Глава 4

Мне не терпелось поскорее переодеться, но Вера Петровна настояла подождать до завтра, когда меня переведут в обычную палату. – Я утром выйду на смену и помогу, – пообещала она. Олег с Андреем вечером тоже ушли домой, на ночном дежурстве сегодня оставался другой врач. Перед уходом каждый из них заглянул ко мне попрощаться и пожелать спокойной ночи. Я попыталась задать им наводящие вопросы, чтобы вычислить, кто же из них совершил тот широкий жест, но никто из них не прокололся. Похоже, потом придется спрашивать прямо, иначе меня замучают любопытство и чувство вины. В конце концов, надо же мне поблагодарить за помощь своего «рыцаря», как выразилась Вера Петровна? Ночью спала плохо. Снились кошмары, связанные с аварией, покойный муж, с которым мы опять ругались. После одного из таких снов я проснулась в слезах и потом не смогла опять заснуть почти до самого утра. Но только снова задремала, как появилась молоденькая медсестра, чтобы снять показания с приборов, измерить мне температуру и сделать очередные инъекции обезболивающего и антибиотика. В девять наконец пришла Вера Петровна, принесла завтрак. – Ну как вы сегодня, милая? – поинтересовалась она. – Немного лучше, – ответила я. – Сейчас позавтракаете, и я отвезу вас на перевязку. Олег Николаевич как раз скоро освободится. – А Андрей Александрович? – сама не знаю, почему спросила еще и о нем. Олег, как я успела понять, числился моим лечащим врачом, а Андрей вроде как не имел ко мне прямого отношения. Не считая нашего знакомства, конечно. – Он пришел, но его сразу вызвали на срочную операцию, – сказала Вера Петровна. – Что-то вы плохо едите, невкусно? – Нет, просто нет аппетита, – призналась я. Медсестра сочувственно вздохнула: – Понимаю, но надо хоть немного поесть. Заставить себя, чтобы скорее выздороветь. Я кое-как съела половину порции гречневой каши, запила сладким чаем, и Вера Петровна унесла посуду. Вернулась она уже с креслом-каталкой и помогла мне подняться, чтобы пересесть на него. Когда мы проезжали мимо стеклянных дверей, я поймала в них свое отражение и ужаснулась: бледная, с синяками и ссадинами, волосы спутаны и похожи на солому. Мне срочно нужны зеркало и расческа! – Привет! – Олег, увидев меня, радостно улыбнулся, словно не замечал моего жалкого вида. Раньше после расставания я много раз представляла нашу встречу спустя годы, но и подумать не могла, что она будет такой. – Привет. – Я тоже выдавила из себя улыбку. – Как прошла ночь? – Он сам помог мне переместиться с кресла на кушетку. – Не скучала? – Не скучала, – усмехнулась я. – Спала. – Сон – это хорошо, – Олег принялся осторожно избавлять меня от старых бинтов. – Я тоже сегодня спал как убитый после ночного дежурства. Ну что сказать, шов красивый, заживает отлично, к вечеру, наверное, можно будет снять дренаж. Надо передать Андрею, он сегодня на ночном дежурстве будет. Вера Петровна! – Да, Олег Николаевич? – сразу бодро откликнулась она. – Переводим Ульяну из реанимации в обычную палату. Можете пока передать на посту, а я сам сменю повязку. – Как скажете, Олег Николаевич, – усмехнулась медсестра и оставила нас одних. – Олег… – позвала я. – Да? – Он оторвался от обработки моего шва и поднял на меня глаза. – Спасибо за то, что ты вчера для меня сделал. Мне очень приятно, – прямо про покупки я все же не решилась спросить, но надеялась, что и такой жирный намек будет понятен ему. – Э-м-м… Не за что. – Олег улыбнулся. – Мне самому приятно было это сделать. Значит, я не ошиблась. Это он. – Я потом, когда выпишусь, верну или отблагодарю… – Какая благодарность? – Он нахмурился, но тут вернулась Вера Петровна. – Олег Николаевич, все готово. – И она посмотрела на меня. – Прямо отсюда можно переезжать в новую палату. – Отлично, у меня тоже уже все готово. – Олег ловко закрепил свежую повязку. – Скоро зайду к тебе, – сказал он мне, уже провожая нас до двери. Я кивнула ему с ответной улыбкой. У дежурного поста нас остановила медсестра. – Это ведь ваш? – спросила она, показывая мой телефон. – Вам кто-то долго звонил. – Спасибо. – Я забрала свой мобильный и взглянула на экран, где висело сообщение о неотвеченном вызове. Это была свекровь. Я не спешила перезванивать сразу, на этот разговор мне нужно было настроиться. К тому же меня привезли уже в новую палату, и пришлось переключить внимание на обустройство там. Помимо меня в палате обитали еще трое: совсем молоденькая девушка с фиксатором на шее и гипсом на ноге, пожилая худенькая женщина с повязкой на руке и среднего возраста дама с ярким макияжем и рыжим начесом. Как оказалось позже, последняя сегодня готовилась к выписке. – Мне очень нужно в душ, – сказала я полушепотом Вере Петровне, которая хлопотала вокруг меня. – Мне можно? Хотя бы голову помыть. Я провела рукой по волосам, на кончиках которых кое-где виднелись пятна засохшей крови. – Под душ полностью пока нельзя, но я сейчас что-нибудь придумаю, – ответила медсестра. Она вернулась минут через десять и повезла меня в душевые, где помогла слегка освежиться, не задевая повязку, и наконец помыть и подсушить голову. От этого мне стало чуточку легче, словно открылось второе дыхание. – Иногда для счастья нужно так немного, – усмехнулась я, благодаря Веру Петровну. – Особенно нам, женщинам, – поддержала меня та. Теперь я могла переодеться в чистую и новую одежду и уже не стыдиться так своего вида. Вера Петровна провела меня обратно в палату и отправилась по своим делам. Рядом с девушкой-соседкой уже сидел какой-то парень с замотанной бинтами головой и гематомой на пол-лица. Они нежно держались за руки и о чем-то шептались. – Операцию делали? – завела со мной разговор вторая пожилая соседка, добродушно улыбаясь. – Да, селезенку вот вырезали, – прочистив горло, ответила я. – Воспалилась, увеличилась? – сочувственно уточнила она. – Нет, после аварии. Женщина с еще большим сочувствием зацокала языком. – Наша Настюша тоже после аварии, – она кивком показала на девушку, – разбились с женихом на мотоцикле. К счастью, оба живы. Теперь вот в соседних палатах обитают. – На ее губах появилась легкая улыбка. – Молодежь такая отчаянная… А меня вот – моя собачка укусила. – Женщина приподняла свою больную руку. – Она сильно заболела, ветеринар уколы прописал, а она у меня такая трусиха, взяла от страха и цапнула за ладонь. Ну цапнула и цапнула, даже крови не было, так, ранка небольшая. Я и внимания не обратила, главное, укол Тусеньке сделать удалось, – она усмехнулась. – А назавтра просыпаюсь – рука опухла, дергает, болит. К вечеру еще хуже стало. Муж повез в больницу самотеком. Оказалось, инфекция попала в рану, да так, что до сепсиса чуть дело не дошло. Оставили меня в больнице даже. А я ж за Тусеньку свою переживаю, как там с ней муж справится один… Но, слава богу, он говорит, на поправку пошла девочка наша. И меня, надеюсь, долго не продержат. – Я б такую собаку усыпила сразу, – скривила малиновые губы дама с макияжем. – А я б таких, как вы, усыпляла. – Пожилая женщина нахмурилась и проворчала в сторону: – Чем больше узнаю людей, тем больше люблю животных. – Северинец. – В палату заглянула незнакомая медсестра. Обращалась она к даме. – Ваша выписка готова, можете забрать на посту – и свободны. – Наконец-то. – Та сразу поднялась, похватала свои сумки-пакеты и ринулась к выходу. – И даже не попрощалась, – хмыкнула ей вслед хозяйка Тусеньки. А у меня в этот миг зазвонил телефон. Руки вспотели: на экране снова светилось «свекровь». Но тянуть больше не имело смысла, и я приняла вызов. – Да, – мой голос прозвучал сдавленно. – Ульяна, ты? – голос свекрови, наоборот, был резким и отрывистым. – Да, Надежда Павловна. Как вы? – заставила себя спросить я. – А ты как думаешь? – В динамике послышался всхлип. – Без Димочки моя жизнь закончена. Как ты могла это допустить? – Я? – Внутри меня стало расти напряжение. – Да, ты! Уверена, что это из-за тебя он не справился с управлением. Ты его довела. Как всегда. – Всхлипывания перешли в завывания. – Это неправда, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Неправда… – Похороны завтра. – Свекровь перестала плакать так же быстро, как и начала. – Я не могу прийти, я ведь в больнице, – всегда в разговоре с ней я невольно начинала оправдываться. – Еще утром была в реанимации… – Ну конечно, чего от тебя еще можно ожидать? – тон ее стал оскорбленным. – Но я даже рада. Не хочу тебя там видеть. И почему вместо моего мальчика не умерла ты? – прошипела она в динамик и отключилась. Я ощутила, как по щеке побежала слеза. – Ульяна? Вздрогнув, я обернулась на голос. В шаге от моей кровати стоял Андрей. *** Андрей Лавров Этот рабочий день начался с экстренной операции: привезли больную с острым панкреатитом. Не успел Андрей выйти из операционной, пришлось заниматься другим поступившим пациентом с закрытым переломом. И когда он первый раз смог присесть и выпить кофе, часы показывали начало второго. – Сходим в буфет? – предложила Алена, которая работала сегодня с ним в паре в обоих случаях. – Я потом схожу, пока не хочу, – ответил Андрей. – А у меня аж живот скручивает от голода, – пожаловалась анестезиолог. – Утром не успела позавтракать. Тебе, может, взять что-нибудь? – Нет, спасибо, – Андрей покачал головой. – Тогда я быстро. – Алена ринулась к дверям, где столкнулась с Олегом. – А тебе взять что-то, Олежка? – Два пирожка с мясом, – тут же сориентировался он. Алена кивнула и убежала. Олег, тоже налив себе кофе, сел рядом с другом. – Ульяну из реанимации я перевел в палату, – сообщил он Андрею. – Хорошая новость. В какую? – уточнил Андрей. – В шестую. Хотел в платную ее определить, но они сейчас все заняты. Но Андрея шестая палата устраивала куда больше: в отличие от платных, которые размещались в дальнем конце коридора, она была ближе всего к ординаторской. Да и находилась под наблюдением Веры Петровны. Он допил кофе и поднялся. – Пойду дальше работать. Ему нужно было проверить одну свою пациентку, которая так удачно лежала в той же шестой палате. Ульяна разговаривала с кем-то по телефону, и по ее щеке текла слеза. Андрей на мгновение даже растерялся, не зная, как реагировать. Но тут она опустила руку с телефоном, и Андрей подошел ближе. – Ульяна? – Привет. – Она вымученно улыбнулась и поспешно вытерла слезу. – Привет. Все в порядке? – Андрей чуть нахмурился. – Да, все нормально, – ответила Ульяна и улыбнулась уже бодрее. – Чувствую себя тоже получше. А ты как? – Все как всегда, – он, усмехнувшись, пожал плечами. – Олег сказал, ты сегодня дежуришь в ночь. – Да, так что буду охранять твой сон. Эта случайно вырвавшаяся у него фраза вызвала у Ульяны смущенную улыбку. А еще он заметил, что она переоделась в то, что по его просьбе купила Вера Петровна. Халатик в алые маки сидел на Уле несколько мешковато, но ее это ничуть не портило. И на лице у нее наконец появился легкий румянец, а свои светлые волосы она собрала в милый хвостик на затылке. Прошло десять лет, а Ульяна действительно совсем не изменилась. Разве что взгляд. Когда-то он искрился и был открыт миру, а сейчас стал угрюмым и затравленным. И, кажется, дело не только в аварии и гибели мужа. А если учесть, что она охотно переоделась в купленные вещи, родня ее никак не спешила навещать. – Ой, Андрей Александрович! – окликнула его радостно пациентка. – А я и не заметила вас сразу. – Как ваша рука, Нина Евгеньевна? – Он повернулся к женщине. – Да уже лучше! Может, выпишете завтра? – с надеждой спросила она. – Меня Тусенька ждет. – Я вас выпишу, вы ей снова решите сделать укол, а потом опять вернетесь к нам, – пошутил Андрей. – Нет, уколов делать не буду больше, муж ее теперь в ветлечебницу возит на эти уколы, – засмеялась Нина Евгеньевна. – И все равно до пятницы я вас никуда не отпущу, – Андрей был непреклонен. Нина Евгеньевна тяжко вздохнула, но возражать больше не стала. – Обед! – громкий голос медсестры прервал все остальные разговоры. В палату въехала тележка, и сразу запахло едой. Желудок Андрея сжался от голода. Все же зря он отказался от обеда. – Приятного аппетита, – пожелал он пациентам и сказал уже отдельно Ульяне: – Я загляну еще. И ее ответная улыбка согрела ему сердце. Но стоило ему выйти в коридор, как его окликнула бывшая жена: – Лавров, ты сегодня дежуришь ночью? – Да, а что? – Андрей остановился. – Отлично, я тоже. Тогда подойду к тебе часов в восемь, есть разговор, – сказала Вита. – По работе? – Личное, – она усмехнулась и, развернувшись на каблуках, пошла прочь. *** – Ну что, попробуете пройтись сама до процедурной, милая? – спросила меня вечером Вера Петровна, которая, к моей радости, сегодня тоже была на ночном дежурстве. – На самом деле надо потихонечку начинать ходить. – Попробуем. – Я ойкнула, когда при первом же движении в шов стрельнуло болью. – Ничего, – медсестра меня поддержала за талию, – сейчас снимут дренаж, станет легче. Весь путь до процедурного кабинета Вера Петровна шла рядом, страхуя меня. Андрей предупредительно открыл перед нами дверь и уже сам помог дойти до кушетки. – Как самочувствие? – спросил он. – Вижу, уже ходишь – это хорошо. – Да вот, решилась первый раз, – я усмехнулась и непроизвольно схватила его за руку, когда попыталась лечь. Он тут же подхватил меня, придерживая и позволяя опуститься плавно. – Последние исследования говорят, что после операций пациенту нужно как можно раньше начинать ходить, по возможности, конечно. Это способствует более быстрой реабилитации и восстановлению, так что ты все делаешь правильно. – Андрей улыбнулся мне и обратился уже к медсестре: – Вера Петровна, антисептик, будьте добры. – Когда успели использовать весь хлоргексидин? – ворчливо произнесла та, исследуя шкафчик с препаратами. – Осталось почти на дне. – Мне хватит, – отозвался Андрей. – Тогда держите, а я пойду схожу на склад, а то не дело это. – И Вера Петровна оставила нас одних. Пока они решали вопрос с антисептиком, я успела расстегнуть халат и приподнять подол сорочки, открывая живот. – Сейчас может быть немного больно, но это быстро, – предупредил Андрей. – Думаю, не больнее, чем было сразу после операции. – Я сделала глубокий вдох, а потом, когда Андрей четким движением выдернул дренаж, с шумом выдохнула. – Все, теперь все. – Андрей прижал оставшуюся ранку тампоном с антисептиком. – Очень больно? – Терпимо. – Я чуть улыбнулась. Он кивнул и стал осторожно обрабатывать шов вокруг. Его пальцы едва касались моей кожи, но я вдруг почувствовала легкое волнение и мурашки по всему телу. Такое неуместное странное, но приятное ощущение. Я закрыла глаза, чтобы справиться со всем этим недоразумением. – Больно? – тут же среагировал Андрей. – Нет-нет, – поспешила заверить я. – Просто… устала… – Я уже заканчиваю, осталось совсем немного. – Он все так же аккуратно заклеил шов широким послеоперационным пластырем. – Андрей. – В дверь неожиданно заглянула та самая гинеколог, что осматривала меня. «И его бывшая жена», – всплыло в памяти. Я поспешно одернула сорочку. – О, прости, ты занят, – увидела она меня и тут же отвела взгляд. – Подожду в коридоре. Лицо Андрея при этом осталось бесстрастным. – Осторожно, не торопись. – Он помог мне подняться, а тут и Вера Петровна вернулась. – Вы уже так быстро справились. – Она поставила несколько бутылок с антисептиком в шкафчик и подошла ко мне. – Давайте руку, милая. Ну как, легче немного стало? – Кажется, да. – Я посмотрела на Андрея. – До завтра. – Спокойной ночи. – Он выглядел уже слегка рассеянным, словно ушел в свои мысли. Мы вышли из процедурной все вместе, и Андрей остановился около жены, которая прислонилась к стене, ожидая его. – Что за разговор? – тихо спросил он. Я, держась одной рукой за стену, второй – за Веру Петровну, медленно двинулась к своей палате, но их приглушенные голоса все же долетали до моего слуха. – У папы юбилей, он хочет видеть тебя на нем, – ответила Андрею жена. – Придешь? В субботу. – Не думаю, что это будет уместно. – И все же? Он просил пригласить тебя. Ты же знаешь, как папа к тебе относится. Ну что тебе стоит? Посидишь немного за столом и уйдешь. Обещаю, никаких разговоров о нашем разводе не будет. Я услышала, как Андрей вздохнул. – Я посмотрю свое расписание, – это было последнее, что различила я, прежде чем вошла в свою палату.