Глава 37

Я отпрянула от его ложа, будто меня ужалила ядовитая змея.

Люблю… свободна…

Это не мог сказать Кабир, только не тот, кто пленил меня, хотел взять силой и называл шлюхой.

И все же сказал.

В бреду.

Одернула я сама себя. Намочила ткань, хотела положить ему на лоб и замерла. Кабир смотрел на меня, его взгляд все еще был затуманен болезнью, но достаточно ясен.

– Твои волосы полны солнечного света, ты мой прекрасный ангел, – сказал владыка Сетифа и сжал пальцы на моем запястье. – Как долго я был в забытьи?

Если бы я помнила.

– Четыре или пять дней, – опустила взгляд и добавила: – Господин.

Кабир перевел взгляд на кушетку со смятой постелью, снова посмотрел на меня:

– И все это время ты была рядом?

– Только последние дни, в первый я еще не могла встать с кровати, – ответила тихо, боясь поверить, что это не сон и Кабир действительно очнулся, что это не временное улучшение, а начало выздоровления.

– Ты себя видела? Ангел мой, ты измождена, сама на грани болезни. Ты называешь меня господином, и как твой господин я приказываю тебе немедленно покинуть мою комнату и лечь в постель.

– Нет, – ответила твердо, высвободила руку и все-таки положила прохладную ткань на его лоб. Не такой горячий, как раньше. – Я позову врача. Отдыхай.

Несколько шагов, которые необходимо было преодолеть, до двери я старалась идти твердо, чтобы Кабир не заметил, как меня пошатывает от слабости, потому что мои собственные силы еще не восстановились до конца.

Но стоило выйти в коридор, как я оперлась о стену, чтобы не упасть, так сильно закружилась голова. Хорошо, что мне попалась служанка и я попросила ее найти врача, а сама несколько минут прождала в коридоре, прежде чем улеглось головокружение. И вернулась в спальню.

Кабир закрыл глаза, и я испугалась, что улучшение все же было временным, но, подойдя ближе, увидела, что он ровно дышит, не мечется в лихорадке и бреду, а просто спит. Я рухнула на кушетку и впервые за несколько дней сама забылась глубоким сном без сновидений.

Проснулась в богато обставленной комнате на кровати, в ворохе подушек и одеял. Рядом дежурила служанка. Увидев, что я открыла глаза, она с искренней радостью сообщила, что Кабиру стало намного лучше и он приказал перенести меня в спальню и не позволять вставать с кровати.

– Для этого я здесь, госпожа, – гордо добавила девушка.

– А сам владыка? – спросила я со страхом.

– Занят гостями. Во дворец приехали люди султана, убедиться, что с главным советником все хорошо. – Она отвела взгляд, будто что-то недоговаривала.

Я нахмурилась. Султан что, не знает про мобильную связь? Неважно. Если Кабир в силах принимать гостей, значит, моя помощь ему точно не нужна и скоро все вернется к тому, с чего начиналось, а близость смерти, соединившая нас в пустыне и дворце, растаяла.

– Вы голодны? Я принесу вам поесть. – Девушка не унималась, я могла только позавидовать ее бодрости.

– Проводи меня в ванную, хочу привести себя в порядок, – попросила я, приподнявшись на локтях.

Девушка нахмурилась, потом, очевидно, решила, что ванная – это не другой конец Сахары, помогла мне встать с кровати и дойти до стеклянной витражной двери.

– Ну и образина, – вынесла я вердикт, посмотрев в зеркало, пока служанка готовила для меня ванную. Кабир точно был не в себе, называя меня прекрасным ангелом.

Кожа на лице шелушилась от солнечного ожога, губы были сухие и бледные. Когда меня принесли во дворец, ожоги сразу обработали, но пока дежурила у постели Кабира, я вспоминала, что надо смазать кожу, только когда она начинала болеть. Я ужасно исхудала. Скулы торчали как у черепа. Вокруг глаз лежали глубокие тени. На руки тоже страшно было смотреть. Тонкие, как спички. И волосы иссушило солнце, они стали ломкими и напоминали мочало.

– Как тебя зовут? – спросила я служанку.

– Нимат, госпожа, – ответила девушка.

– Принеси мне поесть, Нимат. И помоги снова стать красивой для господина.

Девушка улыбнулась так, будто я ее одарила золотом и драгоценными камнями.

– Слушаюсь, госпожа.

Служанка убежала, оставив меня отмокать в ванной. Вернулась с двумя девушками, которые до самого вечера старались вернуть мне хотя бы тень былой привлекательности. Слова Кабира взволновали меня, и я должна была убедиться, что он говорил не только в бреду, что он действительно чувствует ко мне что-то, пусть и не любовь, но хотя бы не презрение.

И где-то очень глубоко в душе я надеялась, что он и правда меня отпустит.

Когда служанки закончили, я выглядела не так жутко и могла рискнуть показаться на глаза Кабиру.

– Помоги мне навестить господина, – попросила я Нимат. Девушка бросила на меня испуганный взгляд, попыталась отговорить, но я должна была убедиться, что с ним все в порядке.

С помощью Нимат я дошла до покоев Кабира, пошатываясь и почти теряя сознание от вернувшейся слабости, но чуть увереннее, чем раньше.

– Спасибо, дальше я справлюсь, можешь идти, – сказала служанке, дождалась, когда девушка удалится, и тихо постучала.

– Я велел не беспокоить меня, пока я с первой женой, – раздался из-за двери голос Кабира.

Ноги ослабели, голова закружилась, и я тяжело опустилась на пол, привалившись к стене.

– Господин, я посмотрю, кто там, не поднимайся, – знакомый медовый голос резанул по нервам.

Малика приоткрыла дверь, заметила меня, злорадно улыбнулась.

– Кто там? – спросил Кабир утомленно.

– Никто, ничтожество, забывшее свое место, – ответила Малика Кабиру и прошипела мне: – Пошла прочь, неверная.