Глава 4

Обратно ехали на двух машинах — Майки радовал не только послушанием и инициативой, но и осознанностью. Дома, как я и думал, нас никто не ждал. Энжи отчетливо расстроилась, но я отправил её наверх разбирать покупки, сразу выяснив, что жилые комнаты есть только на втором этаже и для меня как раз подойдет давно пустующая гостевая, а сам уделил внимание ужину и ритуалу.

Фил и Пол, не отличаясь особым рвением, были отправлены патрулировать улицу, Майки после четкого инструктажа встал к плите, ну а я прошел в зал для прощаний, где имелся ровный каменный пол. Перед этим заглянул в кабинет, где Юджин занимался отчетностью, найдя там вещи, которыми маг пользовался постоянно: шариковую ручку, ежедневник, пепельницу. Их я планировал использовать для фокусировки направления, чтобы отследить местонахождение родича. Задача на самом деле не самая простая, особенно, если его намеренно экранируют от поисковых заклинаний, но на крайний случай у меня была Энжи — ближайшая кровная родственница. Уж пару капель крови она на благое дело выделит, я уверен.

Удивительно, но… кровь девчонки не понадобилась. Я засек местонахождение ещё одного Мортиса всего через несколько минут после начала ритуала, что не могло не озадачить. Слишком быстро. Слишком просто.

Или я… чего-то не знаю?

Как бы то ни было, примерные объемы (порядка восьмидесяти килограммов живого веса) совпадали с искомыми, а значит придется ехать именно туда — в резиденцию рода Виталиас.

И без Энжи.

Никуда не торопясь, прибрал за собой свечные огарки, замыл меловую печать и заклинанием уничтожил труху сгоревших трав, окончательно очищая пространство. К этому времени с кухни как раз донеслись притягательные ароматы тушеного мяса со специями, так что можно было идти снимать пробу с ужина.

Когда я вошел на кухню, Энжи уже была там, активно крутясь вокруг Майки, который стойко держал оборону и не позволял ей снять пробу с мяса раньше времени. Увидев меня, немертвый возмущенно всплеснул руками, пантомимой изображая, как он негодует над отсутствием манер у некоторых юных леди, на что я приглушенно рассмеялся и пожал плечами.

— Чему ты удивляешься, дружище? Она же ребенок. Животным и детям свойственно вести себя непосредственно.

— Это ты меня сейчас так иносказательно тварью назвал⁈ — ахнула племяшка, но я прекрасно видел, что она не намерена скандалить, старательно выискивая в происходящем хотя бы крупицу позитива. — И вообще, я уже не ребенок!

— Тебе семнадцать, — напомнил. — Взрослыми в нынешние времена становятся в восемнадцать.

— И всё равно! — она смешно надула губы. — Я не ребенок, я подросток!

— А разница? — хмыкнул скептично.

Энжи задумалась.

Да так сильно, что Майки успел накрыть на стол, уже найдя, где в этом доме хранятся тарелки и столовые приборы, а она ещё думала.

— Прошу к столу. — Пришлось щелкать пальцами, чтобы племяшка отмерла и вспомнила, зачем она пришла на кухню.

Энжи моментально встрепенулась, изучила накрытый стол и особенно въедливо — Майки, который старательно резал хлеб кусочек к кусочку.

— А это вообще нормально? — Она совершенно невежливо ткнула пальцем в немертвого.

— Что именно? — Я уже сел за стол и примерился вилкой в первому кусочку умопомрачительно пахнущего мяса.

— Ну… Он же труп! — Энжи снова ткнула пальцем в Майки, который выразительно закатил глаза, но больше ничего не предпринимал. — Это же сплошная антисанитария!

— Ты руки мыл? — строго поинтересовался я у немертвого. Майки интенсивно закивал. Я перевел насмешливый взгляд на Энжи, которая оторопело приоткрыла рот. — Вот видишь, руки он мыл. А ты?

— Я мыла! — возмутилась девчонка, да так громко, что я недовольно поморщился. — Но я сейчас не про руки! Он труп, Энджел! Он будет разлагаться, везде оставлять ошметки слизи и гниющего мяса! А трупный яд? Это же отрава в чистом виде!

— Энжи, прекрати нести чушь, — я не удержался и поморщился, прикрывая глаза. — Поразительно, как ты глупа… Во-первых, трупы — это то, что не шевелится. То, в чем нет энергии смерти. А Майки… да-да, его зовут Майки, запомни, не труп. Он умертвие. Более того, умертвие, поднятое в первый час смерти, то есть он даже не начал разлагаться. И пока в нем циркулирует энергия смерти, не начнет. Он альтернативно живой и поверь, намного более чистоплотен, чем многие живые. И давай, чтобы я больше не слушал подобной чепухи. Тебя вообще дед хоть чему-то элементарному учил? Я сейчас о том, что касается магических практик с использованием дара некромантии. Хотя бы теорию.

— Ну, чему-то учил, — уязвлено буркнула племяшка. — Но без таких подробностей.

— Бардак, — вздохнул. — Какой бардак… А книги-то хоть сохранились или тоже всё просра… быльем поросло?

— Ну, какие-то сохранились, — закатила глаза Энжи, всем своим видом давая понять, что в этом плане я от неё понимания не дождусь. — Но они же на таком дурацком языке написаны! Сейчас так никто не пишет и не говорит! Половина вообще на эльфрам!

— Слушай, а тебя дед вообще хоть раз порол? — уточнил я с откровенным сомнением.

На меня уставились круглыми от шока глазами.

— С ума сошел⁈ Это непедагогично!

— Зато как действенно… — вздохнул и понял, что вопрос закрыт.

Ужинали в тишине.

Энжи, несмотря на то, что изредка косилась на Майки, который месил тесто на слоеный пирог с рыбой, уплетала ужин за обе щеки. А я размышлял о бренности бытия, начиная потихоньку догадываться, почему выродились маги.

Непедагогично… И слово-то какое! Трендовое!

Как бы то ни было, с ужином мы расправились успешно, после чего я тоже поднялся наверх, прихватив пакеты с покупками, изучил крайне скудно обставленную гостевую спальню, где не было даже своей отдельной уборной (одна общая помимо хозяйской находилась в конце коридора), но пока решил не гнать лошадей. Кровать есть — уже хорошо. Я помню, с чего начиналась моя жизнь, тогда клочок сухого сена был за счастье.

Сейчас же над головой крыша без дыр, стены не продувает, окно большое с прозрачным стеклом… И на полноценной кровати есть не только матрас с пружинами, но и подушка с одеялом. А вот с постельным бельем уже сложнее…

Его пришлось искать самостоятельно, под конец не без помощи Энжи. Дико смущаясь, племянница выделила мне свой запасной комплект с розовыми единорогами, скачущими по радуге, а я поставил себе галочку на память: купить новое. Пока же попросил показать мне тайники и книги, карты и всё, что вообще осталось от когда-то могущественного клана Мортис.

Увы, немного.

Сейф в кабинете, где я уже успел побывать, был совсем небольшим. И денег там не было. Всё, что там лежало ценного, можно было перечислить по пальцам одной руки: три рукописных книги по основам магии смерти, демонологии и химерологии, карта катакомб и личный дневник моего деда. Его почерк я узнал сразу.

Книги тоже узнал, именно по ним меня учили в своё время, но не скажу, что это были самые ценные и полные собрания трудов моих родичей. В моё время книги были уникальной ценностью, их писали кровью собственных практических изысканий и хранили в сокровищнице вместе с золотом и бесценными артефактами. Сейчас же книги печатали на станках миллионными тиражами, вот только практической ценности за редким исключением они не несли никакой, это я знал из воспоминаний Желтого Билли.

Он как раз отзвонился, чтобы сообщить, что мои документы готовы и надежный человек уже едет, чтобы привезти их мне как можно скорее.

Попутно поинтересовался, хватило ли мне денег и каковы мои дальнейшие планы, на что я не стал отвечать прямо: линию могли прослушивать, да и обычные следящие заклинания никто не отменял.

В итоге отделался уклончивым ответом:

— Работай на благо своего хозяина, Билли. Как понадобишься, я с тобой свяжусь.

И да, мы оба знали, что его хозяин — я.

Потихоньку подкрадывалась ночь. Сумерки уже окрасили горизонт в темно-синий, Энжи уже пожелала мне спокойной ночи, наивно поверив, что мы отправимся вызволять её деда из лап мерзких Виталиасов только завтра, а я отправился на прогулку.

На кладбище.

Даже навскидку оно было огромным, появившись задолго до моего рождения. Тогда, конечно, городок был поменьше, но в округе хватало деревень, а хоронить везли всех к нам, таков был приказ главы клана.

Прошло более полутора тысяч лет, но, насколько я успел понять, кладбище рядом с городом до сих пор было лишь одно. Скольких ещё людей успели похоронить за эти годы? Десятки тысяч? Сотни?

Из воспоминаний того же Майки я знал, что лет сто назад в моду вошло кремирование, но не сказать, чтобы данный способ враз завоевал всеобщую популярность. Если верить статистике из сети, то на текущий день кремировали от силы пятую часть покойников. Остальных всё так же хоронили в гробах.

При этом похоронное бюро Миртисов было далеко не единственным в городе, где ежедневно по разным причинам умирало где-то пятнадцать-двадцать существ (при общей численности порядка полумиллиона), а свежие могилы копали далеко на западной окраине старого кладбища.

Но сейчас мой путь лежал в ином направлении. Туда, где я ощущал пульсацию родной энергии смерти. И отчасти демонической.

Это интриговало.

За те десять часов, что я провел в мире, который перестал быть родным и понятным, я ощутил едва ли сотню более или менее одаренных существ, посетив клуб, автоцентр, торговый комплекс и супермаркет. И ни один из них не мог похвастать даром выше среднего, в том числе Энжи и Билли.

Сейчас же я отчетливо ощущал эманации весьма неплохого уровня, причем они принадлежали не живым, а…

— Какая прелесть, — хмыкнул, когда, наконец, добрался до старой части кладбища, где какой-то энтузиаст не так давно похоронил своего пса, закопав того прямо в землю рядом со старой могилой, датированной позапрошлым веком.

Но то ли слишком любил животину при жизни, то ли рядом произошел некий спонтанный выброс — пес умудрился ожить и откопаться и сейчас активно рыскал меж могил, развлекая себя тем, что выкапывал ямы со старыми костями и перепрятывал их в новые ямы.

На меня тварь косилась с отчетливой опаской, понимая, что я намного могущественнее и опаснее, чем она — всего лишь животное в условном ранге «умертвие». Хотя скорее костяк — мяса на твари сохранилось минимум и пес не рассыпался на ходу исключительно благодаря мощному сгустку некротической энергии, пропитавшей его суть.

Подумав и решив, что негоже пропадать добру, я подманил зверя на сочный сгусток личной энергии, а когда пес подошел ближе, наивно веря, что этим всё обойдется, ловко произвел привязку, попутно выяснив, что не такая уж и чистокровная собачка мне попалась. При жизни с нею явно поработал грамотный химеролог — я сразу отметил, что её когти и зубы крепче стандартных, на конце хвоста имеется подозрительно острый шип, а прикус мощнее, чем у моей любимой химеры, которую я создавал лично.

Да ладно? Неужели в этом мире ещё кто-то разбирается в химерологии? Я хочу срочно познакомиться с этим умельцем!

К сожалению, считать ауру хозяина было уже невозможно — похоронили псину никак не меньше полугода назад и мне не удалось считать даже остаточного следа.

Тем не менее находка получилась полезной и я, приказав следовать рядом, отправился дальше. Второй сгусток некротической энергии оказался скучнее и проще — это был свежий самозародившийся упырь, которого я уничтожил без суда и следствия, сразу развеяв тело в прах, чтобы не тратить время на повторное погребение. В самом деле, я уже слишком стар для всего этого дерьма… Мне проще уничтожить в прах.

После этого, вернувшись вместе с немертвым псом в дом, уделил ему должное внимание, окончательно очистив его кости от остатков гнилого мяса, чтобы Энжи не вопила об антисанитарии (и слова-то какие знает, малявка!), а ещё нарек своего нового питомца именем.

Пушок.

Любил я давать оригинальные имена своим созданиям, чего уж там.

Первую мою химеру звали Ромашка. Первого конструкта — Тапок. Впоследствии у меня были и Булки, и Рогалики, и Рульки, и даже Табурет, но дольше всех продержался боевой конь Снежок.

Почему Снежок? Потому что белым был, костяным.

Пушок, например, получил своё имя потому, что порадовал меня своим необычным видом. Возродил, так сказать, в душе, веру в окружающих.

В итоге следующие два часа я доводил его до ума, плотно обосновавшись в зале для подготовки тел к погребению, где нашлись самые разные, весьма любопытные инструменты (включая смутно знакомые, но слегка усовершенствованные для вскрытия и расчленения тел), а когда на часах миновала полночь и я убедился, что Энжи спит, то прихватил с собой Пушка и Майки, посадив последнего за руль своей новой машины, и мы отправились в гости.

К Виталиасам.

Добирались долго, через весь город, который не спал даже в этот поздний час, особенно деловой и развлекательный центр. И хотя машин было существенно меньше, чем днем, я всё равно отметил наличие чрезмерного количества рекламных баннеров, которые сияли всеми цветами неоновой подсветки, и тем серьезно раздражали мои чувствительные глаза, не привыкшие к настолько резкому свету.

Захотелось даже пустить по округе малый импульс тлена, но потом я вспомнил о живых, которые могли попасть под его влияние, и пока не стал. Всё-таки я не бездумный убийца и моей главной целью всегда была и остается месть Виталиасам.

Я не умер только потому, что был чудовищно возмущен их подлым поступком. Ладно, меня они убили на собственной свадьбе! Но Джоанну-то зачем? Не могли иначе? Девчонке на тот момент едва ли исполнилось шестнадцать. Юная, нежная, такая… милая, тьма подери её мерзких родичей!

Чья это была идея? Старшего брата, который меня ненавидел? Или его отца, который ненавидел и боялся? Убивая их родичей одного за другим, я пил их души, но ни в одной не находил ответа.

Кто? Кто именно это сделал?

Увы, я не добрался ни до Ричарда, ни до Роберта. Мой собственный дед, осознавая, что годы не щадят даже его, и чувствуя, что становится слабее меня, и ему уже не хватает сил, чтобы меня контролировать, поступил… Как истинный Мортис.

То, что не поддается контролю, существовать не должно.

Нет, он не убил меня. Ревенанта невозможно убить, это знают все. Особенно такого, магически измененного и усиленного, о чем он позаботился сам в первые годы моей нежизни. Но он смог меня усыпить… И тем отсрочил уничтожение рода Виталиасов на полторы тысячи лет.

Зачем?

Я не знаю. Возможно, тогда ему это было выгодно. Он всегда смотрел на ситуацию со стороны патриарха рода и далеко не всегда наши мнения совпадали. Увы, я был вынужден ему подчиняться, принеся клятву служения ещё при жизни. Такую, которая не освободила меня от служения даже после смерти. Подстраховался, гад… Он был мудрым и опытным правителем.

Но сейчас всё в прошлом.

Он мертв, а я нет. Как и Виталиасы. Но это ненадолго.

Пускай, я уже не смогу отомстить ни Ричарду, ни Роберту, меня вполне устроят их потомки. Пока жив хоть один, мне нигде не будет покоя, такова суть ревенанта.

Не скажу, что я этому рад. Умом понимаю, что прошло полторы тысячи лет и те же новорожденные младенцы не виноваты в преступлениях своих предков, но темные боги, даровавшие мне нежизнь и силу, в которой не могли со мной равняться даже современники, не любят тех, кто не платить по счетам.

К тому же… Они так удачно похитили Юджина. Разве это не прямо говорит о том, что они всё такие же подлецы и мерзавцы? Им бы уже оставить в покое последнего мужчину захиревшего рода, но нет. Зачем-то похитили, взбаламутили это застоявшееся болото.

Неужели ради меня?

Ради того, чтобы Энжи пробудила меня?

Но… Какой в этом смысл?

Я не понимал и планировал разобраться.