Глава 39

Малика уехала из дворцы рано утром, пока мы спали.

Кабир не разрешил мне покинуть свою спальню, после того как я ослушалась приказа и пришла к нему. И теперь дни и ночи мы проводили вместе. Это было странное время, он не прикасался ко мне как к женщине, но забота сквозила в каждом его поступке. Посланцы султана прогостили во дворце пару дней и уехали в столицу с обещанием, что мы прибудем туда, как только оправимся от болезни.

Но владыка Сетифа не спешил, пока я дремала, лежа рядом с ним на кровати, он работал. Не выпускал из рук ноутбук и телефон. Все переговоры велись на наречии Сетифа, и их смысл я могла лишь угадывать, но, судя по тому, как иногда мрачнело или прояснялось его лицо, Кабир вышел на настоящих убийц. Во дворец начали приезжать люди, Кабир оставлял меня на несколько часов ради встречи с ними. Когда мне стало лучше, я начала вставать без риска упасть и потерять сознание и пока осторожно бродила к саду, окружавшему дворец, где иногда видела их. Мужчин, закутанных в черные одеяния, с татуировками на лицах, приезжавших с караванами. Или других, в белоснежных кондурах, прилетавших на частных самолетах в небольшой аэропорт. Что-то происходило и готовилось, но Кабир не посвящал меня в свои дела, и я могла только догадываться, что враг владыки Сетифа кто-то очень могущественный и будет непросто его одолеть.

– Дина, уже поздно, ты замерзнешь. – Кабир подошел ко мне со спины и накинул на плечи кашемировую шаль. В саду и правда стало прохладно, солнце скрылось, забрав с собой тепло и свет, но я не хотела возвращаться во дворец, там было слишком шумно. Сегодня прибыло несколько грузовиков с оружием, я случайно подсмотрела, когда, услышав речь на английском, вышла на площадь перед дворцом.

Несколько армейских грузовиков стояли рядом с воротами и из них перетаскивали на склад ящики с оружием. Белые мужчины в военной форме, наемники из Европы или Америки.

Теперь мне стало по-настоящему страшно. Похоже, грядет настоящая война, а не обыкновенная стычка.

Я поспешила скрыться в саду и боялась возвращаться во дворец, страх не покидал мое сердце. И не только за себя, но и за Кабира. Я привязалась к нему за эти дни, привыкла к тому, что он все время рядом.

Кабир сел рядом со мной на скамейку, посмотрел на звезды и бархатное черное небо.

– Завтра мы вылетаем в Инджим, – сказал он тихо, взял мою руку и поцеловал ладонь с тыльной стороны. Впервые за все время, что мы провели во дворце, он прикоснулся ко мне как к своей женщине, а не раненой птице, о которой нужно заботиться.

– Хорошо. – Я надеялась, что в моем голосе не было слышно грусти и разочарования. Мне нравилось здесь, несмотря на напряжение, висевшее в воздухе, на дела, которым Кабир уделял все больше внимания, оставляя меня одну, здесь мы стали ближе друг к другу. Здесь я потихоньку начала смиряться с тем, что не вернусь домой и останусь в Сетифе, его ахсаной, и не женой, и не любовницей…

Кем-то третьим, немного меньше, чем жена. Немного больше, чем любовница. Странно0 раньше такие мысли меня вообще не посещали. Но после ночи, когда Кабир развелся с Маликой, стали преследовать, как стая голодных воронов.

Возможно, несколько веков назад титул и значил что-то, но сейчас возлюбленная наложница все же оставалась лишь наложницей, а не женой. И это почему-то ранило меня и задевало.

– Дина, я хочу, чтобы эту ночь… – Кабир запнулся, провел по моему лицу, очерчивая скулы и подбородок кончиками пальцев. – Я прошу тебя: будь со мной этой ночью, как моя возлюбленная ахсана, проведи со мной эту ночь, без страха и боли. Разреши показать, как я умею любить. Разреши мне любить тебя этой ночью, Ангел.

Я не знала, что ответить. Кабир мог взять меня в любую минуту, когда захочет, но его просьба и мольба в темных глазах сбивали с толку, шокировали меня.

Сильнее удивляло только то, что я хотела этого, желала его поцелуев и объятий без боли, принуждения и страха.

Кабир склонился ко мне, поцеловал в губы, нежно и трепетно. Я приоткрыла рот, позволяя ему проникнуть в него языком, ласкать мой язык, открывать мне все новые грани сладостного томления в предчувствии чего-то большего.

– Люби меня, Кабир. Люби… – прошептала, когда он разорвал поцелуй.

Кабир встал и поднял меня на руки. Я испугалась, что он еще недостаточно оправился от ран, но владыка направился во дворец твердым шагом.

В покоях и залах было тихо, словно мы остались одни этой ночью.

Кабир занес меня в свою спальню, но не положил на кровать, а прошел в ванную. Поставил на пол, а у меня дыхание перехватило от окружавшей красоты. Небольшой бассейн в центре был наполнен горячей водой с пушистой пеной и лепестками роз. Ванную освещали только лампы с ароматическими маслами.

– Будь моей ахсаной этой ночью, не думай ни о чем, любимая… – горячо прошептал Кабир и смял мои губы поцелуем, уже не нежным, а страстным и глубоким.