Глава 34

– Говори со мной, Дина. Не засыпай. – Голос Кабира доносится словно через шум статистических помех, так ветер перекатывает барханы.

Открывать глаза было все сложнее с каждым разом, меня постоянно клонило в сон, из которого Кабир выдергивал меня своими рассказами о дворе султана в Инджиме, легендами Сетифа, иногда красивыми, иногда страшными, как ночной кошмар.

– Я не сплю, – прошептала я обметанными сухими губами. Мы были в пути уже несколько дней, но я не могла сказать сколько. Два? Три? Больше? Кругом белел песок, глаза резало от яркого солнца, а жара выжигала мысли, испепеляла разум.

– Ты рассказывала, как вы с Архамом и Арифом сбежали от нас, чтобы прыгнуть с моста. – Кабир прижал меня к себе, не давая упасть с верблюда на горячий песок.

Я говорила что-то? Не помню. Мысли давно унес огненный ветер пустыни, он не приносил прохлады, как у меня на родине, он обжигал и царапал кожу, как наждачка.

– Мы летели над пропастью, как птицы. Кричали, а я боялась потерять босоножки. Внизу, в ущелье, протекала река, там была вода. Много воды… воды…

– Нельзя, мой ангел, потерпи. – Голос Кабира доносился сквозь бой барабанов в голове. Виски сдавливало от непрекращающейся боли.

Невероятно, как он еще держался, всю еду и почти всю воду отдавая мне. Но даже так мучительная жажда не выпускала меня из цепких сухих лап. Кабир повторял, что мы скоро приедем, но это «скоро» никак не наступало.

– Мы пили молочные коктейли, и мальчики рассказывали о Сетифе, о соколиной охоте и…

Закрыла глаза, представив лица Архама и Арифа. Мы смеялись, сидя в ресторане на краю каньона, пока папа и Кабир встречались с партнерами в деловом центре в Сочи.

– …с моста так и не прыгнули, они подначивали друг друга, а я просто испугалась, и они меня не пустили, а я не пустила их… мы летели над пропастью на качелях втроем и пили молочные коктейли…

Кажется, я это уже рассказывала.

– Они были красивыми… – сказала, когда мысль догнала уплывавшее в беспамятство сознание.

– Да, очень, – ответил Кабир и легко потряс меня за плечо, чтобы я очнулась.

– Похожими на тебя, ты тоже красивый. Не истязай меня больше… не надо… – Голова тяжело свесилась на грудь, еще немного – и я снова потеряю сознание.

– Не буду, ангел. Если позволишь, я буду тебя любить, я хочу любить тебя, ахсана, – шептал Кабир, или это песок завывал среди барханов?

– Я хочу домой… к маме…

Тишина…

– Слишком поздно, – спустя века и тысячелетия.

С приходом темноты и прохлады мой разум прояснялся. Но силы таяли с каждым днем.

Кабир отломил кусочек лепешки и поднес к моим губам. Нужно было приложить усилие, чтобы прожевать и проглотить сухой пресный кусочек.

– Мы умрем здесь? – спросила я равнодушно, сил совершенно не осталось. Жара и жажда вытянули из меня все.

– Нет, я этого не допущу, – ответил Кабир, но я видела, что и его силы на пределе. Кожа на его лице покраснела и шелушилась от солнечных ожогов. Моя наверняка выглядела не лучше, но здесь такие вещи переставали иметь значение.

– Почему ты просто не бросишь меня, я тебя торможу. – Я попыталась отвернуться от протянутого бурдюка, но Кабир заставил меня отпить воды, которой почти не осталось.

– Потому что несправедливо отнял жизнь у твоего отца, едва не убил тебя. Я слишком много зла причинил тебе, Дина, и должен искупить его, – ответил Кабир. – Мы выберемся, ты поговоришь с матерью, а потом я каждый день своей жизни посвящу тому, чтобы каждый твой день был наполнен счастьем и радостью.

– Для этого ты можешь просто отпустить меня домой. – Веки закрывались, я проваливалась в сон.

Засыпая, почувствовала, как Кабир обнял меня, согревая своим теплом.

– Это невозможно, ангел. Ахсану ждет смерть, если она покинет Аскалан. Прости меня, Дина. Прости…

Я провалилась в черноту.