Глава 22

Не понимая, что произошло, я совершенно не чувствовала боли, только отголоски миновавшего возбуждения. Одна из женщин осмотрела мое лоно, обработала мазью, вторая взяла кровь из вены, измерила давление.

Осмотр закончился, когда вернулся Кабир, уже одетый и мрачный.

Женщина, осматривавшая меня, склонилась перед ним:

– Есть небольшое повреждение тканей в результате дефлорации, но швы не понадобились. Ахсане нужен половой покой два или три дня.

Я съежилась на кровати, так и кутаясь в полотенце. Мысли начали немного проясняться. Но чувства все еще оставались притупленными, страх, боль, ненависть будто отключили.

– Вас проводят. – Кабир кивнул женщинам на дверь.

Когда они вышли, он сурово посмотрел на меня:

– Где флакон?

– На столике рядом с кувшином. – Я вцепилась в край полотенца, под взглядом темных глаз владыки Сетифа мне стало холодно, как на зимнем ветру.

Кабир взял флакон со стола, подошел ко мне:

– Ты видела во дворце детей? Видела, чтобы хоть одна из моих жен или наложниц носила ребенка? – Кабир вдруг схватил меня за волосы и рванул, заставив откинуть голову назад и встретиться с ним взглядом. – Они бесплодны, все до одной. Их травили месяцами, подсыпая яд в еду. Беременности заканчивались выкидышами, и они теряли способность зачать. Заговор вскрылся за месяц до того, как ты приехала отомстить. Виновных пытали и казнили, но они не выдали заказчика. Вот почему тебя хотят убить, вот почему ты угроза. Глупая девчонка! А если в этом флаконе был яд, который сделал тебя бесплодной?! – прорычал он мне в лицо.

Действие средства заканчивалось, возвращались боль и страх, а еще осознание: совсем недавно я отдалась убийце моего отца, с радостью раздвигала перед ним ноги, принимала его в себя и кричала от удовольствия.

– Я не знала… прости. Басима сказала, что это обезболивающее. Я так боялась тебя, боялась, что ты сделаешь мне больно. – Слезы потекли по щекам.

Кабир отпустил мои волосы.

– Врачи будут наблюдать за тобой несколько дней, после проведут обследование в клинике, если окажется, что ты бесплодна, я отдам тебя своим людям. Тебе же понравилось сегодня, да, Дина? Будешь принимать эту дрянь и трахаться с каждым, кто тебя захочет. Шармута, – процедил он сквозь зубы и вышел из спальни, оставив меня захлебываться рыданиями.

До утра я пролежала на кровати, дрожа и плача. Когда средство перестало действовать, меня словно окатили ледяной водой, осознание, что я делала минувшей ночью, было в десятки раз хуже, чем боль, если бы Кабир взял меня силой.

Шармута…

Грязная шлюха…

Он прав, я такая и есть. Хуже всего было то, что я помнила все, что он делал со мной. Все, что я просила его делать.

Папочка, как же мне жить теперь с этим? Как принять то, что случилось?

Когда утром принесли еду и воду, я не притронулась к пище. Не выпила и глотка воды. В прошлый раз Кабир сломал мое сопротивление, угрожая Басиме и Ивану, но сейчас мне было все равно. Басима мне не подруга. Кабир прав, я глупая, наивная девчонка. Доверилась ей, а она подсунула мне средство, от которого я потеряла контроль.

А Иван… я даже не знаю, жив ли он еще…

От мысли о том, что Кабир может сделать из меня шлюху для своих людей, и я буду сама умолять их взять меня, как прошлой ночью просила его, внутри что-то умирало… детство, наивная уверенность в том, что так или иначе все будет хорошо, мы выберемся отсюда, сбежим, я вернусь домой к маме.

Не вернусь. Так и сгину в это проклятой стране, затерянной среди бескрайних песков.

Ко мне приходили врачи, я послушно давала себя осмотреть, взять кровь. Зачем сопротивляться, если все что нужно они могут взять силой?

Кабир не приходил. Басима тоже. Наверное, ее выгнали за то, что она дала мне это средство.

Ужин, как и обед, унесли нетронутым.

Не хочу, ничего больше не хочу. Только спать.

На следующий день все повторилось, осмотр, кровь, нетронутая еда.

Кабир ворвался в спальню вечером. Он пришел в ярость, увидев, что ужин так и стоит нетронутым. Сел на кровать рядом со мной и несколько минут просто смотрел в глаза.

– Чего ты добиваешься, глупая девчонка?! Хочешь, чтобы твои друзья умерли?!

– У меня нет друзей. Ты сам сказал, что во флаконе был яд. И я не знаю, жив ли еще Иван. – У меня не было сил спорить, не было сил сражаться с ним, я просто хотела, чтобы все закончилось. – Я не шлюха, вчера ты стал моим первым мужчиной, и я ненавижу себя за это.

По лицу Кабира скользнула тень, он нахмурился, склонился надо мной:

– Себя? Девочка, тебя опоили. Ты не понимала, что делаешь. Если кто и виноват в том, что было той ночью, так это я. Я должен был увидеть, что с тобой что-то не так, Дина. Ангел мой, как ты не понимаешь, я хотел, чтобы ты меня хотела. Настолько, что не заметил, что твои глаза из небесно-голубых стали черными, когда зрачки расширились от наркотика. Не наказывай себя за то, над чем ты была не властна.

– Ты отдашь меня своим людям…

Мимолетная нежность, проскользнувшая в его голосе, исчезла.

– И я выполню свою угрозу, если не станешь подчиняться мне. Но, если будешь послушной, я позволю тебе увидеть Ивана.