Глава 40

Кабир раздевал меня медленно, словно наслаждался предвкушением моей наготы. Я стеснялась, стараясь прикрыться, после пустыни и болезни я ужасно исхудала. Кольца и браслеты болтались на руках. Ребра торчали, ноги стали как спички. Еще и некрасивый шрам на груди. Вовсе не так должна выглядеть любимая ахсана владыки Сетифа. Она должна быть гладкая и округлая, как персик. С такой же бархатистой кожей, а моя все еще была сухой и шелушилась, как чешуя у ящерицы.

Этой ночью я хотела быть для Кабира настоящей красавицей, а не болезненно тощей, как стиральная доска, изнуренной анорексичкой. Когда Кабир снял с меня белье, мне невыносимо захотелось прикрыться.

– Ты прекрасна, мой ангел. Словно солнечный свет и редкий цветок. Моя ахсана, – горячо прошептал Кабир и склонился ко мне, поцеловал в шею, спустился к груди, встал передо мной на колени и долго целовал треугольничек между бедер, слегка лаская языком нижние губки. По коже побежали мурашки, соски затвердели и стали острыми, очень чувствительными. Кабир раздвинул зацелованные складочки и пощекотал кончиком языка напряженную точку, изнывающий от ласки бугорок. Я застонала, запустила пальцы в его волосы, мягкие и шелковистые. Откинула голову назад, позволяя волосам рассыпаться по спине водопадом. Кабир задвигал языком настойчивее, быстрее, избивая напряженную точку, пока я не закричала от острой вспышки, пронзившей тело.

Он поднялся, скинул кондуру и белье, я наблюдала за ним затуманенным взглядом, расслабленная, разнеженная, но томящаяся по новой ласке. Кабир поднял меня на руки, я запротестовала, заметив рану, заклеенную пластырем на его груди, но эмир не слушал, вошел в бассейн и бережно опустил меня в горячую шелковистую воду, благоухающая пена погладила мои плечи, пощекотала шею.

Кабир сел в бассейн, прислонился спиной к выложенному синей мозаикой бортику и посадил меня к себе на колени, его твердый, готовый к близости член упирался мне в бедро. Я потерлась о него, показывая, что хочу его в себе. Воспоминания о нашей первой ночи нахлынули, пробудив во мне желание принадлежать Кабиру, но уже по своей воле, а не под действием афродизиака.

– Хочу тебя, господин. – Я провела ладонями по его груди, ощущая под пальцами его мощь, его сильное сердце, бившееся в эту минуту только для меня. Я оседлала его, потерлась треугольничком о член. Кабир глухо застонал, задышал чаще.

– Так будь со мной, – прошептал Кабир и смял губы поцелуем, жарким, обжигающим, но в то же время нежным и трепетным.

– Покажи мне как, – простонала в его приоткрытый рот.

Кабир схватил меня за ягодицы, приподнял и глухо сказал:

– Возьми его и направь в себя.

Не отрывая взгляда от темных глаз, я обхватила пальцами твердый горячий член, чуть повела бедрами, пока не почувствовала, как гладкая, нежная головка коснулась лона, готового раскрыться перед ней. Внизу живота все натянулось в ожидании проникновения. Я помнила, как Кабир брал меня, как легко входил в мое тело, но все равно в эту минуту стало немного страшно, что я не смогу принять его. Настолько большой он был. И все же я начала опускаться на него, убрала руку со ствола и обеими ладонями уперлась в грудь Кабира.

Он не спускал с моего лица внимательного взгляда, словно искал что-то или просил, не решаясь произнести мольбу вслух.

Я медленно опускалась, чувствуя, как мое лоно растягивается, принимает его. Ощущения были такими острыми, что я застонала. Мне нравилось чувствовать его в себе. Нравилась заполненность, словно мы стали одним целым. В это мгновение исчезло все, что нас разделяло, все преграды, ненависть, вражда. Мы – одно, как могут быть врагами половинки целого?

– Вот так, моя мелодия ветра, нашептанная сладким сном. Вот так, моя ахсана. Моя песня о влаге оазиса. Моя Дина, мой ангел… – прошептал Кабир, а я впилась в его губы страстным поцелуем, хотела разделить с ним переполнявшую меня радость от этого полного единения.

Кабир крепче сжал мои бедра и направил, показал, как я должна двигаться. И я начала плавно покачиваться на нем, не разрывая поцелуй. Чуть привставала и опускалась, стараясь достигнуть такой глубины, чтобы Кабир пил мою радость вместе со сладостными стонами, слизывал их с губ, как я лакомилась его хриплыми стонами, его пряным, пьянящим удовольствием.

Мне уже не нужны были подсказки, тело само знало, чего хочет и как это получить. Я то ускорялась, то замедлялась, крутила бедрами и резко насаживала себя на огромный, твердый член, ловя удивление в глазах Кабира.

Вода билась вокруг наших тел мягкими волнами, оставляя на коже лепестки роз и облачка душистой пены. В мягком свете ламп казалось, что я попала в старую восточную сказку, но не коварную и злую, а светлую, где в конце султан женится на простой девушке и они живут в богатстве и счастье долгие годы.

Я не сдерживала криков, хотела, чтобы Кабир видел, как мне хорошо с ним, как я хочу быть с ним не под воздействием зелья.

– Я люблю тебя, – горячо прошептал он, когда я, обессиленная ярким, изматывающим оргазмом, упала ему на грудь. Кабир все еще был внутри меня, и я чувствовала, как во мне разливается его горячее семя. Владыка прижал меня к себе, погладил шею, спину и повторил: – Я люблю тебя, Дина. Помни об этом, что бы ни случилось.