с кем придется делить хлеб и кров.

— Сынок, Ирланушка! — придерживая за полы длинный бархатный халат, к ним торопилась высокая статная женщина, чей возраст лишь добавлял зрелости и величественности природной красоте. Следом выбегали наспех одетые слуги, а женщина уже сжимала в объятиях сына. За ее спиной в очередь на приветствие встал важный, одетый в шелковую пижаму господин — свободная рубашка не до конца скрывала выпирающий животик. Тыл господина прикрывали роскошно-объемная женщина и двое молодых людей: девушка и юноша. Неуловимо одинаковые черты лица наводили на мысль, что перед Анди родственники Ирлана.

— Вернулся! Живой! — по-бабьи причитала леди Элистана, прильнув к груди сына. Рядом от избытка чувств всхлипывали служанки. Похоже было, что молодого господина здесь любили.

Тыльная часть родни взволнованность проявлять не спешила. Мол, рады, конечно, но можно было и не в такую рань заявиться.

Послышался стук копыт, и к парадному крыльцу, обдав пылью застывших около лестницы статуй дерхов, подлетел черно-смоляной жеребец. С него на ходу соскочил высокий стройный мужчина. Растолкав толпу слуг и потеснив родственников, бросился к Ирлану, крепко обнял.

Брат, — догадалась Анди. Тыловые родственники зашевелились. Придвинулись ближе, скрывая Ирлана за своими спинами.

Анди отдала команду верблюду, и тот опустился на колени. Перенесла ногу, чтобы спрыгнуть, но путь преградила рука в коричневой перчатке.

— Позвольте помочь, — произнес неизвестно как очутившийся перед ней брат Ирлана. Анди удивленно моргнула — он ведь только что в толпе был.

— Помочь чем? — поинтересовалась девушка, оценивая отличную выделку кожи на перчатке. Подняла глаза, наткнулась на пристальный взгляд. Вздернула брови, склонила голову, отвечая такой же прямотой. Мужчина прищурился. Усмехнулся, хотел было что-то сказать, но его прервал голос Ирлана.

— Прошу прощения, дорогая, я непростительно отвлекся, — сказал он, подходя и выдергивая ее из седла, точно маленькую девочку. Поставил рядом с собой, приобнял за плечи.

— Надир, разреши представить — моя жена. Анди-Риэль.

Рядом по-разбойничьи присвистнул Орикс, охнул, спадая с лица, Жарк, и раннее летнее утро перед домом вдруг стало вымораживающе холодным.

— Жена?! — потрясенно уточнили из толпы встречающих.

— Да, матушка, — кивнул спокойно, точно говорил о погоде Ирлан. — Безусловно, мы повторим церемонию дома, так что можете готовиться к свадьбе. Прекрасная новость, не так ли? Вы ведь давно мечтали меня женить.

Раздался полустон-полувсхлип, и толпа обеспокоенно зашевелилась. Анди с неодобрением глянула на Ирлана, глазами указала на выносимую на руках леди Элистану, дернула плечом, скидывая руку, но мужские пальцы с силой вцепились в кожу.

— Соглашайся, — настойчиво прошептал мужчина, губы скользнули по виску, обжигая прикосновением, а шепот заставил ощутить дрожь внутри: — Ты же хочешь вернуться домой.

Рука обхватила ее ладонь, и на палец скользнул ободок кольца. Клеймя. Привязывая. Анди хотела было возразить, но Ирлан уже устремился к упавшей в обморок матери.

— Гхм, кхм, — откашлялся Надир.

— Жена, значит, — протянул, явно пытаясь найти подобающие слова. Предложил: — Давайте для начала остановимся на статусе невесты. Назначим день свадьбы. А там… что-нибудь придумаем, Анди-Риэль, — добавил он, явно успокаивая себя.

Анди возражать не стала. Свадьба? Жена? У Ирлана точно был план, но сердце дар-дук принадлежит Матери, а путь лежит в песках. Ее мужчина… умрет, если попробует этому помешать. Анди станет свободна, как только вернется.

— Мне нужно позаботиться о Ночи, — произнесла девушка, поворачиваясь к корзине, где давно проявляла признаки нетерпения дерха.

— Вы заботитесь о дерхах? — спросил таким тоном Надир, точно она только что призналась в том, что является королевой. Кивнул каким-то своим мыслям. Отстранил ее от корзины и сам взял Ночь на руки, перед этим потрепав дерху по голове:

— А ты поправилась, девочка, и новое имя тебе идет. Куда ее? — уточнил.

— В тень на траву, — указала на место под деревьями Анди.

— Что с ней? — старший родственник узрел дерху на руках Надира, выпутался из переживающей над упавшей в обморок леди толпой и устремился к ним с горящим от праведного гнева лицом.

— Так и знал, что не убережет, — бросил он раздраженно, окидывая Анди неприязненным взглядом.

Ночь фыркнула, закатила глаза и рыкнула недовольно, когда господин протянул к ней руку.

— Дядя, вы несправедливы, — покачал головой Надир, укладывая дерху на траву. Та тут же поднялась, разминая лапы, и вообще выглядела гораздо лучше, чем в пустыне. Не зря говорят, подумала Анди с удовлетворением, что дома и родные стены помогают.

— Путь был явно непрост, да и остальные, — он показал на подбежавших к Ночи дерхов, — выглядят отлично. Вы прекрасно о них позаботились, — искренне похвалил он Анди.

— Вы?! — потрясенно втянул живот господин.

— Да, дядя, Ирлан, как обычно, недоговаривает. Я правильно понимаю, что вы наш новый проводник? — любезно, с поклоном, уточнил Надир.

Дядя подобрел. Глянул благосклонно на девушку.

— Именно так, господин, — бесцеремонно влез в разговор Орикс, — и хочу заметить, она к ним лучше, чем к родным детям относится.

— Детям? — вскинул брови Надир. Повернул голову, немигающим взглядом уставившись на гостью.

Анди глазами показала наемнику, какой он дурак. Тот смутился. Кашлянул. Протер ладонью лысую башку и пробормотал:

— Ну… Как если бы они у нее были. То относилась бы. Да.

Господин шумно выдохнул. Неодобрительно покосился на Орикса. А во взгляде Надира заиграли смешинки.

— Наша госпожа лучшая, — решил разрядить сгущающееся напряжение Жарк, — господин Ирлан вон сколько денег за нее отдал в Хайде и ни разу не пожалел об этом.

Анди вздохнула. Орикс попытался разъяренным взглядом убить слугу.

— Позвольте, — растер ладонями заспанное лицо господин, — как это купил?

Девушка пожала плечами. Клеймо не скроешь. Правда все равно всплывет.

— Как обычно покупают людей, — ответила без тени смущения. Ее давно перестало волновать собственное рабство. Было и прошло. Дар-дук сама себе госпожа.

Господин побледнел, потом резко покраснел, став похожим на мясистый помидор. Открыл было рот, но тут же закрыл, нарвавшись на острый взгляд племянника. Круто развернулся и удалился в дом.

Вот и познакомились, подумала Анди, ощущая, как наливается тяжестью голова, а тело требует отдыха. Сколько она в седле? Хочется уже отдохнуть. Интересно, будут ли против хозяева, если она займет кусочек земли, вот здесь, под деревом? Трава выглядела маняще.

— Я приношу извинения за своего дядю. Он прямолинеен и порой груб, но неплохой человек.

Анди склонила голову, принимая извинения.

— Вы, наверное, устали, — проявил догадливость Надир, — я распоряжусь приготовить комнату и отнести туда ваши вещи.

— Жарк, — девушка повернулась к слуге, — проследи, чтобы вещи с тех двух верблюдов отнесли в общую комнату. Там подарки.

А в памяти всплыли слова матери. «Ты едешь к чужим людям. Как бы они ни отнеслись к тебе, какой бы плохой не была их крыша, а еда горькой, ты обязана принести дары. Я не смогла приготовить много, но кое-что нашла».

Что же… Эта семья получит дары, даже если не оценит главный дар, который она принесла в этот дом.

— Дурак, — проговорил с тоской Орикс, провожая глазами входящую в дом тонкую девичью фигуру, — не мог промолчать?!

— А кто первый о детях заговорил? — гневно возразил Жарк.

— Съедят ее тут, — горестно махнул рукой наемник, — а нас с тобой в их комнаты даже на порог не пустят, ибо рылом не вышли. Вот и выходит, что за девочку заступиться будет некому….

— Ее-то? Съедят? — недоверчиво хмыкнул Жарк. — Пойду-ка я лучше посмотрю, что там у нее в вещах, да в подарках.

— Ножи прятать будешь? — понимающе кивнул Орикс, добавляя: — Бесполезно. Она со своим не расстается. Так что предупреди там… Сам знаешь кого, чтобы не трогали девочку. И лучше песок спрячь, который она с собой принесла. Если ты до сих пор не понял, что именно является ее оружием, то ты полный дурак.

— Да понял я, — хмуро пожевал губу Жарк, — только песок этот трогать… Но и за хозяйку боязно… Ладно, придумаю что-нибудь.

И они разошлись, каждый по своим делам.