***

Школа и занятия с Глашей погрузили Настю в настоящий водоворот самых разнообразных забот и дел. И самым ужасным в этом было то, что они стали редко видеться с Зубаревым. Несмотря на их отношения, Настя у него всё же работала. Ей даже зарплата пришла на карточку, и при виде этой щедрой во всех отношениях суммы, Насте стало не по себе.

Во-первых, было довольно странно получать деньги за то, чего она сама желала всей душой. Во-вторых, в последнее время она слишком пренебрегала своими обязанностями, чтобы получать за это вознаграждение. И именно об этом планировала поговорить с Сашей при встрече. А ещё о предстоящей операции, которую он откладывал и откладывал. Проходил какие-то обследования, но был далёк от назначения даты Икс.

– Мам! Мама! Ты задумалась.

Настя встрепенулась, когда Аглая дёрнула её за рукав, и перевела взгляд на дочь.

– Да, я задумалась. Что ты хотела?

Они сидели и делали домашнее задание. Вроде как неофициальное, но выполнять его всё равно приходилось, потому что Глаша очень переживала из-за того, чтобы в школе всё было сделано на сто процентов.

– Я скучаю по Саше.

Настя даже ручку выронила от удивления. В последние дни Аглая была целиком и полностью увлечена учёбой, и о Зубареве они говорили гораздо меньше, чем раньше. А сейчас выходило, что дочь тоже постоянно помнила о Саше.

– Я тоже.

– И он по нам тоже, я уверена. Может, ты завтра к нему съездишь?

Аглая склонила голову набок и посмотрела на Настю с хитрецой во взгляде.

– А школа?

– Я с бабушкой договорилась. Она меня заберёт и на танцы отведёт.

– Вот как?

Настя усмехнулась, глядя на дочь. Договорилась она, значит. И откуда в этой маленькой головке такие способности продумывать всё наперёд?

– Да. Бабушка сказала, что вообще без проблем. – Пальчики Глаши сложились в знак «Окей».

– Ну, раз без проблем…

Сдержав улыбку, Настя вновь погрузилась в крючочки и закорючки, выписывать которые задали Аглае на дом. И почему Глаша не была дочерью Саши? Так, стоп! Вообще нельзя об этом думать. Эти мысли глупые и несбыточные, потому что всё уже произошло. Она родила ребёнка совсем не от мужчины своей мечты, и теперь задаваться такими вопросами не стоило от слова «совсем». И вообще почему ей вдруг это пришло в голову? Ведь не размышляла об этом ни разу до сего момента.

– Ладно. Завтра я съезжу к Саше. Как раз нужно уже допинать его до больницы, чтобы ложился на операцию как можно скорее, – согласилась она.

– Здорово! – воскликнула Глаша. – И я всё доделала.

Она быстро собрала все свои школьные принадлежности, сунула их в ранец и, довольная собой, начала готовиться ко сну. А Настя смотрела на дочь и понимала – те мысли об отцовстве Саши пришли ей на ум совсем не просто так. Потому что если она и хотела в будущем завести ещё детей, то готова была сделать это только с одним человеком – Александром Зубаревым. Осталось только понять, что он об этом думает, и какие вообще у них для этого имеются шансы. На двоих.

– Ох, как хорошо, что ты приехала! – выдохнула тётя Наташа, когда Настя переступила порог дома Зубаревых. Пришлось немедля всполошиться, потому что тон Сашиной мамы не предвещал ничего хорошего.

– Что-то случилось? – быстро скинув кеды в прихожей, уточнила Настя, встревоженно взглянув на тётю Наташу.

– Да ничего нового так-то, – пожала та плечами. – Бесится только Сашка. Не знаю уж, почему. Из-за операции может предстоящей? Или потому что тебя давно не было…

Тётя Наташа задала эти вопросы рассеянным тоном, и Настя поняла, что тоже вряд ли сможет дать на них ответ. Значит, Зубарев бесится. А она была так отвлечена на жизнь дочери, что вообще забыла о том, что такое вполне могло начаться.

– Я с ним поговорю, – заверила Настя, направляясь к комнате Зубарева. – А вы отдохните немного. И всё хорошо будет.

Когда вошла в спальню Саши, первое, что бросилось в глаза – как он сцепляет зубы. О, она знала это выражение на его лице. Когда вроде как ничего особенного не происходило, но Зубарев всё равно сжимал челюсти с такой силой, что проступали желваки.

– Привет, – мягко поздоровалась она, и Саша с Власом, как по команде, повернули головы к ней. Оба в данный момент были увлечены какой-то настольной игрой, от которой Настя их и оторвала.

– Привет, – откликнулся Влас и тут же поднялся на ноги, будто только и ждал, что спасения извне. – Я как раз кофе собирался пойти попить. Оставлю вас наедине.

И ретировался, укрепляя Настю в её подозрениях. А ей вдруг стало страшно, но одновременно по телу разлился адреналин. С этим мужчиной, что сейчас смотрел на неё, переведя взгляд от захлопнувшейся за Власом двери, всегда так и было. Настоящие американские горки. И полёт на них был без страховки.

– Ты пришла, – констатировал Зубарев, кивая на диван и давая тем самым понять, чтобы Настя села напротив него.

– А я могла не прийти? – вскинула брови Настя, но всё же молчаливую просьбу Саши выполнила. Подошла к дивану и устроилась на нём, сложив руки на коленях как примерная ученица.

– Я не знаю, – пожал плечами Зубарев.

Он старался выглядеть спокойным, но Настя физически чувствовала исходящие от него волны тревоги. Наверное, мать Саши была права – он переволновался из-за того, что Настя отстранилась. Но ведь она сделала это не просто так!

– Я не могла не прийти, потому что я люблю тебя, – улыбнулась она, но улыбка тут же исчезла с её лица, потому что Зубарев впился в него таким взглядом, который идентифицировать чётко не получалось. Только вопрос в голове появился – верит ли Саша ей? Доверяет ли тому, что она говорит?

– Я хотел поговорить с тобой об операции, – произнёс он, не ответив взаимностью на признание Насти. Да ей, наверное, сейчас это было и не нужно.

– Я тоже. Об операции в том числе, – кивнула она.

– Её хотят назначить через неделю.

Настя едва сдержалась, чтобы не отреагировать на это известие радостным криком. Но поняла, что для самого Саши новость об операции не такая уж и радужная. Или она неправильно умела понимать его мысли и реакцию на то, что он произносил?

– И..? – вот и всё, на что хватило Настиного красноречия.

– И у меня есть условие для того, чтобы она состоялась.

Ей ничего не оставалось, как округлить глаза и посмотреть на Зубарева так, будто вообще не понимала, о чём он говорит. А она и вправду не понимала. Получить такой шанс и вдруг искать условия, чтобы он мог не состояться? Нет, это было для Насти слишком…

– У тебя есть условие, которое должна выполнить именно я? – не совсем осознавая, что именно может иметь ввиду Саша, уточнила Настя.

– Да. Его можешь выполнить только ты.

– Тогда я слушаю.

Она совсем не ожидала того, что скажет ей Зубарев после этого, потому когда он произнёс следующие слова, первое время только и могла, что смотреть на него и хлопать глазами. Сделав глубокий вдох, Саша посмотрел на неё совершенно серьёзно и проговорил:

– У меня есть только одно условие. И когда оно исполнится с твоей стороны, я соглашусь на операцию. Это условие очень простое. Ты должна выйти за меня замуж.

– Что?

Насте показалось, что она ослышалась. Они сейчас говорили об очень серьёзных вещах, а тут речь… о замужестве?

– Ты с ума сошёл, – выдохнула она. – Какое «выйти замуж»? Нам срочно нужно отправлять тебя на операцию!

– Я всё сказал. Или так, или никак.

– Но почему? Зачем это нужно делать именно сейчас? Ты боишься, что я с тобой не останусь, если вдруг что-то пойдёт не так?

Зубарев поджал губы, впрочем, совсем скоро они искривились в невесёлой усмешке.

– Надеюсь, что мне тебя не придётся привязывать к себе таким способом. Всё проще гораздо. Если что-то пойдёт не так… вы с Глашей должны иметь всё самое лучшее. Моих денег хватит на вашу безбедную жизнь.

– Саш… ты говоришь ужасные вещи.

– Я говорю нормальные вещи. Это жизнь, в ней бывает всякое.

– А я даже думать о таком не желаю! Всё будет хорошо.

– Конечно, будет. Но я сказал, что мы должны с тобой сделать, и от своих слов не откажусь.

Зубарев произнёс эти слова непререкаемым тоном, и Настя в который раз поняла, что спорить с ним бессмысленно.

– Хорошо, я согласна, – кивнула она, и не успел Саша выдохнуть и улыбнуться, добавила: – Но ты сказал, что операция через неделю.

– Да. И мы всё успеем. Нас распишут через пару дней. Всё будет скромно, но потом обязательно сделаем нормальную свадьбу.

– Через пару дней…

Это известие было таким неожиданным, что Настя не понимала, как к нему относиться. Знала только, что если бы всё шло своим чередом, без вот этой вот гонки, воспринять всё ей было бы гораздо комфортнее.

– Да, хочешь, через три? – обеспокоенно спросил Зубарев, и Настя помотала головой и тихо рассмеялась.

– Нет, через пару, значит, через пару.

Они немного помолчали. О чём думал Саша, Настя не знала, её же мысли скакали с одной на другую.

– Я у тебя сегодня ночевать не останусь, хорошо? Глаша ждёт дома, её и так мама сегодня везде таскает.

– Хорошо. Лучше проведём первую брачную ночь, когда распишемся.

– Саш…

Она опустила взгляд, и волосы закрыли её зарумянившееся лицо. Зубарев протянул руку и отвёл огненную прядь в сторону.

– Я обещаю, что ты об этом не пожалеешь, – проговорил он, и Настя, подняв глаза на Сашу, согласилась:

– Я уверена, что не пожалею. Что бы ни было дальше.

В день, когда собирались ехать в ЗАГС, Аглая вскочила в шесть утра, несмотря на то, что в школу сегодня идти была не должна. Известие о свадьбе мамы она восприняла с таким энтузиазмом, что львиную долю времени Настя потратила на то, чтобы обеспечить дочери наряд на праздник. Да и сама стала воспринимать это событие исключительно в таком ключе.

«Это же праздник, мам! Самый важный для тебя!», – то и дело восклицала Глаша, когда сидела и писала список покупок. И Настя в это поверила.

Её мама тоже относилась к свадьбе дочери именно так. Даже расцвела и будто скинула десяток лет. Настя заметно успокоилась – раз уж окружающие так радовались тому, что они с Зубаревым шли под венец, то и ей грешно было волноваться по этому поводу.

Они вчетвером – мама, тётя Наташа, Глаша и сама Настя – отправились в салон за несколько часов до назначенного времени бракосочетания. Аглая чувствовала себя взрослой и вела себя так же, удивляя не только Настю, но и всех остальных.

Невестой занялись в первую очередь – несмотря на то, что Настя была против, её убедили сделать роскошную причёску, раз уж платье было довольно простым. Хотя, она не считала, что нужно было наряжаться так, чтобы все кругом ослепли, потому радовалась и тому, наряду что успела выбрать в кратчайшие сроки.

– Сашка… изменился до неузнаваемости, – проговорила мать Зубарева, которая тоже как будто разом помолодела. – Спасибо тебе, Настён, за всё.

– Не нужно меня благодарить. – Насте даже неудобно стало за то, что говорила тётя Наташа. – Всё так неожиданно получилось, но сейчас мне кажется, что иначе и быть не могло.

– Мне тоже так кажется, – кивнула та и улыбнулась. – Хотя, я меньше всего об этом думала, когда попросила тебя Сашку к жизни вернуть.

Настя понимала, о чём говорит мама Саши. Она и сама меньше всего думала о том, что её жизнь может настолько круто измениться, когда переступала порог дома Зубаревых. Но сейчас не жалела ни о чём, даже о потерянных нервах, которые были потрачены с лихвой в момент их с Сашей притирки друг к другу.

– Скоро на ноги встанет он… вот я уверена в этом, – проговорила Настя. – Он же упёртый очень, пока не сделает, как ему нужно, с места не сойдёт.

– Дай-то бог… дай-то бог.

Свадьбу с Виталиком Настя помнила досконально. Тогда была наивной девочкой, для которой такое событие казалось чем-то волшебным, несмотря на то, что горечь от расставания с Сашей так или иначе незримо была с ней.

Сейчас же чувства были не восторженными, но нравились Насте не в пример больше. Она ощущала себя спокойной и уверенной в том, что теперь это навсегда. Да, может, это и было верхом наивности, но… избавляться от этих чувств ей не хотелось.

Расписались быстро, Настя даже не успела начать волноваться. Глаша сияла от счастья, родители Саши и мама Насти улыбались, кто-то из них даже всплакнул. А когда выходили из ЗАГСа, снова реальность вернулась в виде каких-то любопытствующих, которые принялись снимать молодожёнов на телефон.

– А что если в новости фотографии попадут? – испуганно выдохнула Настя, поворачиваясь к мужу.

Тот же просто притянул её себе на колени и пожал плечами.

– Да и пусть попадают. Все обзавидуются тому, какая у меня красивая жена, и может даже сдохнут от этого чувства.

– Саша-а-а!

Зубарев потянулся к Насте и шепнул ей на ухо то, от чего она зарделась:

– Рано выстанывать моё имя. Поехали отмечать в ресторан!

И она счастливо рассмеялась, потому что чувствовала рядом с ним себя именно так – до небес счастливой.

Несколько последующих дней, наполненных спокойствием, стали для них всех глотком кислорода. Настя часто ловила себя на мысли о том, что так просто не может быть. Не может быть настолько хорошо и свободно. Не может быть, чтобы и она, и Саша, чувствовали себя именно так. Она гнала от себя сомнения, но те неизменно возвращались вновь. Потому что слишком привыкла, что всё идёт совсем не так, как она задумала.

– Так… вроде все вещи собраны. Осталось только самое необходимое. Зарядки там и всякая мелочь, – тараторила она перед тем, как отправлять Зубарева на операцию.

Зубарев… Теперь ведь и она носила эту фамилию, и ей это нравилось, хоть и была к подобному совсем непривычна. Но знать, что она – Зубарева, и что принадлежит именно этому мужчине, который сейчас смотрел на неё с таким видом, что Настя начала подозревать неладное, было приятно.

– Ты считаешь меня наседкой, – констатировала она, присаживаясь на край его постели.

– Не считаю, но да… ты очень на неё походишь, – кивнул Саша.

– Ну, спасибо… даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.

– Радоваться, конечно. – Зубарев пожал плечами. – Кто, кроме тебя, будет так вокруг инвалида бегать?

– Эй! Никакой ты не инвалид! – Настя не удержалась и шутливо ткнула Сашу в плечо. – И вообще я сверяюсь с больничным списком!

Вместо ответа Зубарев притянул её к себе, усадил на колени и зарылся носом в волосы.

– Расслабься. Всё будет отлично, я теперь в это верю.

Настя вздохнула и прижалась к мужу крепче. Муж… Как же всё-таки иначе сейчас она относилась к этому слову! И каким же другим был Саша… Нет, она не сравнивала его с Виталиком, просто отмечала то, насколько Зубарев изменился.

– И я тоже в это верю, – проговорила Настя и, серьёзно посмотрев на Сашу, добавила: – Но зарядное с собой возьми!

Когда мужу сделали операцию и перевели в реанимацию, Настя села возле неё и принялась молиться. Она обращалась к богу не очень часто, и сейчас понимала – зря. Может, если бы с самого начала попросила для Зубарева здоровья, ничего бы этого не произошло?

А ещё она понимала, что статус жены Саши давал ей уверенность. Когда её спрашивали врачи, кто она и почему проводит столько часов возле реанимации, она твёрдо отвечала, что у неё там муж. И под определением «там» представляла себе какое-то место, куда доступа для остальных не было.

– Операция прошла успешно, насколько это было возможно. Теперь ждём, когда ваш муж оправится и будем восстанавливаться.

Слова доктора, произнесённые ровным и спокойным тоном, одновременно уняли тревогу и породили кучу вопросов. Сможет ли Саша ходить? Можно ли ответить на это уже сейчас? Как быстро его выпишут? Когда переведут в обычную палату? Но вместо них Настя просто спросила:

– А мне к нему можно?

– Только на десять минут, не больше. Завтра придёте в часы посещения и сможете побыть пару часов.

Врач ушёл, а Настя направилась к своему мужу.

Саша спал, и она не решилась его будить, просто стояла рядом и смотрела на то, как вздымается его грудная клетка. Она только и могла, что думать о том, что будет у них дальше. И всё так же тихо молиться о том, чтобы муж смог восстановиться после этой операции. Теперь она знала, насколько важным для Саши был спорт, и шанс на то, чтобы когда-нибудь снова выйти на лёд. И готова была сделать всё, что будет от неё зависеть, чтобы помочь ему в этом.

Она провела тыльной стороной ладони по лицу Саши, и ей показалось, что его губы искривились в слабом подобии улыбки. Настя и сама улыбнулась, смаргивая слёзы. Её муж был в надёжных руках врачей, и теперь впереди их семью ждало только самое лучшее.

На следующий день она позвонила сначала в больницу, чтобы узнать, как там Саша, после чего набрала номер мужа. Он говорил с ней слабым голосом, но, кажется, уже достаточно пришёл в себя.

– Я сейчас за Глашей в школу сбегаю, а потом к тебе. Как раз успею к часам посещения.

– Мммм… жизнь вне этих стен вообще кажется чем-то особенным.

– Она не кажется, такая и есть. И ты скоро станешь её частью. Подождать осталось не так долго.

– Я знаю, родная. – Саша сделал глубокий вдох, и Настя поспешила закончить разговор, понимая, что муж устал.

– Я скоро буду у тебя. А теперь отдыхай, окей?

– Окей. И Глане привет передавай.

Глаша тоже переживала за Сашу, наверное, даже больше, чем кто бы то ни было. Она постоянно говорила про Зубарева и заверяла Настю, что всё теперь будет хорошо. И Настя была благодарна дочери за то, что та не паниковала и вела себя именно так.

– Мам! А у нас сегодня такое было! Представляешь, Витя с Мишей за Леру подрались! – сообщила Глаша тут же, стоило только Насте встретить дочь возле школы. Она забрала у Аглаи рюкзак, закинула его за плечо и, взяв малышку за руку, повела домой.

– Наверное, не за Леру, а из-за Леры? – уточнила Настя, невольно улыбаясь тому, с каким воодушевлением рассказывала об этом Глаша.

– Нет! За Леру! Они за ней ухаживать хотят!

Настя покачала головой. Она считала, что такие вещи ещё слишком преждевременны, но в то же время понимала, что ничего с этим поделать было нельзя. Впрочем, мысли о том, кто там и за кого подрался, быстро вылетели из её головы, когда минутой позже Глаша повернулась к ней и серьёзно на неё взглянула.

– Ну, говори уже, что ещё хочешь сказать, – поторопила она дочь, и тут же обомлела, когда та выдала:

– А я сегодня папу видела. Он к школе приходил… и на меня смотрел.

Настя только и смогла, что крепче сжать ладошку дочери. Как реагировать на такое, она не понимала. По сути, Виталик так и оставался отцом Глаши. Она никак не настраивала дочь против него, не говорила ничего такого, чтобы Аглая стала его недолюбливать. Но и эти похождения к школе в обход неё ей не нравились.

– Просто смотрел? – как можно более спокойно уточнила Настя и продолжила путь домой. Захотелось обернуться и оглядеться. Чёрт бы всё побрал! Так и до паранойи недалеко…

– Да. Махнул мне и ушёл. Мы на физкультуре тогда были.

– Ясно.

– Что ясно, мам? Если он снова придёт, что мне делать?

Она уловила растерянность в голосе дочери. Стало не по себе. Последнее, чего бы желала, чтобы Глаша боялась и не знала, что должна делать, когда придёт папа.

Дойдя до скамейки рядом с подъездом, Настя сгрузила на неё рюкзак, села сама и усадила дочь на колени. Прижала ребёнка к себе так сильно, насколько это было возможно.

– Ничего не делать. Но уходить с ним тебе нельзя. Если захочешь пообщаться, я вообще не против. Но при этом должна присутствовать я. Идёт?

– Идёт! – Глаша кивнула и посмотрела на Настю с серьёзностью в детском взгляде. – Давай ты мне телефон будешь в школу давать и если что, я тебе сразу позвоню?

Настя улыбнулась. Глаша была очень даже разумной, и предложенные ей варианты того, как вести себя дальше, были очень правильными.

– Давай, – согласилась Настя. – И вообще сразу, как только тебя что-то встревожит – звони мне.

– Хорошо. – Глаша немного помолчала, болтая ногами, а Настя задумалась о том, в чём причина того, что творил Виталик.

Просто соскучился по дочери и поэтому появлялся рядом? Ерунда. Если уж на то пошло, у него была возможность в любой момент позвонить им и попросить о встрече. Но при всём при этом он этого не делал.

– Мам… я тут спросить хотела.

– М?

– А если я буду Сашу папой называть, как вы к этому отнесётесь?

Вопрос Глаши поставил Настю в тупик. Когда выходила замуж за Зубарева, вообще не думала о такой возможности. А Аглая, выходит, размышляла именно об этом.

– А давай у Саши и спросим, м?

– Давай! Когда его уже выпишут?

– Пока не знаю. Впереди восстановление, оно будет долгим, – вздохнула Настя.

– Тогда я подожду.

Глаша слезла с колен матери и потянула её в сторону подъезда.

– Пойдём домой. И тебе нужно к Саше ехать.

И Настя, встав со скамейки и идя за дочерью, в который раз поразилась тому, насколько Глаша умная малышка.