Глава 18

— Не переживайте за Ночь, о ней сейчас позаботятся, — Надир придержал дверь, пропуская девушку в холл особняка, — а после я обсужу с братом, что делать дальше. Видите ли, за последнее время ситуация с дерхами серьезно изменилась. Я бы оставил обращение в гильдию за помощью на крайний случай.

— О чем ты? — из глубины холла к ним шагнул Ирлан. Окинул девушку встревоженным взглядом, успокоено выдохнул и перевел вопросительный взгляд на брата.

— Как мама? — вместо ответа уточнил Надир.

— С ней все в порядке. Уже пришла в себя. Я послал за целителем Вайнесом. Но думаю, ей нужны лишь покой и время, чтобы смириться, хм, с моим решением.

— Ты всегда был ее любимчиком, — задумчиво произнес Надир, — и никогда не огорчал безрассудными поступками, ну кроме твоего упрямого желания поехать в Хайду. Кстати, я хотел бы обсудить с тобой данный вопрос. Желательно прямо сейчас.

И он бросил многозначительный взгляд на Анди.

— Тут я тебя снова удивлю, брат, — Ирлан самодовольно улыбнулся, подошел к девушке, обнял, бережно прижимая к себе, — ты можешь говорить при ней совершенно свободно.

Надир вскинул брови, пробормотал, потрясенно:

— Ну, конечно.

Оглядел Анди каким-то диким взглядом. Потряс головой. Хотел было о чем-то спросить, но заметив на лестничной площадке ждущую распоряжений служанку, передумал:

— Прошу простить мою настойчивость, отдыхайте. Все вопросы потом. Когда придет Вайнес, я попрошу его осмотреть Ночь.

— Если ей снова станет плохо, — начала было Анди.

— Конечно, — кивнул Надир, — я сразу же уведомлю вас. А пока… Ирлан твоя комната готова. Анди-Риэль, вашу тоже должны были уже подготовить. Приятного отдыха. Увидимся перед обедом.

— Прошу, госпожа, — девушка в длинном платье голубого цвета и белом фартуке поднималась впереди по лестнице, ухитряясь на ходу оборачиваться и бросать на гостью полные любопытства взгляды.

Анди же… глазела по сторонам. В таком большом трехэтажном доме она была впервые в жизни. Здесь все было непривычным: мягкие ворсистые ковры под ногами, картины на стенах — некоторые портреты были узнаваемы фамильными чертами лица, вазы с цветами на высоких подставках, бюсты со слепыми взглядами, пузатые кресла, светильники с кристаллами и тяжелые, с кисточками, ткани на окнах.

Из такой бы пошить халат, — уважительно прикинула толщину гардины Анди.

Нет, мама была неправа. Богатство не всегда исчисляется верблюдами.

— Ваша комната, — девушка толкнула дверь, остановилась на пороге, пропуская Анди вперед и представляясь: — Меня зовут Татти. Я буду прислуживать вам. Если что-то нужно, просто переверните этот кристалл вниз, — и она показала на продолговатый камень, раскрашенный на две части, висящий в рамке на стене.

— Ванна скоро наполнится, — прошла до еще одной двери, распахнула. Анди с любопытством последовала за ней и с ругательством бросилась к трубке, из которой вытекала вода, пытаясь заткнуть ее руками.

— Госпожа, что вы делаете?! — завопила Татти, спасаясь от мечущейся по ванной комнате струи воды. Закашлялась — вода метко попала в рот.

— Прекратите, — просипела, уворачиваясь от пляшущей по стенам воды.

— Это Ты. Прекрати. Лить. Воду.

Мокрая Анди со злостью посмотрела на служанку.

— Да, что же это делается?! Вот так надо! –и не менее мокрая Татти отодвинула ненормальную гостью в сторону, закрутила вентили.

В комнате повисло напряженное молчание.

Обе, тяжело дыша, проследили, как последняя капля величественно упала из крана в полузаполненную ванну. Разошлась кругами.

— Вы что? Ванну никогда не видели? — убирая мокрые пряди с лица и пытаясь выжать подол платья, нервно поинтересовалась служанка. От избытка впечатлений вежливость была временно забыта.

Анди не ответила, загипнотизировано разглядывая белоснежную емкость на золоченых лапах.

Воду она видела и раньше — вся жизнь прошла рядом с озером. Море в Хайде впечатлило, но быстро стерлось из памяти — рабство не позволило насладиться морскими пейзажами. Но в жизни Анди вода никогда не вытекала просто так из трубы, торчащей из стены. Да и мыться в воде? Целиком погрузившись в нее, а не обтираясь и не выливая на себя, бережно расходуя каждую каплю, из ведра?

Служанка растеряно мялась рядом, сбитая с толка странным поведением гостьи.

— Иди, — попросила Анди.

И Татти, благодарно шмыгнув носом, рванула было из комнаты — переодеться, высушиться и рассказать всем — желание поделиться зудело внутри — о ненормальной жене господина, но на пороге остановилась. Поежилась — мокрое платье липло к коже. Окинула сочувственным взглядом вымокшую девушку. По возрасту та выглядела младше ее самой. А поди ты… Жена.

— Давайте, я вам помогу, — предложила храбро, — одежду заберу постирать. И волосы промою. Я вам масло принесла. И мыло вкусное. Вот.

Она открыла баночку, поднесла к лицу гостьи, но та не отреагировала, уйдя мыслями в неведомые дали. Потом очнулась. Принюхалась. Поморщилась и попросила:

— В корзине, обернутой красной тканью, есть бутылочки. Принеси пару. Я тебе покажу, что такое настоящий аромат.

Анди прислушалась к звуку шагов, к хлопнувшей двери. Расправила плечи, наслаждаясь долгожданным одиночеством. Взгляд не отлипал от водной поверхности. Такая чистая. Прозрачная. Тронула рукой — и теплая.

Искушение было слишком велико, и Анди принялась поспешно расстегивать халат.

Ирлан тряхнул мокрыми волосами. Замедлил шаг у гостевых покоев. Прислушался, но внутри было тихо. Никто не кричал. Никто никого не убивал. Усмехнулся — все-таки дикость и кровожадность троглодов сильно преувеличены. Двинулся к лестнице. Спустился на первый этаж. Душ помог прогнать усталость, и ему не терпелось получить подтверждение своей догадке. Постучался. Открыл дверь кабинета. Вошел.

Брат повернулся от окна, держа в руках лилию. Белоснежный цветок источал сильный — на всю комнату — аромат. Ирлан подошел ближе. Протянул руку, получил цветок, повертел его в пальцах. Убедился, что ни единого темного пятна не появилось на лепестках и молча обнял брата.

Проклятие Ашира Третьего в народе звали лилейным. Ходили слухи, что редкий для Аргоса цветок был любим императором. Именно его он чаще всего дарил своей безответной любви — принцессе Бальяры. И букет из белых лилий — их выращивали для его величества в оранжерее — стоял в ее спальне в ту роковую ночь. Вероятно, цветы каким-то образом восприняли часть проклятия. С того времени лилии из императорской оранжереи превращались в гнилой комок, стоило кому-то из проклятых взять цветок в руки.

Когда впервые в их семье проявилось проклятие, Надир купил десяток луковиц из оранжереи.

— Как тебе удалось? — спросил брат, отстраняясь, заглядывая в лицо Ирлану. — Ты уговорил песчаную ведьму снять проклятие и взамен женился на ней? Если так, я возьму твой долг на себя. Ты и так сделал достаточно. Пришел мой черед.

Ирлан опешил. Моргнул. Потом коротко расхохотался, хлопнул брата по плечу.

Надир расслабился, и его лицо перестало напоминать маску.

— Нет, брат, успокойся, Анди не ведьма. Мне так и не удалось найти ни одну из этих отродий в пустыне. Моя жена из племени троглодов. Они давно враждуют с ведьмами, и у них свой путь в песках. Это лучше видеть, чем объяснять. Но если кратко — их стихия песок, сила пустыни, а будущее они читают в словах, приносимых ветром.

Надир озадаченно вскинул брови, посмотрел внимательно на брата.

— Ты изменился, — качнул он задумчиво головой, — и говоришь, точно один из них. Но я безумно рад, что ты жив, — и он крепко стиснул плечо Ирлана. Всмотрелся в лицо брата, отмечая темную от загара кожу, потрескавшиеся от жары губы, выбеленные на солнце волосы, морщинки у глаз. Спросил: — Однако признайся, какую цену ты заплатил? Я хочу возместить все. Да и император, уверен, не останется в стороне. Я уже отправил гонца с известием, кто его спаситель.

— И он захочет отблагодарить нас? — с горькой усмешкой поинтересовался Ирлан. Отвернулся к окну. Прикусил губу, сдерживая эмоции.

О том, кто его настоящий отец, Ирлан узнал, когда старшего брата скрутил первый приступ проклятия. До того дня император успел покинуть сей мир, и трон занял их сводный брат. Рожденный в законном браке.

Двое бастардов не были признаны при дворе, да и не очень-то стремились к признанию. Впрочем, отец по-своему позаботился о них, и вскоре после коронации их навестил брат. Младший.

Странной вышла та встреча, точно сбор будущих покойников, несущих на плечах единую ношу. Проклятых по факту рождения.

Тогда они много молчали. Пили.

— Родителей не выбирают, — сказал Надир, подливая вина, и с ним согласились.

Ирлан пробовал винить во всем мать, но не смог… Нашел сотню оправданий и продолжил любить, тем более что сама она узнала о высоком происхождении бывшего жениха, лишь когда их усадьбу посетил его дядя.

В те времени детей из императорской семьи пытались прятать. Как будто расстояние что-то значило для проклятия. Мальчикам давали чужие фамилии. Отправляли в дальние гарнизоны, где Элистана и познакомилась с женихом. Он был простым офицером, служащим под началом ее отца.

Любовь быстрая, как ветер и всепоглощающая, как летний ливень. Беременность. Отправка домой и обещание, данное друг другу. Долгое ожидание, приправленное сладостью получаемых писем. Приезд. Назначение даты свадьбы и… срочный вызов в столицу, откуда жених больше не вернулся.

Наверное, это была самая странная коронация из всех, когда родственники пихали друг друга на проклятый трон, лишь бы не сесть туда самим.

Как водится в императорской семье, брак с простой графиней был признан политически невыгодным. Беременную вторым ребенком — плод их последней встречи — леди Элистану срочно выдали за герцога Тырнгаева, а взошедший на трон император обручился с принцессой из соседнего королевства.

Герцог был в возрасте, бездетен и с радостью признал обоих сыновей. Свою жену он до самой смерти нежно любил, и она, пусть не сразу, приняла его чувства, перестав вздыхать в сторону любимого мужчины. Время лечит и не такие раны.

— Ты несправедлив к нему, — покачал головой Надир, — Айсхат пытается нас защитить.

— Не верю я ему, — поджал губы Ирлан, — теперь, когда проклятие снято, положение может измениться. Трон перестал быть проклятым, и все, кто так боялся на него даже взглянуть, вспомнят об упущенной возможности. Начнется свара. Нас могут использовать даже против воли.

Надир нахмурился. Потер лоб. Вздохнул.

— Боюсь, ты можешь оказаться прав, но хочется верить, что никто из слуг не проболтается и наше проклятие не всплывет.

— Если только его величество не потеряет голову от радости, — проворчал недовольно Ирлан. Сводному брату он не доверял, да и тяжко верить тому, кто одним указом может отправить подданного на казнь, а всю семью пустить по миру.

— Так что там с твоей скоропалительной, еще и без матушкиного благословения женитьбой? — вспомнил о насущной проблеме старший брат.

— Искренне и по любви, — положил руку на сердце Ирлан. Улыбнулся мечтательно, признался: — Она потрясающая. Каждый день — точно чудо. Совершенно непредсказуема.

Брат недоверчиво прищурился, во взгляде промелькнула легкая зависть. Внезапно он посерьезнел.

— Положение проводника в какой-то степени защитит ее, но своим браком ты погубил много надежд. Этого ей не простят. Не хочешь унижения, тебе придется довольствоваться отшельничеством.

— Я и не рассчитываю на должность при дворе, — отмахнулся Ирлан, признаваясь: — Есть еще кое-какие обстоятельства, но о них позже, сам разберусь. Пока давай сосредоточимся на главном. Вылечим Ночь. Проведем свадьбу и выдержим бой с местным обществом. Не обещаю чуда, но постараюсь придать Анди более привычный вид ко дню торжества. И самое главное… мама.

— Мама, — эхом повторил Надир. Взъерошил светлые волосы, которые волнами красиво доходили до плеч, предложил: — Не люблю врать, но лучше сказать матери, что ваш брак был частью ритуала снятия проклятия. И ты добровольно пошел на него ради всех нас.

Ирлан вскинул брови. Оценил предложение и согласно кивнул.

— Ты прав. Так будет лучше.

— И не забудь, — напомнил Надир, — с тебя подробный рассказ обо всем, что с тобой случилось в пути, а то до меня лишь слухи с кухни доходят о подвигах великого победителя демонов пустыни.

— Жарк, — простонал Ирлан, и Надир согласно кивнул.

— А что там за сложности с гильдией проводников? — вспомнил Ирлан слова брата.

Надир нахмурился. Прошелся с недовольным видом по кабинету. Покачал головой, точно сам удивлялся тому, что собирался сказать.

— Слухов о том, что гильдия не справляется, становится все больше. Да и отсутствие детенышей доверия не добавляет, а дерхи, как ты знаешь, не бессмертны. Их количество сокращается. Так что гильдия пользуется любым предлогом, чтобы изъять дерхов из частных владений. Обвинение в ненадлежащем уходе — то, из-за чего легко можно лишиться животного. Они пытаются сохранить число своих дерхов, просто воруя их, прикрываясь заботой о животных.

Ирлан прищурился. Спросил недовольно:

— И что? Кто-то отдает?

— Всем передавшим дерхов обещается их бесплатная аренда на время путешествия, но…

Брат поморщился.

— Верить гильдии не стоит, — закончил за него Ирлан.

— А еще до меня доходили слухи, что они тайно ищут наследников Гарванских.

Ирлан потрясенно выдохнул.

— Они же все мертвы! Двадцать лет прошло. Никаких вестей. А слухи о найденных наследниках ходили давно. Говорили даже, что кто-то предъявлял права, но гильдия объявила их мошенниками.

— Я тебе более того скажу, — Надир понизил голос, — сам император участвует в поисках.

— Так все плохо? — поинтересовался Ирлан. Брат кивнул.

— Боюсь, мы недооценивали роли Гарванских в этой истории. Дерхи могли бы открыть правду, но они не говорят…

— А ковен?

— Уже подсчитывает прибыль, которая им перепадет после смерти последнего дерха.

Ирлан сузил глаза. Пробормотал:

— Прибить бы их всех. Явно ведь руку приложили к исчезновению Гарванских.

— Многие так думают, — подтвердил Надир, — но без доказательств…

И они замолчали, каждый думая о том, что не за горами то время, когда они проводят в путь последнего дерха…

Анди спустилась к обеду. Наряд выбрала торжественный, чтобы умилостивить духов здешнего дома. Смыла ритуальные узоры на коже, переплела косы, надела украшения, покрыв руки от запястья до локтя золотыми браслетами. В волосах пестрели яркие ленты. В ушах качались длинные серьги. На бровях темнела краска. Шлейфом летел запах любимых духов. Мягко ступали ноги в кожаных сапожках. На боку покачивался родовой кинжал.

Анди осталась довольна собой. Мило улыбнулась проходящей мимо служанке, и та, остолбенев, выронила стопку с бельем из рук. Анди помогла поднять, а после спустилась в сад, проверить Ночь.

Около дерхи суетился худощавый невысокого роста человек с непривычно белыми волосами, торчащими, точно пух у козы, в разные стороны.

Дерха терпела осмотр, но судя по дергающемуся хвосту, завернутым назад ушам и блеску в глазах, терпение было на исходе.

— Спокойно, милая, — наклонилась к ней Анди, села на траву и положила голову дерхи к себе на колени.

Человек с пухом вместо волос заметил, наконец, ее появление, его глаза расширились, рот распахнулся.

— Продолжайте, уважаемый, — вежливо поторопила его Анди. Ночь была не столь терпелива, как хотелось бы.

Мужчина кивнул. Перевел взгляд с нее на дерху и обратно. Кивнул более уверенно. Представился:

— Господин Вайнес. Целитель.

Подчеркнул:

— Так-то я больше по людям, но господин Тырнгаев попросил посмотреть. С его матушкой, слава богам, все в порядке. Легкое потрясение от возвращения сына. Знаете, как бывает с пожилыми людьми? Столько переживаний, дум, страхов…

Анди заподозрила, что этот странный лекарь лечит словами. Заговаривает пациента, пока тот не выздоравливает сам, стремясь избавиться от болтливого целителя.

Кашлянула, намекая, что дерха не человек. И данный метод здесь не сработает.

Господин Вайнес осекся на половине фразы. Скомкал. Перешел к сути.

— Сложно что-то сказать. Вроде как все в порядке. Но физиология дерхов сильно отличается от человеческой. Все-таки магические звери, н-да. Так что вы больше поймете, чем я.

Анди посмотрела с удивлением.

— Я имею в виду как проводник, — смутился целитель.

Анди разочаровано выдохнула. Болтливый человечек лечить не умел. А жаль. Если не останется другого выхода, она проведет ночью ритуал. Благо запасливая мама положила целый мешочек песка. А кровь — Анди прислушалась к шуму птичьего двора, доносившегося из-за деревьев парка — найти будет несложно.

За спиной ощутилось чье-то крайне смущенное присутствие. Анди обернулась. Недовольно прищурилась. Еще одна… В голубом платье с белым фартуком. Глаза на пол лица от ужаса. Трясущиеся руки спрятаны под фартук, отчего кажется, что под тканью кто-то живой.

Народность у них особая в услужении что ли? — хмуро подумала Анди. И кто только берет в дом подобных трусих? Так и искушает сказать «бу».

— В-в-вас п-п-просят на обед, — выпалила служанка, закатила глаза, но в обморок, спасибо пескам, не упала. Только побелела лицом.

— Веди себя хорошо, — попросила Анди Ночь, а то с такой пугливой прислугой даже клыки ощерить преступление.

Поднялась. Поправила пояс с кинжалом. Улыбнулась, как можно ласковее, на что девушка, вздрогнув, внезапно горячо заверила:

— Я тощая, в смысле худая. И совсем не вкусная.

Анди озадаченно моргнула. Так они потому столь пугливы, что их здесь едят? — догадалась. Не каждый день, конечно, а как парадное блюдо для особо почетных гостей. Например, для вернувшегося младшего сына и его жены.

Анди слышала о подобных диких обычаях у некоторых племен пустыни.

Посмотрела с жалостью на бедняжку.

— Не бойся, — проговорила успокаивающе, — я не попрошу тебя на обед.

Служанка затрепетала ресницами, задышала чаще и все-таки упала в обморок.

Целитель действительно оказался по людям. Растер лицо потерявшей сознание девице, поводил руками. Анди ограничилась бы шлепками по щекам или порошком гаучи. Через пару мгновений служанка затрепетала ресницами, шумно вздохнула, села, поддерживаемая целителем.

— Вы ее испугали, — упрекнул господин Вайнес, — надо бы извиниться.

Анди озадачилась. Пожала плечами и… промолчала. Опыт подсказывал, что страх девицы был глуп, как и она сама, и в извинениях не нуждался.

— Матушка, вы зря нервничаете, — миролюбиво произнес Надир, просматривая свежий выпуск новостей перед обедом, — все не столь трагично, как вам кажется. К тому же у Ирлана была веская причина жениться, о которой он вам объявит сам.

Элистана нервно потерла виски, поморщилась, оглянулась в поисках поддержки, но в гостиной были лишь она и старший сын.

— Ужасно! — выдохнула она десятый раз за день. — Эта женщина! В штанах. Без манер. Слуги рассказывают кошмарные вещи о каких-то ритуалах, крови, которую она пьет и кого-то там приносит в жертву демонам пустыни. Да и выглядит так, словно всю жизнь провела на верблюде. Дикарка! Рабыня! И… — всхлипнула горестно, — мой сын. Милый, воспитанный, вежливый и добрый мальчик. Как? — заломила руки, повторяя: — Как так получилось?

— Она его околдовала, — заключила с горячей уверенностью.

— Мама! — с упреком произнес Ирлан, входя в гостиную. Анди он вел за собой, держа за руку. Девушка не выглядела смущенной или растерянной, с детским любопытством осматриваясь вокруг.

— Если кто кого и околдовал, то я ее, чтобы жениться, — и Ирлан, смотря с улыбкой на Анди, поднес ее руку к губам, запечатлевая легкий поцелуй. Его невеста внезапно смутилась, покраснела, дернула руку на себя, прошипев что-то на своем языке.

Элистана моргнула. Откашлялась, ощущая, как равновесие ускользает от нее в который раз за день. Потому что взгляд младшего сына… рушил все надежды на мирный и благопристойный исход.

Она стиснула платок в руках, поджала губы, понимая, что придуманный план придется отменять. Не по врагу замах. Тут требуется оружие весомее…

— Ваш дядя отбыл по делам, его жена с детьми отправились на прогулку, — спокойно, хотя внутри все кипело, проговорила графиня, поднимаясь с кресла, — так что мы отобедаем в семейном, гм, кругу. Прошу, — и первой прошла в столовую, заранее ужасаясь предстоящему обеду. Эта… же не будет есть голыми руками?!

Анди было любопытно, зачем люди потратили столько усилий на украшение собственного дома. Или это особая защита, замаскированная в узоры, зеркала, кружева тканей, картины и многое многое другое?

— Прошу, дорогая, — Ирлан зачем-то отодвинул стул, словно у нее самой отсохли руки. Хотя… хозяйка дома выглядела вполне себе бодрой, но за отодвинутый стул села без возражений.

Ритуал, — решила Анди, не став возражать.

Глянула на раскинувшееся перед ней богатство. Взвесила самый большой из ножей, проверила пальцем остроту, отложила с сожалением. При особом желании и таким убить можно — тени смерти ради развлечения показывали пару трюков, но мороки…

— Если интересуетесь ножами, я подарю вам пару из своей коллекции, — предложил, внимательно наблюдая за девушкой, Надир.

Старший брат ее мужчины напоминал Анди боевого пса. Такие были у хозяина рабовладельческого рынка. С хозяйскими детьми они радостно катались на спине, подставляя брюхо под ласку, а пытавшегося бежать раба разорвали на части за пару минут.

За расслабленностью движений Надира проглядывала сила, за любопытством — острый ум и умение подмечать детали. Мужчина был домашним хищником, с которым не стоило враждовать, а потому она кивнула, принимая дар.

Возмущенно выдохнула Элистана, явно не одобряя, хотя Анди не поняла, что именно. Возможно… она вспомнила попытки мужчин что-то сделать за нее, местные женщины предпочитали быть больными, требуя ухода за собой. Тогда нож — оружие сильных — вызывал у них страх.

— Не бойтесь, — попыталась успокоить мать своего мужчины, — я прекрасно умею обращаться с ножами. У нас на охоту начинают ходить очень рано.

— На охоту? — слабым голосом поинтересовалась леди, бледнее и чаще дыша. Анди уверилась в своих предположениях — леди изображала больную, но не по-настоящему — она уловила бы запах тяжелой хвори, а так… сострадания ради.

— Очень интересно, — подался вперед Надир, — и кто водится у вас в песках?

Тихо, тенями, за спинами заскользили с блюдами слуги. Разговор прервался. Анди напряглась. Глупец тот, кто не боится. Дурак, кто считает себя неуязвимым.

— Я сам, — Ирлан перехватил тарелку у наклонившегося было к Анди слуги, поставил перед девушкой, отрицательно махнул рукой на вино, потребовал: — Принесите воду.

— Все хорошо, — прошептал ей на ухо, коснулся пальцев, сжавшихся на рукояти кинжала.

Анди прикрыла глаза, заставляя себя отпустить тревогу. Это все ветер. Чужой. Наполненный влагой. Он не шелестел привычно песками, а хлюпал, точно бурдюк с водой, искажая слова. А без ветра и песков Анди чувствовала себя беззащитной.

Элистана кашлянула, точно ей тоже не хватало слов. Оглядела большой стол, за которым сегодня собрались лишь четверо: двое против двоих. С усилием улыбнулась:

— На кухне сегодня постарались в честь возвращения Ирлана. Давайте оценим их усилия.

— Вы можете есть так, как вам удобно, — проявил любезность Надир. Элистана чуть побледнела, но возражать не стала, сосредоточившись на своей тарелке.

Анди усмехнулась. Северяне. Двуногий верблюд рассказывал о смешном ритуале: съешь каждое блюдо своим ножом. Анди не верила, но в память эта глупость запала, и вот теперь сама убедилась — не врал сказочник.

Покрутила в левой руке вилку, привыкая, а нож в правую лег, как родной.

— Неожиданно, — проговорил Надир, следя за ее движениями. Прищурился, промокнул губы салфеткой. — Простите, могу поинтересоваться, где вам довелось изучить аргосский? — спросил.

— Ее учил сам Райдар Большеног, когда жил у них в племени, — ответил вместо Анди Ирлан.

— Двуногий верблюд, — поправила Анди, и Надир озадаченно хмыкнул, признавая:

— А ведь и правда похож. У вашего народа зоркий взгляд, Анди-Риэль.