Глава 35

Прекрасно понимая, что разговариваю сам с собой и тварь вряд ли сейчас вообще в сознании, не стал растекаться мыслью по древу, предпочтя сделать ещё несколько шагов, после чего отпустил себя и свою ауру на свободу, одним махом вбирая в себя половину запаса некроэнергии из бусин, а в следующий миг начал поэтапно, но очень быстро воплощать свой дерзкий план в жизнь.

Раз — моя мощь обратила в тлен тщательно проработанный рисунок на полу, выровняв его до практически зеркальной гладкости. Два — я активировал лично вмурованные в стены артефакты, переключая их на прием энергии, которую аккумулировали в себе мумии, замурованные там же. Три — сосредоточив личную энергию на кончике ритуального кинжала, я создал иссушающую печать вокруг саркофага, не забыв про тройной защитный контур, чтобы тварь не бросилась на меня и не смела с ног в первый же миг пробуждения.

И, наконец, четыре — дождался, когда вокруг саркофага начнёт истончаться окутывающая его пелена тьмы и смахнул энергетической петлей крышку саркофага в сторону.

И замер, отсчитывая мгновения.

Примерно на двадцатой секунде существо, находящееся внутри саркофага, шевельнулось. На тридцатой медленно село, являя мне себя — иссохшую мумию, закутанную в частично истлевший балахон, в которой я без особых усилий опознал именно Абрахама Мортиса. Ещё пять секунд спустя его пустые глазницы, в которых клубилась тьма, посмотрели четко на меня, а сквозь плотно сомкнутые губы прошелестело едва различимое:

— Эндш-ш-шел…

Тц. Всё-таки лич. Архилич. Но не по силам, а по сути. По силам же… Дохляк!

Тем не менее я замер на месте, прекрасно понимая, что хватит одной ошибки, чтобы чаша весов склонилась не в мою сторону. Архилич — такая неудобная тварь, что если не знаешь, где филактерий — суть и средоточие лича, то можно сколько угодно уничтожать тело, но смысла в этом не будет. Но стоит лишь уничтожить филактерий…

Тем временем дохляк медленно повернул голову направо, затем так же медленно налево. Ни единый иссохший мускул не дрогнул на его мумифицированном лице, но с губ сорвалось сердитое шипение:

— Мальчиш-ш-шка! Как ты пос-с-смел?

— Что именно? — хмыкнул пренебрежительно. — Разбудить? Ты проспал все сроки, старик. Я тебе больше скажу, ты просрал весь род. Прошло полторы тысячи лет. Род Мортис больше не владеет ничем. Хуже того, остался один-единственный живой Мортис, и тот уже старик. И даже не архимаг, а унылая посредственность. Ты этого хотел?

Замерев, Абрахам раздумывал над моими словами полных три минуты, после чего отчетливо скривился и так смачно выругался, что я не удержался и фыркнул. Да, в ругательствах дед был спец.

Он в принципе во всём был спец…

А потом дед вперил в меня свои отсутствующие глаза, глядя не ими, а сутью.

Изучил. Обдумал. Хмыкнул… И сделал вполне верные выводы.

— Давно пробудился, внучок?

— Ты прав, недавно, — не стал отрицать. — И честно скажу, наследие ты мне оставил весьма посредственное.

— Тебе? — он цинично хмыкнул. — О, нет. Себе, внучок. Себе. А сейчас принеси мне девственницу эльфийской крови и убери… это.

Он небрежным жестом указал на запирающую печать.

— Бегу и тапки теряю, — усмехнулся я. — Дед, ты, кажется, плохо соображаешь. Ты больше не глава рода. Прислушайся к себе. Между нами нет ни единой связующей нити. Ты серьезно думаешь, что я буду выполнять приказы твари, которая приказала меня убить?

И снова старик вперил в меня свои пустые глазницы, скривившись уже через минуту.

— Узна-а-ал… Нда, какие всё-таки у меня тупые потомки. Кто, говоришь, остался? Один-единственный?

— Пока да, — не стал скрывать, успев за эти короткие минуты общения сплести поводок персонального подчинения именно архилича, и последним завершающим жестом накинул его на шею мертвеца. — Вот так…

— Ты… — замерев, уже через секунду Абрахам разродился настолько отборной бранью, что я даже заслушался, запоминая ряд речевых оборотов, которые ни разу не слышал.

Но потом всё равно затянул удавку потуже, блокируя речь и конечности, и только после этого развеял печать. Шагнул ближе, руками вытащил лича из его саркофага, обыскал его, обыскал саркофаг… И с чувством чертыхнулся.

Филактерия тут не было. Вообще.

— Что-то потерял, внучок? — ехидно поинтересовался старик, когда я посмотрел на него с отвращением и слегка ослабил поводок, позволяя говорить.

— Ага, — хмыкнул. — Совесть твою. Ты же сам не скажешь, да?

— Конечно… нет, — хмыкнул он, не уточняя, о чем речь, ведь мы оба прекрасно понимали, что мне нужно. — И что будешь делать?

— А знаешь… — не торопясь давать волю раздражению, я презрительно скривил губы. — Есть идея. Планировал по следующей весне засадить пару полей пшеницы и прочей кукурузы для скота. Как раз не хватает пугала… Пожалуй, стоить посадить озимые. И тебе занятие будет. Как раз по виду и способностям. Что скажешь?

— Выродок, — прошипел мертвец, но что примечательно, не зло, а с ехидным глумлением. — Весь в меня, дерзкий мальчиш-ш-шка… А знаешь, был бы ты моим сыном, я бы даже гордился тобой. Но всё же.

Он посерьезнел, как и я.

— Что дальше?

Задумавшись, потому что вопрос был не праздный, а убивать тело, когда дух привязан к вещи, спрятанной в ином месте, не было смысла, в итоге поинтересовался:

— Твои предложения? И вообще, поведай мне о своих изначальных планах. Мировое господство или есть чем удивить?

— О, нет. — Мертвец цинично хмыкнул. — Всё по классике, внучок. Величие рода и меня лично. В этой жизни нет ничего иного, заслуживающего внимания. Неужели у самого иные цели?

— Не особо, — не стал отрицать. — Но без фанатизма. Кстати, времена сейчас совсем иные. Наш родовой замок разрушен более четырехсот лет назад…

Старик отчетливо напрягся, подтвердив мои кое-какие догадки, но я продолжал спокойно говорить:

— Эльфами. Из Мортисов остался один мужчина и юная девчонка. Полукровка. Мужчина — смотритель кладбища, а земли рода давно принадлежат империи.

— Позорищ-щ-ще… — с отвращением процедил Абрахам.

— Ты сам в этом виноват, — пожал я плечами и, когда мертвец снова замер, указал на стены вокруг нас. — Создав этот склеп, ты сотни лет выкачивал некроэнергию из наших земель, И, подозреваю, из потомков в том числе. Ты облажался, дед.

Задумавшись над моими словами, он… не раскаялся, нет. У мертвецов нет эмоций и сожалений. Особенно у личей. Есть лишь голод и цель.

— Хреновые были потомки, раз не сообразили отыскать меня прежде, — презрительно процедил Абрахам и вперил в меня пустые глазницы. — Ты был в числе тех немногих, кто хоть что-то соображал. Но эти твои уши и смазливая харя… Ненавижу эльфов!

— За что? — поинтересовался не без любопытства, потому что эта мысль красной нитью шла сквозь многие записи в его дневнике, но нигде я не вычитал четкого ответа на этот вопрос.

— Суки заносчивые, — скривился Абрахам и неожиданно ответил: — Была у меня зазноба по молодости. Ну, как зазноба… Я по ней сох, а она даже не смотрела в мою сторону. Разок набрался смелости, да как в ведро помоев окунулся — выслушал о себе столько грязи, что вмиг в себя пришел. Тётка то была бати твоего. Княжна Сиандалла Каллахен.

Он цинично хмыкнул.

— Зато как стручок свой в наших девок пихать, так у них нигде не ёкает. Так и подловил. Правда, толку…

На меня снова посмотрели долгим, оценивающим взглядом, затем принюхались и озадаченно хмыкнули.

— Живым воняешь, внучок. Я чего-то не знаю?

— Вкратце? — глянул на него с иронией. — Дохрена чего. Но мы отклонились от темы. Убить я тебя не могу, но безумствовать не дам. Твои предложения?

— Мне б информации о мире побольше, — многозначительно протянул мертвец. — Не хочу продешевить, знаешь ли. И пожрать. Пожрать определенно не помешает.

Он выразительно поскреб далеко не человеческими когтями шею, на которой черным сгустком мерцал ошейник из чистой тьмы, запрещающий абсолютно любые физические и энергетические действия, не согласованные со мной, включая прямой и косвенный вред как живым, так и мертвым.

Но главная моя проблема состояла в том, что мне придется кормить эту тварь, если не хочу, чтобы её нынешнее тело сдохло. Иначе избавленный от оков плоти дух свободно отправится на поиски филактерия и возродится там, где я уже не смогу до него дотянуться. Затаится, наберется сил… И обязательно ударит в самый неподходящий момент.

Ведь это Абрахам. Самый безжалостный и беспринципный из Мортисов.

Что ж…

— Держи, — хмыкнул, надевая ему на шею кулон с накопителем, в котором было заключено не так чтобы много, но и не сильно мало именно некроэнергии. Эту вещицу мне в своё время вернула Констанция Маледик в числе тех вещей, которые прежде принадлежали Мортисам. — Живых жрать не позволю. К тому же магов среди них сейчас единицы, а обычные люди для тебя даже не на один зубок. И вот ещё…

Выждав несколько минут, за которые Абрахам активно подпитывался от кулона, возвращая себе подобие былого тела: с глазами и даже волосами, лишь после того, как мертвец посмотрел на меня осознанным взглядом, продолжил:

— Хочешь выйти отсюда — с тебя клятва служения мне лично. Что скажешь?

— А ты не мелочиш-ш-шься… — снова с нескрываемой неприязнью прошипел старик, но мы оба понимали, что если будет артачиться, то мне проще замуровать его в саркофаге. Да, сил уйдет немеряно и со временем он выберется обратно, но на его шее уже закреплен мой поводок, так что клятва скорее формальность.

Но лучше с ней, чем без неё.

— У меня были хорошие учителя, — хмыкнул. — Лучшие я б даже сказал. Но решать тебе. Если откажешься — замурую тут и буду кормить раз в неделю, лишь бы не сдох. Если согласишься, то сможешь даже поучаствовать в заварушке с эльфами.

— М-м? — в коротком, но весьма эмоциональном мычании старика прозвучал искренний интерес.

Ну а мне было совсем не сложно вкратце ввести его в курс дела по текущим реалиям, попутно информировав, что четыреста лет назад к делу уничтожения рода приложили свою изящную ручку именно Каллахены и именно они сейчас активно намекают, что в их распоряжении есть кое-какие артефакты рода Мортис.

— Может даже твой филактерий? — предположил с иронией, сам тщательно отслеживая любые колебания энергетического спектра вокруг нас. — Как думаешь?

— Сомневаюсь, — пренебрежительно фыркнул мертвец. — Вещица знаковая, да и фонит сам знаешь чем. Они б такое хранить не стали. Но вообще, конечно… ты прав. Я облажался.

Абрахам скривился и глянул на меня исподлобья.

— Завидую тебе, засранцу. Красота, молодость, задор… бабы?

— Не без этого, — не стал отрицать, хотя и без подробностей. — Но ты сам сделал из меня это.

— Сам, да… — снова скривился архилич и дернул головой. — Ладно. Договор. Разрешаешь мне уничтожать врагов рода и эльфов, и я слушаюсь тебя в остальном.

— Шутишь? — я посмотрел на него, как на юродивого. — Никакого договора, старик. Клятва. С полным осознанным подчинением. Либо сразу пакуйся обратно. Мне твои выкрутасы ещё при жизни осточертели.

— Дерзиш-ш-шь… — прошипел архилич, но тут я уже не поленился и придавил его своей силой так, что хрустнули косточки, а дух сковало мертвецким льдом, что даже для нежити было весьма неприятным делом.

И всё же… Всё же пришлось торговаться не меньше часа, прежде чем мы пришли к компромиссу. Не скажу, что идеальному, но с исходными условиями у меня просто не было выбора. В итоге Абрахам принес мне персональную клятву служения, а я позволил ему наряду с моими генералами участвовать в зачистке криминальных подворотен города, безвозвратно уничтожая падаль ради удовольствия и пропитания.

Естественно, с рядом жестких ограничений насчет женщин, детей и тех кто не нападает сам. Понятное дело, даже среди них есть отморозки, но лучше лишний раз ограничить, чем однажды выяснить, что Абрахам стал неуправляемым монстром, уничтожающим всё живое направо и налево.

Архиличи в принципе такие твари, что лучше их уничтожать сразу.

Увы, прямо сейчас это невозможно.

Но я приложу все усилия, чтобы найти этот чертов филактерий и избавиться от предка окончательно!

Пока же, приняв клятву служения, до самого утра я методично уничтожал вмурованные в камень тела и обелиски, чтобы больше ничего не вытягивало из наших земель ту энергию, которая всегда составляла основу мощи рода, попутно под завязку зарядив все до единого взятые с собой накопители и в первую очередь браслет из бусин.

Мощи в этих стенах за полторы тысячи лет накопилось изрядно, даже учитывая то, что они служили преимущественно ретранслятором.

Под конец даже поинтересовался у старика, который всё это время находился рядом:

— Как думаешь, что пошло не так? Почему ты проспал полторы тысячи лет?

— Меня должен был пробудить Закери, — скривился Абрахам. — Судя по всему, этот подлец посмел сдохнуть окончательно.

— М-м?

— За неделю до того, как лечь в саркофаг, я превратил его в умертвие с четким заданием, — небрежно пояснил старик. — Пробудить меня спустя год. Этого времени должно было хватить, чтобы напитать моё тело всеми необходимыми некроэнергиями.

— О-о… — я цинично усмехнулся и качнул головой. — Ты же знаешь, его ненавидели все, кто знал. Думаю, новый глава уничтожил его сразу, как только ты передал ему бразды правления. Ещё скажи, что не догадывался.

— Поговори мне, — скривился дед. — Всё я знал. Закери должен был схорониться в условленном месте и прийти сюда с максимальной предосторожностью.

— Но что-то пошло не так, — усмехнулся я снова.

— Да, — скривился старик. — Да и черт с ним. Думаю, ты понимаешь, для меня всё едино. Семья, долг… Чушь собачья! Есть лишь личная выгода и ничего более. Хотя согласен, начинать с нуля не так приятно, как с готового. Ты закончил?

— Я закончил, — кивнул, уничтожив последнюю замурованную мумию и внимательно прислушавшись к течению энергий вокруг себя.

— А это? — недовольно нахмурился Абрахам и ткнул крючковатым пальцем в саркофаг, куда я вернул крышку, не тронув само сооружение, тогда как стены превратились в жуткое и не особо аккуратное решето.

— А это, дорогой мой Кровавый Абрахам, заначка на случай, если ты меня выбесишь.

— Говнюк, — процедил старик.

— Не без этого, — согласился и взмахнул рукой. — Ты сам меня этому научил. Пошли.

Вместе мы выбрались наружу, причем я не поленился и снова запечатал зал каменной глыбой, чтобы туда никто случайно не сунулся. Ну а когда мы оказались наверху и выяснилось, что уже десятый час утра, а меня на кухне ждут не только кофе и блинчики, но и подозрительно хмурая Рэйчел, я предпочел сначала отдать ряд распоряжений Бартоломью, отправив Абрахама прошвырнуться по кладбищу, чтобы понять, где он в принципе сейчас находится, а леди Элеонору приставил наблюдать за ним издалека.

Доверять деду я не собирался.

Тем не менее на кухню я всё равно прошел, ведь никогда не бегал от ответственности и женщин, прекрасно понимая, что любое недоразумение можно решить. Ну, почти любое…

— Ты меня усыпил!

Да ладно?

— Любимая, — произнёс вкрадчиво, подходя вплотную и приобнимая Рэйчел за талию, когда она поднялась ко мне навстречу из-за стола, — отрицать не буду, как и раскаиваться. Но мне сейчас другое интересно. Ты как это поняла?

— Ты… — Рэйчел возмущенно округлила глаза. — Ну ты… Вообще! нахал! Я по твоему совсем дура что ли?

— Нет, конечно, — качнул головой, но не поленился объяснить: — Просто воздействие высшего порядка невозможно проанализировать. Оно слишком естественно. А ты уже засыпала. Просто объясни. Мне правда интересно.

— Да ну тебя! Я на тебя зла, Ангел! — Рэйчел стукнула меня по плечу кулачком, но не особо сильно. — Ты… Я бы ещё поняла, если бы утром мы рядом проснулись! Но я проснулась одна! Ещё и в кромешной тьме! Знаешь, я вообще-то испугалась! Ладно, ещё Барт почти сразу вошел со светильником. Но всё равно мне было неприятно. Что за дела⁈

— Прости, — вот тут я поморщился, признавая свою вину. — К нам заглядывали незваные гости, я хотел уберечь тебя от опасности. Всё-таки этот дом — не то место, которое сложно штурмовать. В катакомбах в разы безопаснее, особенно в комнате, в которой я сейчас живу.

— Допустим. — Рэйчел всё ещё хмурилась. — Ну а сам где был?

— О, вот тут… — я поморщился и кашлянул, — мы подошли к не самому приятному и удачному стечению обстоятельств. Я тут деда своего откопал…

— Ка… кого деда? — напряглась Рэйчел и тревожно зашарила глазами по моему лицу.

— Того самого, — кисло признался я. — Он стал архиличем. И убить его невозможно.

— Погоди… Погоди-погоди! — выпалила Рэйчел, отчетливо бледнея. — Того самого деда, который тебя убил⁈

— Да. Лорда Абрахама Мортиса. Кровавого Абрахама.