Глава 29

Посмотри на меня, Кабир!

Закрыл глаза, но ни темнота в больничной палате, ни опущенные веки не могли стереть залитого слезами прекрасного лица. Диана стояла передо мной, облитая солнечным светом как золотистым огнем. Волосы рассыпались по плечам, тонкая фигурка дрожит от рыданий. Девушка, почти девчонка.

Посмотри на меня…

И я увидел, да помилует меня Всевышний, я увидел ее… ее…

Не сосуд для моей ненависти и горя, а живую девушку. Обесчещенную, униженную, растоптанную, лишенную свободы и воли. Я отнял у нее все это, потому что ее отец причинил мне такую боль, что иногда мне казалось, я теряю рассудок. Нет, это не Зара стала сумасшедшей, это я сходил с ума, гоняясь за будущим, которого больше нет. Нет моих мальчиков, моей надежды, смысла жизни. Они должны были унаследовать титул, земли, деньги, ради них сначала мой отец, а потом я вырывал Сетиф и Аскалан из цепких лап фанатиков старины, настаивавших на том, чтобы страна оставалась закрытой, что не нужны нам ни технический прогресс, ни связи с другими государствами. Раз предки жили веками на этой земле, не зная машин и самолетов, то и потомкам они ни к чему, достаточно караванов, шатров и нищеты, в мыслях, культуре, быту, жизни, везде. Все они были рады, когда мои желания привели к гибели мальчиков. Старики кивали и приговаривали, что Кабир нарушил устои, связался с неверными, и это стоило ему сыновей, но к тому времени новые поколения поняли, что связи с неверными приносят прибыль, а султан, как ребенок, возился с гаджетами из большого мира.

Мой отец был великим человеком, стоило ему захотеть, и в пустыне расцветали сады и вырастали небоскребы, а в небо, веками знавшее лишь крики птиц, взлетали самолеты. Я продолжал его дело, а мое продолжить некому. Если я умру сегодня, все было зря. Все уже зря, если трое мужчин бросают камни в девушку за то, что она открыла лицо и волосы. Прогресс… в науке, технике, но не во взглядах. Даже отцу не удалось сломать их, а я и не пытался. Принимал как должное. Женщина – собственность мужчины. Неважно, жена или наложница. У жены прав лишь немногим больше. Все решает мужчина. Все решаю я… и пора принимать решения.

***

– Этот разговор – твой последний шанс рассказать правду, гяур. Ты убил моих сыновей по приказу Виктора Дорохова?

Неверный стоял передо мной на коленях. Рассвет даже тюремный двор превращал в нечто прекрасное, стирал ужас, царящий за толстыми стенами из грубого камня. Дарил надежду там, где ее нет.

Иван сплюнул кровью на утоптанный песок.

– Ты уже знаешь ответ, раз снова спрашиваешь. – В холодных глазах уроженца севера не было страха, хотя он наверняка понимал, чем закончится этот разговор. Пули в револьверах моих людей уже ждали его крови.

– Да или нет?

– Нет, не убивал, и Дорохов тоже. – Иван снова сплюнул на песок, презрительно и зло. – Его подставили.

– И ты знаешь кто? – Мой голос оставался спокойным, но в сердце снова разгорался пожар адской ненависти, сожаления и жажды крови. Впрочем, гяур мог лгать.

– Подозреваю, что тот же, кто заплатил, чтобы я привез в Аскалан его дочь. – Иван прищурился, посмотрел на бледное голубое небо, солнце еще карабкалось на горизонт и не испепеляло пустыню беспощадным жаром.

– Зачем? – Голос дрогнул, неужели упоминание Дины так на меня подействовало?

– Я не знаю, мне заплатили. – Гяур пожал плечами. – Понятия не имею кто, сам понимаешь, в таком бизнесе следов не оставляют. Бабки наличкой оставили в ячейке на вокзале, вторую часть обещали отдать после выполнения заказа.

– Убить меня?

– Не-а, я должен был разыграть покушение, выстрелить, промазать, чтобы привлечь внимание твоих людей, и бросить девчонку в пустыне, чтобы ты ее нашел. – Иван прищурился и посмотрел на меня. – Но что-то пошло не так.

– Вас заметили мои люди.

Иван кивнул.

– Но тебе бы не дали уйти из Аскалана, мои люди бы тебя нашли. Кто должен был помогать тебе здесь?

Гяур ухмыльнулся:

– Если бы я мог тебе это рассказать, разве стал бы ждать утра казни и терпеть пытки? После покушения я должен был вернуться в Инджим в гостиницу, где мы остановились, бабки и документы ждали бы в номере.

– Но наниматель тебя кинул.

Иван пожал плечами.

– Этого мы уже не узнаем, верно?

Кинул. Номера перетрясли в тот же день, когда их поймали, никаких денег и документов на новое имя, только действующие паспорта, одежда, оружие… никаких следов, если только…

Махнул рукой, гяур больше не нужен. Отвернулся и пошел прочь, за спиной раздались выстрелы. Шакалу – шакалья смерть.