Глава 22

Они молча изучали друг друга. Анди не отрывала взгляд от младшего родственника своего мужчины. От того, кто разделил с ним родовое проклятие и сейчас смотрел так, словно желал разделить еще и женщину. Ощупывал мертвым взглядом, изучая занятную вещица, которую был бы не против присоединить к коллекции.

Анди поежилась. Внутри ожило одно из тех воспоминаний, что хотелось забыть. Помост был в тени, но жар полуденного зноя копился и там. Вокруг толпились покупатели. Шумели, обсуждая вслух достоинства того или иного раба. И она — заледеневшая от ненависти к ним в пекле их взглядов.

Передернула плечами. Сузила глаза, предупреждая. И мужчина удивленно — не ожидал встретить отпор — отступил. Тень за его спиной недовольно сгустилась. Ей не понравилась своевольная девчонка.

— Вы завтракали? — спросил внезапно парень.

Анди только услышав вопрос поняла, что голодна. Но разделить трапезу с этим… Или этими. Тень ведь тоже будет есть.

— Думаю, еще нет, — решили за нее. — Тогда предлагаю отведать местной кухни, она, кстати, неплоха, и обсудить ваше дело за ней.

Анди считала, что никакого дела нет. Есть она. Дерхи. Ирлан. А все остальное — лишний сор, который надо вымести за порог. Но вряд ли его величество обрадуется, узнав о своем статусе в ее глазах. А уж тень… Побелеет от злости.

— Видите, я так торопился познакомиться с вами, что не успел поесть.

Ей намекали, что надо бы срочно исправить досадное упущение. Ветер вдруг сделался плотным, он крутился вокруг, сжимая кольца, ощущаясь рабским ошейником на шее.

Удрать бы, — подумалось Анди. Стукнуть парня по голове, шугануть тень, выпрыгнуть в окно, свистнуть дерхов и на юг. Домой.

— Вы мне не рады, — догадался император, — и, наверное, не знаете, кто перед вами. Простите, моя оплошность. Айсхат Первый, император Аргоса. Не буду мучить вас полным титулом. Можете обращаться ко мне «ваше величество». Как видите, ничего сложного. Я даже не кусаюсь, — парень улыбнулся, и тень посветлела, сделавшись почти незаметной, но Анди было не обмануть…

— Зато я, — ответила она, — кусаюсь.

Смех наполнил комнату. Плечи императора затряслись. В глазах впервые мелькнуло что-то живое, человеческое.

— Потрясающе, — широко улыбнулся его величество, — думается, я не ошибся в своем выборе. Мне кажется, мы отлично подходим друг другу.

Анди вскинула брови. Склонила голову, размышляя. Говорят, что на краю каждой тени стоит ее хозяин, а еще говорят, что за каждым правителем стоит тень его власти, государства и наследства предков. И не всегда понятно, кто кем управляет: тень хозяином или хозяин тенью? Интересно, думал ли об этом парень? Понимал ли, что тень меняет его, подминая под себя… Даже если и понимал, он сделал свой выбор, приняв корону.

— Северному ветру никогда не встретиться с южным, — медленно проговорила Анди, и смех в глазах мужчины погас, сменившись стылым удивлением. Его величество не привык получать отказ.

— Занятно, — проговорил он, осматривая ее с новым чувством — как противника на поле боя,

— давайте прогуляемся, — предложил, и они двинулись неспешным шагом по крытой галерее, где на стенах висели портреты мужчин и женщин, и на каждом был изображен дерх. Анди ежилась под их взглядами, ощущая себя вором, проникшим в чужой дом.

— Мне сказали, вы из Бальяры?

Анди кивнула.

— Видимо там вас и спрятали. Что же. Это было отличным решением, так как убийцы до вас не добрались.

Это было решением пустыни спасти ребенка чужой страны, сделать из нее дар-дук, и Анди сильно сомневалась, что Мать пожелает отдать ее императору. Что бы ни говорили эти люди, вырастило ее именно племя.

— Как вы очутились в Аргосе? Смею предположить, вас наняли как проводника? Я выкуплю ваш контракт. Что касается вашего племени… Заботились бы они о вас лучше, вы не попали бы в рабство. Нет, не смущайтесь. Печати мы уберем. И мне совершенно все равно, кем вы были в прошлом. Главное, что вы леди Гарванская и питомник, наконец, в надежных руках. Признаюсь, мы были уверены, что ваша семья владеет секретной техникой, благодаря которой дерхи размножаются здесь лучше, чем в неволи. И даже те, кто имел личных дерхов, отправляли их сюда, желая получить потомство. Но мы ошибались. Секретная техника — это вы сами. Ваш дар, из-за которого дерхи чувствуют себя рядом с вами в безопасности. Вероятно, дело в том, что вы их понимаете так, как никто другой.

Анди никогда не задумывалась о своем общении с дерхами. Она считала естественным, что чувствует их боль, беспокойство, радость или печаль. Их желания возникали внутри нее легким дуновением ветра. Так Мать иногда разговаривала с ней — едва уловимыми намеками. А беременность Ночи… Тут она точно ни при чем.

Но все же странно ведет путь песка. Ей предлагали стереть прошлое. Забыть обо всем. Стелили новый путь золотом. Украшали шелковыми тканями. Манили горами сладостей.

— Что касается моего предложения. Понимаю, что тороплюсь, и вам надо больше времени, но раз уж я поддался вашему очарованию и не сдержал эмоций, объяснюсь. Для начала — я вдовец и мое сердце свободно. У меня есть сын, а жена… погибла при родах. Питомник дерхов — мое любимое детище. Еще ребенком я обожал проводить время здесь. И когда вступил на трон, первым делом взял питомник под опеку. Н-да… с этим надо что-то делать, но не убедившись, что вы в состоянии вести здесь дела, я питомник вам не отдам. Титул, поместья будут вам возвращены, а вот дерхи… пока останутся под моей властью. Не поймите неправильно, но это слишком ценный ресурс, чтобы отдавать его непроверенному человеку. Вот потому брак с вами идеальный вариант. Вы получаете поддержку короны, дерхам продолжат выдавать довольствие из казны, а питомник официально станет императорским. Я готов дать вам время на раздумье…

— Не нужно, — остановила его Анди. Посмотрела с жалостью. Этот человек был уверен, что на свете может доверять лишь себе и… своей тени. Дерхи были его «песком» в пустыне. И он боялся их потерять.

Дерхи… Усмехнулась. Пора признать то, что они стали и ее «песком» тоже. Прикрыла глаза, погружаясь в калейдоскоп звериных эмоций. Позвала. Не могла не позвать.

— Стойте! Куда?! Вот темные!

Крики неслись по галереи, а вмести с ними катился вал шорохов, пыхтений, цокота когтей.

Распахнулись двери и на них хлынула разноцветная лавина грив, морд, шкур, хвостов.

— Ваше высочество, простите! — неслось на хвосте этого потока. — Вырвались демоны! Не удержать было!

Императора снесло к стене, и он, вжавшись, морщась от боли в отдавленных ногах, с завистью смотрел, как она, счастливо улыбаясь, треплет гривы, уворачивается от длинных языков, шлепает по лоснящимся задам. Дерхов здесь и правда кормили хорошо. И за это надо будет поблагодарить императора… А что до остального. Пусть Ирлан разбирается. Мордобой — чисто мужское занятие.

— Ваше величество, как вы? — с беспокойством уточнил Листах.

Император досадливо отмахнулся. Он шел за текшей впереди разноцветной рекой из мохнатых грив и лоснящихся спин, ища взглядом стройную фигуру «полководца», и не мог подавить чувство зависти. Ведь его, правителя этой страны, который не жалел золота на кормление дерхов отборным мясом, эти засранцы никогда так не полюбят.

Поморщился от боли в оттоптанных ногах. Отряхнул брюки от налипшей на них шерсти. Он должен быть там, впереди. Ладно, можно и рядом. Хотя… Кого он обманывает? Чуточку позади его тоже бы устроило, но не в самом хвосте!

— Прошу прощения, не уследили, — винился, причитая, идущий рядом глава гильдии. Айсхат покосился, поймал восторженное выражение лица, взгляд, устремленный вперед и подумал, что глава проводников недалеко ушел от дерхов в степени почитания новой владелицы питомника.

Девчонка! — стиснул зубы, едва сдерживая раздражение. Никакого почтения! Дикарка! Еще и посмела отказать.

— Мне нужна полная информация о ней, — потребовал он.

Надо было заранее подготовиться, изучить историю ее жизни, но он решил, что брак с императором сам по себе настолько хорош, как и положение леди Гарванской, что затруднений не возникнет.

Господин Лигдарский почему-то побледнел, нервным движением промокнул платком вспотевший лоб и заверил:

— Мои люди подготовили отчет. Все, что смогли собрать за столь короткое время. Сами, понимаете, отчет не будет полным.

Айсхат подавил тяжелый вздох. За время правления он мастерски научился определять по виду докладчика о хороших или плохих новостях ему собираются донести. Судя по нервности Листаха, новости его ждали препаршивые.

— Накройте нам в саду. Думается, госпожа захочет продолжить общение с дерхами.

И, может, хотя бы за стол их не потянет, а пробиваться к ней через животных –окончательно терять лицо.

И вот что не так с этой девчонкой? Он молод, красив, богат. Еще и император. Мечта, а не мужчина. Но эта… смотрит на него, словно на паука в туфле. Вдобавок пытается спорить. Троглодка, видите ли.

Страх внезапно коснулся сердца. А если она решит вернуться в пустыню? Что тогда? Не силой же ее удерживать.

Никуда она не денется, — попытался успокоить себя император, — дерхи ее не отпустят. А пустыня… жуткое место. Им там не выжить.

Стол накрыли на большой поляне. Слуги виртуозно маневрировали, перешагивая с подносами в руках через разлегшихся на траве дерхов и стараясь не наступить на длинные хвосты и не быть укушенными за это.

Ближе к центру плотность звериных тел возрастала, пробираться становилось труднее.

— Вы их совсем избаловали, — попенял главе гильдии император, высматривая свободный клочок земли, куда бы встать. Дерхам было неведомо почтение к коронованной особе, а потому они скалили зубы, предупреждая о неприкосновенности собственных хвостов и лап.

Вот ему по ногам можно, а на их хвосты и кончиком туфли нельзя?! — возмущался Айсхат. Исключительно про себя.

— Прошу прощения, — извинился, огибая темно-шоколадного крупного самца. Ему в ответ лениво показали зубы.

Темные, они просто звери, но он чувствует так, словно у него уводят корону из-под носа!

Под столиком тоже кто-то лежал, но Айсхат решил не усугублять ситуацию, успокоив себя тем, что не на столе же! Нет, на столе, как и должно, были расставлены приборы, блестел серебряный колпак, прикрывающий блюдо с горячим, одуряюще пахли свежие булочки, разноцветным ожерельем стояли фарфоровые мисочки с вареньем, маслом, икрой. Рядом со столом с невозмутимыми лицами застыли двое слуг, но красные пятна на щеках и устремленные в горизонт взгляды выдавали нервозность обстановки. Мало того, что сам император их посетить изволил, так еще и дерхи по ногам топчутся. А на краю стола лежал подготовленный отчет…

С него Айсхат и начал, надеясь, что запах свежего хлеба приманит дикарку за стол. Не привык он бегать за кем-то.

Прочитал. Сдержал порыв швырнуть отчет в главу гильдии, следом запустив молочник. Скрипнул зубами. Ну а кому понравится, когда прекрасный план — и дерхи под присмотром, и место императрицы занято — летим к темным в бездну?

— Почему сразу не сказали, что это дерхи Тырнгаевых? — спросил тяжело, потирая переносицу. Отличное настроение сменилось черное меланхолией, и захотелось провести парочку репрессий, исключительно с целью освежить память подданных кто тут главный.

— Виноват, — склонился в поклоне Листах.

Ну да, он же не в курсе особых отношений императора с этой семьей. В принципе, никто не в курсе, кроме императора, сводных братьев и их матери. Так что в глазах подданных никакого исключительного отношения к этой семье быть не должно.

— Младший Тырнгаев не просто привез ее из Бальяры, — пояснил Айсхат причину своего недовольства, — именно она сняла проклятие с моего рода. Так что я ей обязан. Мы все ей обязаны.

Вытянутое лицо главы гильдии говорило о том, что новость для него неожиданна. В чем-то граф Тырнгаев и сам виноват. Не стоило ему скрывать личность спасителя от императора, а так Айсхату пришлось увязывать два дела в одно.

— Она действительно его невеста? — поинтересовался он.

— Так было объявлено на приеме, — подтвердил Листах.

И не пришлось бы выставлять себя дураком, делая предложение невесте брата. Впрочем, предложение он все равно бы сделал, только иначе.

Однако Ирлан его удивил. Не побоялся осуждения семьи, общества. Ведь он не знал, что она из рода Гарванских, а все равно решил жениться на дикарке из Бальяры. И чем она его околдовала?

Айсхат нашел взглядом сидящую на траве Анди. Утренний свет падал сбоку, подсвечивая золотые пряди в темных волосах. Темная от загара кожа казалась бархатной. Огромные черные глаза притягивали взор. Фигура у девушка была мальчишеской, но Айсхату нравились именно такие. Он вообще подозревал, что вкусы у него с братьями совпадают.

Неволить не стану, — решил внезапно. Если сама захочет сесть на трон, а нет — найдется другой вариант. Ирлану не понравится, но кто его спрашивает, когда речь о стабильности трона?

— Стой! — Надир ухватил Ирлана за плечо, останавливая. Тот скинул руку.

— Городские пути закрыты до утра, дурень! — крикнул в спину брат. — Да и как ты собираешься добраться до питомника без проводника?

Ирлан замер, повернулся, посмотрел бешенным взглядом, бросил зло:

— Тогда поеду по старинке на лошади.

— И потеряешь три дня в дороге, когда путями меньше трех часов.

Ирлан застонал. Потряс головой. Растер грудь. Внутри все горело от гнева.

Как?! Они?! Посмели?! Увести у него Анди. Когда девушка исчезла, ему показалось, что померк весь свет. На него точно колпак надели, сковали цепями. В голове билась лишь одна мысль: «Анди! Как она там?» Если они причинили ей вред… Скрипнул зубами, ощущая, как внутри растет желание убивать. Он не посмотрит, кто стоит за похищением, хоть сам император. Анди принадлежит ему.

— Мы будет у врат с рассветом, — пообещал Надир. — Верь мне. Я достану проводника.

Туман расползался белым облаком по двору, копился в низинах, и убирающие двор слуги вырастали из него точно призраки. Они торопились к дому, неся в руках посуду, стулья, фонари. И спешили обратно. После уборки их ждала теплая постель, а его — Ирлан криво усмехнулся — бессонная ночь.

Гости спешно разъехались. Удивляться не стали — похищение дерхов успело стать обыденностью. Хозяевам принесли соболезнования и оставили разбираться со своими проблемами. Хотя… что там разбираться. Всем известно, кто стоит за питомником.

— Бедная девочка, — на крыльцо, кутаясь в шаль, вышла графиня. Постояла рядом, потом обняла со спины, и Ирлан ощутил, как защемило сердце, защипало в глазах, нахлынуло подзабытое с детства чувство, когда весь мир умещался в теплых руках.

— И ты у меня бедный, — материнская рука ласково взъерошила волосы, — вечно влюблялся в кого-то… неподходящего. То в дочку лесника, то в гимнастку из цирка, а последний раз вообще в табор сбежал. Цыганка тебя пленила.

— Мама! — возмущенно выдохнул Ирлан. И вроде уже взрослый мужик, научился решать свои и чужие проблемы, пылевую бурю пережил, с демонами бился, а чувствовал себя снова глупым и несуразным подростком.

— Да ладно, я же не ругаюсь, сама вон такая… — и мать тяжело вздохнула.

Ирлан повернулся, осторожно обнял за плечи, притягивая графиню к себе.

Какая она маленькая, — мелькнула удивленная мысль. Хотя она всегда была такой, это он вырос.

— Ты не виновата, — проговорил, вдыхая до боли знакомый аромат любимых духов матери, — и выбрала лучшего, просто ему не дали выбрать тебя.

За это он, наверное, никогда не простит отца. Мать давно простил, а вот отца… не смог, пусть тот и постарался устроить судьбу любимой женщины.

— Это правда, что говорят слуги? Мол, маг определил — Ночь беремена? — спросила внезапно Элистана.

Ирлан вздохнул — происшествие не удалось удержать в тайне. Надо будет проследить, чтобы слуги не болтали лишнего.

— Ты знаешь, твой дяди имеет обширные связи при дворе.

Ирлан знал. Впрочем, о значимости этих самых связей ведал даже Бобик на дворе — дядя обожал сыпать именами и титула, умалчивая подробности совместных дел. Ирлан и не вникал. Он с детства недолюбливал брата матери, услышав однажды, как тот бросил с презрением сестре: «Нарожала бастардов, чему радуешься, дура?».

Но мама привечала старшего брата, его семью, чванливую жену, пустую дочь и сына-балбеса, вздыхая: «Какая-никакая, а родня».

— Так вот, — мама поправила шаль, встала рядом, облокотившись на перила и вглядываясь в туманную темноту ночи, — он рассказывал, что в питомнике большие проблемы с рождением новых дерхов. Точнее, их нет. Детенышей. И винят в этом Гарванских. Говорят, император тайно пытается найти оставшихся наследников, чтобы исправить положение.

— И что, мама? — устало спросил Ирлан.

— Если Ночь и правда беремена, не означает ли это, что наш проводник сможет заменить Гарванских? Что у нее тот же талант?

— Даже если это так, — возразил Ирлан, — она моя невеста, точнее жена.

— Боюсь, мой мальчик, в таком случае тебе ее не отдадут, — со вздохом сказала графиня, — а ссориться с короной…

— Я разберусь, мама, — пообещал Ирлан, заработав неодобрительный взгляд матери.

Завтрак стыл, вместе с теплом блюд уходило и терпение императора. В конце концов, он первое лицо государства. У него полно дело. Министры, доклады, совещания –как же он устал от этих совещаний и бесконечных проблем. Править государством — это как ходить по тонкой доске над бездной. Вечный балансир между силами. И пусть власть императора незыблема как скала, но человеческая жизнь хрупка и конечна, а потому нигде не сказано, что императором должен быть именно Айсхат Первый и никто иной. За каждым его шагом наблюдает столько глаз, что невольно мечтаешь о повальной слепоте подданных и родственников. Родственников особенно.

— Леди Гарванская, — терпение все же лопнуло, а смотреть, как она воркует с дерхами стало невыносимо, — вы не составите мне компанию? Поверьте, холодный омлет отвратителен на вкус.

Перед ней целый император унижается, а она…

Встала, неспешно двинулась к столу и дерхи САМИ! убирались с ее пути, образуя коридор из разноцветных тел.

Села. Осмотрела выставленные блюда. Почесала за ухом черного дерха, пристроившего башку к ней на колени. Кто-то залег под стулом, остальные расположились вплотную. Айсхат почувствовал себя взятым дерхами в плен.

— Прошу, — вежливо улыбаться его приучили в любых обстоятельствах, даже если на ноги примостилась чья-то жирная задница.

Император осторожно вытащил ногу из-под зверя и… поставил сверху.

«Только попробуй укусить».

«Жить надоело?»

Обменялись они взглядами с рыжим дерхом.

— Вкусно, — восторженный возглас отвлек их от дуэли.

Айсхат сел поудобнее, используя спину зверя как подставку для ног. Отломал кусочек омлета, в который был завернут птичий паштет. Прожевал. Согласился — божественно. Вкус приятно оттеняла нотка кислинки, которую придавал блюду ягодный соус.

— Я передам повару вашу благодарность.

Светская беседа — всегда и везде, даже в таких, гм, обстоятельствах и с таким собеседником.

Дикарка ела аккуратно, смакуя каждое блюдо и точно прислушиваясь к чему-то. На лице — отстраненное выражение напряженно размышляющего о чем-то человека.

Айсхат не лез с фразами о погоде. Ему самому не мешало обдумать сложившееся положение.

Слуги, проявляя чудеса акробатики, меняли тарелки, подливали сок, кофе, предугадывая желания гостей.

— Почему ты искал именно Гарванских?

Вопрос прозвучал громом среди ясного неба. Айсхат поперхнулся. Слуга, державший кофейник в руках, дернулся и на белоснежной жилетке появилось коричневое пятно.

— Кхм, — кашлянул император, промокнул салфеткой рот, размышляя, указать ли новоявленной леди на оскорбление или сделать вид, что ничего не произошло? И вообще-то, вопросы здесь должен задавать именно он.

— Разве в мире нет одинаковых песчинок? Не встречаются похожие, но не родные по крови люди? Так почему бы тебе не поискать тех, кто мог заменить Гарванских?

Леди оценила вытянувшееся выражение его лица. Задумалась.

— Я сказала что-то не так, брат моего мужчины?

Слуги закаменели, делая вид, что разом оглохли и ослепли.

Айсхат все-таки выдал себя — не каждый день его называют «братом моего мужчины» — дернул локтем, спихнув вилку на землю. Палевый дерх поспешил поднять ее и передать хозяйке.

— Благодарю, — кивнул Айсхат на возвращенную обслюнявленную с прилипшей травинкой вилку. Посмотрел беспомощно на слугу, тот понятливо кивнул и, высоко задирая ноги, поспешил за новым прибором.

Император покачал головой. Надо же. «Брат моего мужчины». И с завистью подумал, что многое бы отдал, что быть этим самым мужчиной, а не его братом.

Махнул оставшемуся слуге:

— Свободен. Передай, чтобы нам не мешали.

Столь родственный разговор стоило вести наедине.

— То есть Ирлан — твой мужчина? — поинтересовался.

Девушка кивнула.

— Не муж и не жених? — продолжил допытываться Айсхат.

Леди вздохнула, отложила надкушенную булочку и пояснила:

— Выбор дар-дук — это выбор Матери, а пустыня не любит делиться своим, ваше величество.

Айсхат поежился. От этих слов несло безжалостно палящим, и он начал понимать, что соперничать за девушку ему придется вовсе не с Ирланом, а с кем-то иным, более могущественным, для кого его титул лишь слова.

— Наедине можешь не соблюдать церемонии, — дал он запоздалое разрешение, — раз уж мы одна семья. И касательно твоего вопроса — мы пытались, но кто этих дерхов поймет! После пары мошенников, которые утверждали, что могут читать мысли дерхов, мы оставили поиски. Но если ты нам поможешь…

Он и сам знал, как хрупко положение питомника, когда вся надежда строится лишь на одном человеке.

— Помогу, — кивнула леди.

Айсхат выдохнул, ощущая, как возвращается уверенность. Наконец, он в своем деле: издать указ, организовать процесс и попинать подданных, чтобы шевелились.

— Мы откроем прием в школу проводников. Учеников будешь отбирать сама. Надеюсь, среди них попадутся достойные, у которых будет такой же дар, как у тебя. Что касается твоего мужчины…

Император махнул рукой, подзывая слугу.

— Поставьте еще два прибора и принесите стулья. Прикажи стражам пропустить двух мужчин, которые тайно проникли на территорию питомнику, не причиняя им вреда, и пригласите их на завтрак.