Глава 47

Мы с мамой рухнули на землю, а над нашими головами разверзся ад. Стрельба не умолкала, кто-то что-то кричал. Вдруг Павел рухнул рядом с нами, прокричал:

– К машинам, быстро! Ползком, не подниматься!

И мы поползли, в весенней грязи, загребая ладонями прошлогоднюю листву, пачкая одежду, не помня себя от страха, боясь приподнять головы. Мама постанывала и молилась, а я думала только о ребенке у меня в животе, что если сейчас убьют меня, то и его погубят тоже. Эта мысль помогала преодолеть парализовавший меня страх, толкала вперед, заставляла ползти из последних сил, всем назло. Ради моего малыша, ради нашего с Кабиром будущего.

Павел то и дело останавливался, отстреливался, чтобы дать нам время. Вдруг он глухо застонал, я обернулась. Начальник нашей охраны падал лицом в землю, а по его груди расползалось кровавое пятно.

Выстрелы смолкли, раздался шорох шагов, нас окружали. Мама остановилась. Я привстала на коленях. Со всех сторон обходя ограды и надгробия, к нам приближались одетые в черное мужчины с восточной внешностью, в руках у них были автоматы и пистолеты, еще не остывшие после стрельбы, еще не насытившиеся кровью, в ножнах на их поясах висели ятаганы.

Их было четверо, между могил остались лежать не только наши охранники, но и те, кто желал добраться до меня.

Я поднялась с земли, мама сидела, прислонившись к оградке, и с ужасом смотрела на мертвого Павла. Я ахсана владыки Сетифа, и если мне и его ребенку суждено сегодня погибнуть, то не на коленях.

Мужчины окружили нас, на маму они не смотрели, только на меня.

После стрельбы тишина, упавшая на кладбище, оглушала. Вдруг раздались легкие шаги, и на тропинке между могил показалась женщина, одетая в черное. От удивления я забыла сделать вдох. Ко мне шла первая жена Кабира – Зара. На ее скорбном лице лежало царственное спокойствие.

Не сказав ни слова, она прошла мимо меня и направилась к могиле отца. Но двое ее людей схватили меня за руки и потащили за ней. Я не понимала, что происходит. Разве Кабир не рассказал ей о том, что мой отец невиновен в гибели их сыновей?! К тому же в саду она сказала, что дети не отвечают за грехи отцов, была так добра ко мне.

– Зара… – Едва я произнесла ее имя, как в бок уткнулось дуло пистолета. Я замолчала и послушно пошла следом, умирая от страха.

Она остановилась у могилы отца, взмахнула рукой, и меня заставили опуститься на колени, а затылка коснулось дуло автомата, еще теплое после стрельбы, еще голодное.

Несколько мгновений Зара рассматривала фотографию отца, затем повернулась ко мне. В ее темных прекрасных глазах стояли слезы. Она быстро заморгала, стараясь сдержать их, и сказала:

– Я желала тебе смерти, мое сердце кровоточило от лютой ненависти каждый день, который ты провела во дворце. Возненавидела мужа за то, что он привел тебя в наш дом. Тебя – дочь убийцы наших сыновей.

– Мой отец не убийца! – воскликнула, не обращая внимания на дуло автомата у затылка, все равно они не отпустят меня живой. В глазах Зары я видела свою смерть.

– Я этого не знала, когда подсылала убийц. Но ты оказалась ловкой маленькой сучкой и смогла ускользнуть. Когда я увидела тебя в своем саду, в саду, где мои мальчики любили беседовать со мной, только милость Всевышнего помогла мне сдержаться и не вцепиться в твое отвратительное светлокожее лицо. Ты околдовала моего мужа, отняла у него разум, как еще объяснить, что он назвал тебя ахсаной? Как еще объяснить то, что он полюбил тебя? Не твой отец убил моих мальчиков и не султан, нанявший исполнителей. Их погубил Кабир! Их погубил собственный отец! Он отнял у меня самое дорогое в моей жизни, увез в твою страну, увез от меня!

Дрожь пробежала по телу, неважно было, виновен мой отец или нет, единственным, кому хотела отомстить Зара, был ее собственный муж.

– Убийцы в пустыне… это ты их подослала?

Зара кивнула.

– Я знала, что господин поедет в Инджим с караваном, и сама советовала ему эту поездку, надеясь, что живыми вы до столицы не доберетесь… оба…

Я едва сдерживалась, чтобы не начать умолять. Но меня останавливало, что если расскажу про ребенка, то это ее лишь больше разозлит.

Она подошла ко мне, провела по лицу, собирая слезы.

– Он отнял самое дорогое у меня, а я отниму у него.

Зара кивнула, отошла от меня. Я приготовилась к тому, что прямо сейчас меня не станет, и все-таки не выдержала, взмолилась:

– Я беременна! Пожалуйста, ты же сама мать, не губи моего малыша! – Разрыдалась, готова была в ногах у нее валяться, умолять, но лицо Зары стало каменным.

– Тем больнее ему будет, когда узнает, – сказала она холодно.

Мужчина убрал автомат от моего затылка, схватил меня за плечи и повалил лицом в землю, надавил коленом мне на спину. Я забилась под ним. Зара опустилась на колени рядом со мной, схватила меня за руку, на которой была татуировка, и вытянула, прижав к земле.

Вторую руку заломил за спину, удерживавший меня мужчина. Я кричала, звала на помощь, но вокруг стояла тишина. На кладбище никого не было. Чуть приподняла голову и закричала громче. Второй мужчина достал из ножен ятаган и занес его для удара. Он хотел отрубить мне руку. Замахнулся, лезвие прочертило ослепительную дугу в утренних солнечных лучах и…