Глава 21

Кабир проникал все глубже, а я раскрывалась перед ним. Уступала его мощи, напору. Он был огромный, растягивал меня. Остановился, достигнув преграды.

– Не бойся, Дина. Расслабься, впусти меня, – прошептал он и проник глубже, я судорожно вдохнула, приготовившись к острой боли, но ее не было, лишь слабое жжение, быстро сменившееся ощущением заполненности, однако Кабир проник еще глубже, вырвав у меня стон. – Моя… —

прорычал он и двинулся во мне. Тело пело от его уверенных толчков, низ живота сводили сладостные судороги. Я закусила нижнюю губу, боясь криком разбудить всех во дворце. Ощущения были новыми для меня, никогда я не испытывала ничего подобного. Кабир толкался во мне, то быстрее, то медленнее. Выходил почти полностью, чтобы через миг ворваться так глубоко, что я содрогалась всем телом, впиваясь ногтями в его плечи.

– Мне не больно, – простонала с удивлением. – Не больно, – повторила, выгибаясь дугой под Кабиром, подставляя ему все еще скрытую рубашкой грудь.

Почему-то это возбуждало лишь сильнее, моя неполная обнаженность перед ним. Белоснежная рубашка натирала твердые, болезненно чувствительные соски. Я хотела, чтобы Кабир снял ее с меня, но не смела попросить.

– Моя ахсана, мое солнце, мой свет, Дина. Мой ангел. Кричи для меня, пой для меня, – шептал Кабир, двигаясь во мне все быстрее. Врываясь так глубоко, так сладко и нежно, что я перестала сдерживаться, кричала и стонала под ним, металась и выгибалась, отдаваясь ему. Пока он бешено вбивался в меня, заполняя собой. Присваивая, делая своей.

Никого у меня до него не было.

Никого не было во мне. Только он. Мой лютый враг. Моя проклятие, заклеймивший меня выстрелом, оставивший отметку на груди и все-таки попавший в сердце, ранивший так глубоко, что выдрать его пулю из меня удастся только вместе с душой.

Он и снова выстрелил внутрь меня, затопив расплавленной лавой, доведя меня сам до извержения. И я бесстыдно, оставив всякий страх, отдалась этому чувству, бывшему в десятки раз сильнее того, что он вырвал у меня пальцами.

Я кричала, стонала и пела.

Кабир, тяжело дыша, вышел из меня и откинулся на кровать рядом.

Его член был алым от моей девственной крови.

Басима не соврала, боли не было. Только голод по ласке. Только желание, лишь возросшее оттого, что я познала Кабира в себе.

– Хочу еще, – прошептала, отринув всякий стыд, прильнув к Кабиру, трепеща от мысли, что он может дать мне это новое, дикое, странное чувство снова. Это томление и сладостную негу, начавшую сковывать мое тело.

– У тебя кровь, ангел. – Кабир с сомнением посмотрел на меня, на мои бедра, перепачканные алым.

– Мне не больно, совсем. – Я осмелилась дотронуться до его груди, провести пальцами по волоскам, по упругой, гладкой коже. – Мне сладко.

Кабир не ответил, нахмурился. Аккуратно снял с меня рубашку, наконец-то открыв меня всю для себя. Но даже полная нагота меня не смущала и не пугала, мне нравилось, как его взгляд скользит по моей коже, лаская, изучая полукружия, живот, бедра. Кабир дотронулся до шрама на моей груди, его взгляд помрачнел и, вместо того чтобы снова взять меня, он встал с кровати, поднял меня на руки и понес в ванную.

– Надо смыть кровь, я тебя не порвал? Тебе точно не больно? – Кабир поставил меня в душевую кабину и включил воду, алые струи стекали по моей белой коже и его смуглой. Он осторожно смывал кровь с моих бедер, а я, едва дыша, смотрела на его член. Не понимая, как он поместился во мне, такой большой, твердый, как я смогла принять его в себя.

– Дина. – Голос Кабира был теплым, как майский ветер, как мед с подогретым молоком. Я могла слушать его часами, просто слушать и мне уже было бы хорошо. – Дина, – повторил Кабир, приподнял мое лицо за подбородок и внимательно посмотрел в глаза. И я смотрела в его без страха, злости и стыда, чувствовала, как во мне снова нарастает желание почувствовать его в себе, ощутить, принять эту мощь.

– Да… – ответила как во сне.

– Ты принимала что-нибудь? Тебе что-то давали? – Взгляд Кабира стал тяжелым.

Я не понимала, чего он от меня хочет. Дотронулась до его груди, но Кабир перехватил мою руку, не позволив прикоснуться к себе.

– Дина, сосредоточься! – В его голосе звенела сталь, но даже она манила меня, не пугала. Он не пугал меня больше.

Кабир взял меня за плечи и легко встряхнул:

– Кто приходил к тебе до меня, и что давал?

Неужели это важно сейчас?

– Басима дала флакон, она выпила со мной. Там был не… – Мысли путались, я не понимала, что происходит, почему Кабир злится, ведь я не сопротивляюсь ему, не говорю дерзости, наоборот, хочу, чтобы он взял меня. Я попыталась вспомнить, почему Басима выпила со мной ту жидкость из флакона. – Не яд, обезболивающее. Там было обезболивающее… лекарство! —

воскликнула я, обрадовавшись, что смогла вспомнить нужное слово.

Кабир сжал мои плечи сильнее, в его глазах горела ярость, а не страсть.

– Я тебя порвал, – сказал он глухо, – а ты говоришь, не больно, наивная девчонка. Маленький, наивный ангелочек.

Я посмотрела вниз, кровь так и стекала по бедрам, не останавливалась, но боли не было. Не понимала, что происходит, но Кабир уже вышел из душа. Обернул полотенце вокруг бедер, закутал меня во второе, поднял на руки, отнес на кровать и вышел из спальни.

Спустя несколько минут дворец наполнился криками и плачем, а ко мне в спальню вошли две женщины в медицинской форме и хиджабах.