Глава 37
Временный… временный, мать твою…
Сам не знаю, зачем говорю это. Вроде так, шутка… а лезвием по венам. Бритвой острой прямо по той самой важной мышце.
Сжимается все.
Тянет.
И ведь никогда раньше такого не было? Не болело. Не ныло.
Но ведь и Ангела такого у меня в жизни никогда не было?
Уверен был, что все эти розовые сопли не для меня.
Розовые сопли… ха! Мудак ты, Воин! Как есть мудак… розовые сопли…
Ну да, раньше считал, что все связанное с чувствами сердечными — такое себе. Блажь. Херня на постном масле.
Любовь… Нет, над любовью я не смеялся никогда. Знал, что она есть. Но… сам предпочитал говорить, что не я в неё не верю — она в меня не верит.
Словно Любовь — девушка нежная, ласковая, смотрит на меня, улыбается мягко и про себя думает — нет, не нужна я такому как он. И уходит, поступью своей тихой.
Да, да! Сам над собой ржал, но именно так все и представлял.
Я — Варвар, как меня мой ангелочек называет. Мне не любить. Мне брать. Присваивать. Клеймить.
Трахать до потери пульса, член вколачивая до упора. Ловить кайф от стонов, он ответных вибраций. Доводить самочку, подо мной стонущую до экстаза, до потери сознания, чтобы текла, натурально истекала соками по мне. Мощь мою принимая открыто.
Для меня не имело значения любит — не любит. Дает. Получает взамен — и ладно. И прекрасно. Насытился, взял всё, что мог? Спасибо — до свидания.
Держать слишком долго рядом какую-то малышку? Никогда такого желания не было. Их же так много, куколок, все сладкие, хотелось всех попробовать.
Зачем брать один торт, когда можно взять десять разных кусочков?
Да, да… сладкоежка я. Что скрывать.
Охочий до хорошего, страстного, иногда жесткого и грубого, всегда ненасытного секса.
А любовь… Любовь это для кого-то другого. Мне зачем?
Хотелось ли?
Ха, сейчас вот даже не уверен. Наверное, по молодости, когда был еще совсем салагой, пацаном. Видел, как девчонки некоторые на моих друзей-приятелей вешаются, лобызаются, трутся, в глаза заглядывают, говорят томно о чувствах своих.
На меня не вешались. Я пугал, как потом оказалось — это мне одна девчонка, на которой школьный друг женился потом рассказала.
— Ты же был Воин? Помешанный на драках, на спорте, на качалке своей? Да и потом, ты вечно был занят, то работа, то «треня», то соревнования. Ну и… нам тогда казалось, что… с тобой уже все по-взрослому. И интересуешься ты уже не школьными — институтскими подружками, а дамочками постарше.
Вот так, интересно такое о себе узнавать.
А мне в то время дико хотелось, чтобы и ко мне подошла какая-нибудь девчоночка, губку закусывая, предложила погулять. Да, да! Просто погулять!
Я, наверное, в штаны бы так сразу и кончил… Не знаю, почему они все думали, что я в свои восемнадцать уже все об этом знаю. Да, знал кое-что, но… Не важно.
В общем, как-то с юности не сложилось у меня с нежной дамочкой по имени Любовь.
Ну я и решил — значит, не дано. Не моё.
И прекрасно с этим жил.
Дожил, блин…
Дожил до того, что одно слово мной же сказанное про то, что жених я временный вызывает спазм сердечной мышцы…
А ведь Ангел сама ко мне пришла! Сама свое тело предложила!
Мог бы взять…
Блядь. Не мог!
Нельзя любимую женщину вот так брать. Неправильно.
А то, что она любимая — реально. Любимая. Единственная.
Да уж, любовь нечаянно нагрянет.
Стою посреди квартиры — студии, в которую поселил Анжелику, смотрю как она вещички собирает.
Вроде и прожила она тут всего-ничего, а как-то… уютно стало, что ли? Какие-то безделушки расставила, статуэтки, фотографии, плед на диван кинула, пару подушек… и сразу тепло по-домашнему.
Мне бы тоже надо как-то берлогу мою обустроить. Но не просить же об этом будущую жену, которую сам назвал фиктивной?
— Мне прямо всё-всё собирать, да?
Смотрит на меня немного смущаясь. Раскраснелась.
Сейчас бы подойти, схватить ее за талию, поднять на руки, унести на кровать, уложить, подмять и зацеловать до потери пульса. А потом… потом можно и всё остальное.
Брежу, реально брежу сексом с этой вкусной конфеткой. Нет, не сексом, любовью. С ней даже если по-быстрому и жестко, всё равно будет любовь…
— Ты можешь взять необходимое, то, что уже собрала, то, что сегодня, завтра понадобится. Мы же пока никуда далеко не собираемся уезжать?
— Пока? — вижу, что дышит тяжело. — А… потом?
— Малыш, после свадьбы нам точно надо будет уехать. Я тебе говорил. Свадебное путешествие. Хочешь — выбери сама куда и как. Я буду только рад.
— Это… необходимо?
Твою ж… понятно, что ей не улыбается никуда с таким как я ехать, да еще и время проводить вместе, в одном пространстве, но почему ж так больно-то?
Зараза…
— Увы, Ангел. Если бы я мог отказаться от этой идеи, то… Но лучше нам с тобой свалить с горизонта. Я не шучу. Реально надо будет дней десять побыть вне города и даже вне страны. И общение с внешними объектами сократить до минимума. И народ поверит в нашу свадьбу, и юристам будет проще вести дела с твоим внезапно возникнувшим имуществом.
— Я не против, не думайте, просто…
— Что? — жилы уже все из меня вытянула, мелкая, хватит!
— Вам, наверное, тяжело будет со мной… вдвоем. Я же понимаю, что…
— Понимаешь, что? — я вот реально сейчас не понимаю, что она хочет этим сказать. Не понимаю и бешусь.
— Не важно. Давайте закроем тему. Я уже готова. Но мне потом надо будет еще раз прийти.
— Не пойдет, Ангел. Что значит, закроем? Сказала «А», говори и «Б».
— Не надо, пожалуйста. Просто… это просто глупость, и всё.
Глупость? А меня уже всего изнутри корежит!
— Ангел? Почему мне с тобой вдвоем будет тяжело?
— Потому что!
— Ангел?
— Потому что вам нужен секс! Я знаю! Постоянно и много! Это я тоже знаю!
Непроизвольно делаю шаг, сам не замечая, как в ловушку её загоняю.
— Откуда же у вас, Анжелика Александровна, такие познания?
Клокочет всё внутри. Секс, значит, мне нужен? Постоянно и много? Интересно, она в курсе, когда у меня последний раз был секс?
— Ангел?
— Простите, я… Но я реально понимаю, что…
— Ничего ты, реально, глупенькая не понимаешь. У меня… у меня не было секса уже давно, сказать почему?
— Что?
— Что слышала. Так тебе сказать почему?
Головой мотает, пытается отступить — а отступать некуда. Стена. Сзади. И спереди тоже стена — это я напираю.
Прижимаю, в ладони лицо беру, поднимаю, заставляя в глаза мне посмотреть.
— Ангел…
— Ч… что?
Ничего. Всё. Пропал Воин. Реально пропал.
Не могу говорить ничего. Да и что скажешь? Что из-за одной мелкой ведьмочки у меня все перемкнуло? Что хочу секса только с ней, да не просто так хочу, взять лишь бы было. Хочу, чтобы сама пришла ко мне. Это утопия, конечно. Несбыточные мечты…
Но почему-то же я продолжаю надеяться? Может, не такие они и несбыточные?
Губы у неё нежно-розовые, припухшие, еще не отошедшие от моих поцелуев.
И не надо, чтобы отходили.
Блядь… я не должен её целовать. Башню же снесет окончательно! И я ведь обещал не трогать, но…
Я трогаю.
Сливаюсь с ней, пытаясь урвать хоть крохотный кусочек этого нежного невинного счастья.
Смакую. Долго, тщательно. Отмечая моменты, когда начала отвечать, когда расслабилась, обмякла, когда дыхание стало сбиваться.
Отрываюсь, не в силах уже вздохнуть.
Легкие схлопываются.
Смотрю на своего Ангела, а она опускает голову.
— Вы обещали меня не трогать.
Да уж, Воин, твою ж дивизию… в следующий раз поаккуратнее с обещаниями.
Хочется впечатать кулак в стену.
— Извини, Ангел, больше не буду.
— Я…
Она что-то хочет сказать, но противное жужжание моего телефона вмешивается.
— Да. Слушаю. Пришёл в себя? Отлично. Едем.