Глава 39

Папа…

Я не верю глазам своим, потому что… потому что в палате на кушетке лежит мой папа! Или… не совсем мой. Потому что в чертах этого почти что старика угадать отца трудно, очень трудно.

Я поневоле вспоминаю сцен, из фильма «Властелин колец», когда из глубокого старика правитель Рохана Теоден превращался в обычного немолодого мужчину.

Только в случае с моим отцом все в точности наоборот. Я помню папу цветущим, привлекательным мужчиной средних лет. Помню его важным, импозантным, и уже не очень молодым, но всё-таки еще довольно в силе и привлекательным!

Даже… даже несколько недель назад, когда я виделась с ним в последний раз он выглядел иначе!

Что… что произошло с моим отцом?

Поворачиваюсь к Воину, смотрю на него. Он качает головой, давая мне понять, что объяснения потом.

— Анжелика, Ангел мой… — голос у отца тихий, такой… такой болезненный и слабый!

— Папа! Папочка… — бросаюсь к нему, обнимаю, стараясь быть осторожной.

Господи, он ведь еще совсем не старый! Да, я у него довольно поздний ребенок, но всё-таки…

— Дочка…

— Папочка, прости меня! Прости…

Плачу, не в силах сдержаться. Я так виновата перед ним! Я… я поверила словам мачехи! Поверила, что именно я виновата в таком состоянии отца! Я даже не попыталась проверить, реально ли отец болен, или…

Зла! Дико зла на мачеху, и на всех, кто виноват. Убивать готова!

— Воинов, это ты? Подойди… Значит, вот оно как…

— Да, Сахаров, получается вот так.

— Значит, всё-таки получил ту землю, да?

Слышу тихие слова отца и новый переворот в груди. Что значит — «всё-таки получил»?

Меня осеняет догадка и я смотрю на Воина. На Варвара.

А он на меня. И у него очень тяжелый взгляд.

— Ничего я не получил, Александр Анатольевич. Всё остается у вас. Надо только вас подлечить, и провести экспертизу на дееспособность. Проблем с этим не будет. Но вот время… Время против вас играет. Вернее, против Анжелики, думаю, вы понимаете. Зря вы, конечно, задумали этот финт с активами. И с землей зря. Не подумали, какие шакалы вокруг?

— Прав ты, Воин, не подумал. Вернее, не думал, что шакалы подберутся так близко. Что теперь?

— Всё будет хорошо, я обо всем позаботился. Правда…

Воин смотрит на меня, взгляд тяжелый.

— Думаю, вам надо знать. Я женюсь на вашей дочери.

— Хорошо. — папа выдыхает даже, кажется, с облегчением.

Хорошо? То есть он считает, что мне выйти за Воинова, который, как оказалось тоже охотился за этой проклятой землей — это хорошо?

— Брак будет фиктивный.

— Почему? — папа серьезно?

Я молчу. У меня просто отказал речевой аппарат. И мозговой. Если он и был. Я не знаю что говорить. Да и надо ли? Будут ли они слушать?

— Почему фиктивный, это у вашего Ангела надо спросить.

Даже так? Между прочим, сам предложил.

— Может, — я наконец-то отдупляюсь, нахожу силы открыть рот, — может мне выйти, вы тут меня обсудите, а?

— Ангел, не надо… — это Воин, тихо, так ласково! Подлец!

— Дочка, я рад, что ты в хороших руках. Надеюсь, сама разберешься что к чему.

Вижу, что отец устал, глаза закрывает. Ему плохо?

— Папа, позвать врача?

— Нет, милая, не надо, просто… отвык говорить. И слабость. Приедете в следующий раз буду уже лучше.

Он договаривает и сразу в палату входит сестра, которая просит нас с Воином удалиться.

Он уводит меня, держа за локоть и чуть приобнимая за талию.

В коридоре клиники я снова впадаю в ступор.

Буквально через пару секунд к нам выходит врач. Он что-то объясняет, рассказывает, но меня вырубает после первой же фразы. Доктор говорит так спокойно, что если бы еще несколько часов отец провел в том состоянии в котором его держали раньше — его бы не спасли.

Я не в силах нормально переварить эту информацию.

Нет, я уже догадалась, конечно, что болезнь отца была фикцией, но чтобы настолько… Я ведь верила, что у него инсульт, проблемы с памятью, с головой! Но… то, что его держали, по сути, в бессознательном состоянии чем-то накачивая! Это просто… у меня нет слов!

Мне так больно! Так… жутко!

Получается… получается, мне реально повезло, что я попала той ночью в клубе именно к Воину!

А может… может быть это подстроила вовсе не сестрица? А что, если он сам?

— Ангел, посмотри на меня, что с тобой? Доктор, ей нехорошо…

— Нормально… всё… норм…

И я проваливаюсь куда-то в черноту, в пустоту. И думаю, что для меня, наверное, самый лучший выход просто не быть. Исчезнуть.