Глава 38

Наверное, надо было послушать Малику и уползти обратно в свою нору, зализывать раны и глотать слезы, но я не для того пересекла пустыню и выхаживала Кабира, чтобы мне указывала ревнивая баба, возомнившая себя пупом земли. Если Кабир не хочет меня видеть, если за то время, пока я спала, он снова решил сменить милость на гнев, пусть скажет мне об этом в глаза.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться с силами и подняться на ноги, голова кружилась, перед глазами все расплывалось, но я стояла на ногах и не собиралась отступать. Больше не стучала, просто открыла дверь и вошла, готовясь увидеть Малику в объятиях Кабира и заранее глотая еще не пролившиеся от обиды слезы.

Но все было не так.

Кабир лежал на кровати, опираясь спиной на подушки, и мрачно смотрел на первую жену. Малика не решалась подойти к нему и, молитвенно сложив ладони у груди, что-то говорила на наречии Сетифа. Кабир заметил меня, и его взгляд просветлел, чтобы смениться еще более грозным. Малика стояла спиной к двери и меня не видела.

– Дина, что ты здесь делаешь? – спросил Кабир. – Я велел тебе не покидать постель.

Малика обернулась ко мне, ее лицо исказила такая ненависть, что я отшатнулась.

– Господин, я приказывала неверной не беспокоить тебя, но она не послушала, позволь мне прогнать ее? – спросила Малика мелодичным голосом и сделала шаг ко мне, занося руку для удара, который я не смогла бы отразить, сил совершенно не осталось, еще немного – и я просто рухнула на пол и не смогла встать.

– Ты приказала ахсане? – спросил Кабир грозно, на его лице скользнуло понимание. – Ты назвала ничтожеством ахсану?

От удивления Малика опустила руку и посмотрела на владыку Сетифа, пролепетав:

– Господин, тебе нужен покой после пережитого, а эта дев… ахсана пришла, чтобы…

Договорить ей Кабир не позволил, он встал с кровати, пошатнулся, и я бросилась к нему, поддержать, сама едва не упала, но ухватилась за столик, уронив стоявшую на нем вазу с белыми розами. Ваза разбилась, цветы рассыпались по полу. Больше я не решилась сделать ни шага. Вцепилась в столик, как утопающий в спасательный круг.

Кабир сделал шаг, еще один, он был слишком слаб, но упрямо шел ко мне, не обращая внимания на Малику, застывшую посреди комнаты, как мраморная статуя.

– Господин, – прошептала первая жена, – она же неверная… шармута…

Слово упало как камень. Кабир остановился, не дойдя до меня несколько шагов, повернулся к Малике.

– Видит Всевышний, я не хотел, чтобы до этого дошло, но ты вынуждаешь меня пойти на это. Только из уважения к твоей семье я не сделал этого еще в ту ночь, когда ты нарушила мой приказ и пришла во дворец ахсаны. Но твой приезд сюда, нелепая попытка разбудить тепло между нами, которого никогда не было. Твоя ложь и сговор с Зиядом…

Малика пошатнулась, будто это она провела несколько дней в пустыне почти без воды и еды, будто это ее тело терзало солнце и поразила сталь.

– Да, Малика, я знаю о том, что это вы давали яд моим наложницам, вы травили Сабру и довели ее до выкидыша. Не только тебе в голову пришла светлая мысль приехать ко мне, вымаливая милость. Зияд тебя опередил.

– Но Зара обещала, что ты простишь меня, если я во всем признаюсь. Что между нами все будет как раньше, до появления этой белокожей твари. – Маска смирения быстро сползла с красивого лица первой жены.

– Нет, – холодно ответил Кабир, – я развожусь с тобой.

– Нет! – Малика бросилась к нему, вцепилась в ворот кондуры, по ее лицу стекали слезы. – Я люблю тебя, господин! Я рожу тебе наследников! Только я смогу это сделать! Сабра бесплодна, а она неверная. – Малика показала на меня пальцем.

– Она моя ахсана, – ответил Кабир спокойно. – Я развожусь с тобой.

– Умоляю! – закричала Малика в отчаянии. – Я все для тебя сделаю! Мы еще можем быть счастливы, у нас будут дети. Кабир! Умоляю…

– Я развожусь с тобой, – сказал владыка Сетифа в третий раз, и Малика задрожала, как в лихорадке, с ее смуглых щек пропал румянец.

Из первой жены советника султана за несколько минут она стала никем и вынуждена будет с позором вернуться в родительский дом.

– Я не буду мстить твоему роду за моих погибших в чревах матерей детей, Малика. Я не стану преследовать тебя, но ты мне больше не жена. Утром ты покинешь дворец и вернешься в дом родителей, – продолжил Кабир так же спокойно, – твой брачный пояс тебе пришлют. Ты хотела милости, вот она. Ты и твоя семья будете жить.

– В вечном позоре… – прошептала Малика ошарашенно.

– Это твой выбор, – холодно ответил Кабир, – а теперь уходи.

Малика пошатываясь направилась к выходу, остановилась рядом со мной и что-то прошептала на наречии Сетифа, судя по тому, какой яростью вспыхнули глаза Кабира, проклятие или оскорбление.

– Я еще могу передумать насчет мести, – процедил он угрожающе.

Но Малика больше не слушала, она покинула покои, оставив нас одних.

Кабир подошел ко мне, я ничего не понимала. Малика и Зияд были отравителями, но не они подослали убийц в пустыне, и не они отняли жизни у сыновей Кабира, ведь иначе он наверняка бы казнил их обоих. Но сейчас я не могла думать об этом, сейчас мне просто хотелось быть с ним, а об остальном можно спросить Кабира после.

– Ты должна была оставаться в постели, Дина. – Кабир подошел ко мне, обнял за плечи и помог дойти до ложа.

– Я хотела увидеть тебя, прости, не знала, что Малика во дворце, – опустила я взгляд, понимая, что стала причиной развода, разрушила брак. – Прости, я не хотела, чтобы так вышло.

Кабир взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Нечего было разрушать, Дина. Она хотела стать первой женой и стала после Зары, но ей этого было мало, ей всего было мало. Малику погубила собственная алчность, а не ты.

– Я не понимаю, она и Зияд стояли за гибелью Архама и Арифа?

Кабир тяжело вздохнул, прикрыл веки:

– Нет, Дина. Но после нападения в пустыне я догадываюсь, кто это был. Малика и Зияд лишь сбили меня со следа, я думал, что все это связано, но ошибался.

– Расскажешь, кто убил твоих сыновей и оклеветал моего отца? – спросила с надеждой.

Но по темным глазам Кабира видела, что это пока так и останется тайной.

– Нет, милая, не сейчас. Но обещаю, я все тебе расскажу, когда буду уверен.

Кабир помог мне устроиться на постели и лег рядом, обнял, погладил по щеке.

– Когда тебе станет лучше, мы полетим в Инджим, я должен увидеть султана, а ты вернуться домой.

Последние слова показались странными, но я уже проваливалась в сон и не придала им значения.