Глава 9

– ЧТО?!

– К сожалению, наш Дарри упокоился с миром.

– Но как?!

– Вот так, – ведьмак сам негодовал. Ликантроп вообще редкость, нового делать, что ли? Такая подручная сила даром пропала! – Поперся за бабами в особняк Рамоса!

– Рамоса?!

– Да, те зачем-то к нему поехали. Уж не знаю, где их Дарри догнал, полагаю, что Рамос просто их на полпути встретил, ну и положили нашего бедолагу.

Ругался собеседник витиевато и от души. Его тоже это не устраивало. С другой стороны…

– А бабы-то где? И девчонка?

– У Рамоса!

– Это их оттуда вытаскивать?

Ведьмак развел руками.

– По мальчишке пока ничего нет, так что… или ждать, пока они сами оттуда вылезут, или как-то вытаскивать, да. Но я даже не представляю, как именно!

– Я представляю, – ухмыльнулся мужчина. – Пара серьезных людей у меня есть, сделают, что прикажут!

– И… какой у вас план, хозяин?

Мужчина коротко изложил его.

Ведьмак обдумал и согласился.

За неимением лучшего – может получиться. Главное, баб извлечь из поместья Рамоса, тот, гад, настроил у себя укреплений, не подкопаешься! Да что там!

Ликантроп и тот не прошел бы. Там и простые ловушки, и амулеты по периметру, Райан знает. Бывал как-то…

Легко там не пройдешь.

Вот ведь!!! У кого-то паранойя, а потом хорошие люди страдают!

Конечно, хорошие! А что он – плохой, что ли? Райан искренне считал себя добрым и хорошим. Он же мог сделать намного больше зла, а он сдерживается… просто голубь! Белый!

Лететь и гадить – в комплекте!

Эла Долорес как раз была дома, когда к ней постучали. Пришлось отставить в сторону чашку чая, отодвинуться от камина – и отправиться открывать.

Интересно, кто это – вечером? Или… то самое?

Оказалось, не то, и вообще – больно. И когда тебя в живот бьют так, что ты резко выдыхаешь и даже закричать не можешь, воздуха нет, просто нечем. И когда тебе руки за спиной стягивают.

А уж использовать трусы вместо кляпа – САДИЗМ!!!

Хотя Ангелина честно их постирала. Правда, не полоскала, так что вкус хозяйственного мыла, наверное, эле не понравился. А и ничего, Ангелине она тоже не нравится.

– Итак, эла Долорес, настало время для серьезного разговора.

Трое человек выглядели крайне серьезно. Черные шапочки-маски, темная одежда и острые ножи в руках.

Крепко связанная женщина замычала, завращала глазами, но никого не убедила.

– Может, стоит дать ей шанс оправдаться? – женщина (такой бюст не спрячешь) сняла маску, и эла узнала ту бабу, с которой к ней приезжала Моника. – Небольшой?

Ах ты ж стерва! Дай выжить, я ж тебя… или?! Ее тут что – убить собираются?!

– Да соврет она все, – отмахнулся один из мужчин. – Надо начинать с уха, потом прижгем. Корявый, ты огонь разведи…

Второй мужчина кивнул – и пошел разводить огонь. Хотя внутренне и кипел от возмущения.

Какой я тебе Корявый?

Но эта роль у эна Энтони была без слов – ему еще потом с элой Гутьерес общаться. Еще узнает по голосу… нет, ни к чему. Незаконно? Конечно, только как еще из мерзавки показания выбить?

Эле что-то не понравилось, особенно когда в огонь положили кочергу, чтобы накалить металл.

Ангелина потянулась.

Мужчины невольно посмотрели… есть ведь и куда, и на что!

– Мальчики, вы не отвлекайтесь. У нас еще куча дел, нам еще эту погань допрашивать, потом закапывать, что останется… я думаю, за все, что она Монике сделала, ее живьем закопать надо!

– Мммууууууу!

Энтони укоризненно посмотрел на Ангелину. Увлеклась? Она же добрая!

– Слишком ты к ней добрая, – нахмурился Альберто. – Это ж она, считай, враз отмучается! Мы ее сейчас покромсаем, кровь она потеряет, а мы потом ее еще в землю… два часа – и подохнет, болезная. Не-ет, она долго помирать должна. Я один замечательный склеп знаю, вот туда ее и определим, в уютный гробик, прямо на кости. Дня три она точно проживет без воды! Это намного приятнее!

– ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Эла Долорес явно не оценила предложение.

– Ну, не знаю, – сощурилась Ангелина. – Может, она все же не причастна?

Альберто выразительно позвенел в камине кочергой, полюбовался на приятно-красный цвет. Ага, уже доходит до кондиции. И эла, и кочерга.

– А мне все равно! Я перед тем, как ее в гроб положить, еще и шкуру с нее чулком сдеру! Пусть помучается подольше! И солью посыплю! Морской, крупной!

Соль элу добила, она взвыла совсем уж жалобно и ушла в обморок. И тут же вышла из него.

Пара оплеух – лучше любого нашатыря!

– ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

– Будешь орать – зубы по одному выдеру, – пообещал Альберто и вытащил кляп у мерзавки. – Рассказывай!

Сначала эла пустила слюни. Мышцы-то затекли.

Потом размяла челюсть и уже более-менее связно проблеяла:

– Что вы от меня хотите?

Ангелина кивнула.

– Вот это уже разговор. Ну-ка, расскажи нам, как твоя дочка с ликантропом познакомилась? Точнее, с ведьмой, а уж через него и с тварюшкой темной?

Эла Долорес побледнела.

– Она…

– Ты подумай, прежде чем соврать. Я ж тебе за каждое лживое слово морду прижигать буду, – Берто извлек из камина кочергу – и ловко подпалил прядь волос Долорес. Та взвыла, как будто ее уже прижгли кочергой.

– НЕ НАДО!!!

– А ты правду рассказывай.

– Пой, птичка, не стыдись, – поддакнула Ангелина.

Эла Долорес, конечно, пыталась и врать, и выворачиваться, но куда уж ей было, дуре малограмотной! Ловили ее на вранье моментально. Это прошлый раз она в пострадавших была, а сейчас… правильно Ангелина сообразила. Все из детства тянется, все оттуда. И злоба, и жадность, гиена вообще не становится кроликом. Никогда. Какую шкуру на нее ни напяль – воняет падалью.

Ангелине было противно, словно она пирожок с навозом съела. Привкус гадкий и вонь…

Вот мерзавка!

Все Геля поняла правильно, не с пустого места Кармен выросла такой поганью. Какова мама, такова и дочь. Долорес всю жизнь злилась, она ж не хуже любой элы, а на ней не женились, и дочь даже не признали, и денег не особо подбрасывали, вот и дочь на Долорес поглядела, да и озлобилась. Вот и стала такой же, как мать. Но Долорес могла только злиться, а Кармен начала действовать.

Как она познакомилась с ведьмаком? Оказалось, что у них под носом не ведьма, а ведьмак, впрочем, одно другого не лучше. Гадят оба варианта, но ведьмака прибить сложнее, он мобильнее.

Кармен его нашла еще в пятнадцать лет. Продала ему свою первую кровь, и не пожалела. Ведьмак тогда приезжал в Дамейн именно в поисках вот таких дурочек. И Монику тоже подсказала ему именно Кармен.

А чего?

Пусть пострадает замужем за стариком! Пусть помучается!

Но сначала-то Кармен все удалось, а потом все на глазах рассыпаться стало. Кампос умер, Моника не страдала, а уж когда она вышла замуж за Эррера, эла Гутьерес чуть всю косу себе по волоску с досады не выщипала.

А вот с ведьмаком она продолжала встречаться, к обоюдному удовольствию. Спали они вместе, она рассказывала про Монику, он подкидывал ей денег… отличная сделка!

И не только с ведьмаком.

Еще и с его хозяином, потому что у эна были серьезные проблемы вот с тем самым, и не всякая женщина бы согласилась исполнять его прихоти. А Кармен и ничего. Ну а чтобы вовсе вкуса к жизни не потерять с такими закоренелыми эгоистами, она себе еще одного мужчину завела. Так, чисто для тела. Водоноса, который мог на известном месте коромысло носить. И встречалась с ним для здоровья.

Получалось трое.

С тем, что рассказывала эла Сантос – совпадало.

Кстати – и объяснение вонючих духов. Когда человек проклят, они очень нужны, чтобы скрыть запах разложения.

Долорес была в курсе.

Не всего, конечно, но Кармен не могла долго молчать, а мать… есть такой тип людей. Хитро… хвостая дура. Два и два она не сложит, пять получит или десять. И стихотворение не выучит. А как где денежками запахнет, так вот она! Прилетела!

Самое забавное, что разбогатеть таким особо умным удается редко. Как раз по причине недостатка интеллекта. Житейская смекалка – она ж не все заменить может.

Долорес пыталась узнать, кто такой ведьмак и где он живет, но проследить за ним не удавалось, хагинатские лошадки бегали слишком быстро. А вот что удалось – это узнать, как они с Кармен связывались. Если надо было увидеться и срочно!

Кармен оставляла записки в условленном месте, ведьмак посылал кого-то проверять… Долорес следить даже и не пыталась, место такое, неудобное, не проследишь.

И когда Кармен умерла… что сделала эта умная женщина?

Правильно!

Она решила потребовать с ведьмака денег! Письмо с просьбой о встрече написала, в условленном месте оставила, адрес указала, ведьмак и пришел. Мог бы прийти ликантроп, но ведьмак, наверное, решил сначала узнать, кто это такой наглый, а потом уж и убивать.

Долорес даже не понимала, насколько ее поступок омерзителен. Все трое визитеров кривились, словно от дурного запаха, а она рассуждала спокойно, будто о туфлях, к примеру, или о покупке рыбы. Дело-то житейское, каждый за свою выгоду радеет!

Ой, подумаешь, дочку убили! И ликантроп какой-то! Долорес-то не тронут! Она умная, она сказала, что письмо написала и подруге оставила. Соврала, конечно…

Ведьмак, не будь идиот, решил, что детей все равно надо где-то и с кем-то оставлять, почему бы и не с этой бабой? Если она на все согласна?

Пусть принесет пользу, можно ей даже заплатить немного, а потом…

Что, у ведьмака только ликантроп в распоряжении? Э, нет! Способов сжить Долорес со света столько – перечислять до завтра будешь. И вот как это получается? Где-то умная, со слежкой догадалась ведь, и из дочери все вытянула, а где-то такая идиотка, что аж тошнит!

Вопроса, что с ней делать, не возникало.

Сдать в полицию? А смысл? Напугать как следует? Это уже более подходящий вариант. А там Энтони еще добавит, чтобы не запиралась. Покажет рисунки с места происшествий, расскажет, как выглядят жертвы проклятий… самое противное – сажать ее не за что. Она ведь ничего не сделала.

Не донесла?

Тут сто оправданий придумать можно. Сомневалась, боялась, хотела чуть позднее, чтобы самой во всем убедиться, проверяла, думала, не думала…

А в остальном – не убивала. Не калечила. Не держала у себя похищенных детей, не успела просто. Не получилось. Именно ей ликантроп должен был принести Эктора. Или Ханну, кого бы удалось украсть.

Но хищник нарвался второй раз на Ангелину и обрел закономерный конец.

А найти хороших исполнителей, которые потом не станут тебя шантажировать – это сложно. Хотя наверняка уже со дня на день что-то планируется, какая-то акция.

Самое обидное, что больше-то баба ничего и не знала. Ни где живет ведьмак, ни кто его хозяин. Кто ж жадной дуре такие вещи доверит? Ведьмак сам пришел, сам и ушел, связаться с ним теперь не получится, хоть место Долорес и выдала, так что он – дурак, что ли? Эта ниточка оборвана.

Нужна теперь эта Долорес?

Все трое переглянулись – и подвели для себя итог.

Да пошла она… вот именно туда, откуда на свет вылезла! Повезет ей – забудет про нее ведьмак. Не повезет – пришибет. И даже жалко не будет, уж очень баба гадкая!

Добавить ей пинка и отправляться к себе, а эта…

Пусть живет, если получится.

С тем налетчики и ушли, разве что Ангелина пару пинков эле Долорес добавила. И та долго сидела, ругалась… а что делать-то? Побежать в полицию?

Так ведь смысла нет, с ней же ничего не сделали! Только информацию вытряхнули и лишили надежды заработать денег.

Сволочи, сволочи, кругом одни СВОЛОЧИ!!!

НЕНАВИЖУ!!!

Пау был мрачен.

Сидел он себе вечером в библиотеке, в полной темноте, даже свет включать не хотелось, и мрачно смотрел в стену.

Пить тоже не хотелось.

Отец и эн Хуан уж пятый сон видели, а ему вот не спалось!

Тошно, тоскливо, муторно на душе… без Амели вообще волком завыть. Хотя так и так выть хочется.

Она там, он тут… и сын там! Кольдо Пау Санс!

Пока – Санс!

Не Видаль!

Даже не эн, а эл! И как с этим быть – непонятно!

Если б мать не была настолько против! Отца-то под бутылку на что угодно уломать можно, только подливать не забывай и свое повторяй, он когда проспится, будет уверен, что сам все придумал.

С матерью так не получится. И Пау был уверен, она и ему испортит все, что можно, и Сансам. А ему ж надо будет жениться, сына признавать, опять же Амели энной станет, но это не в один день делается. Если эла выходит замуж за эна, она все равно остается элой, пока трех детей не родит. А с такой бабушкой, как Абриль Вероника Видаль, даже сделать ребенка – уже подвиг, не то что выносить и родить здорового малыша! Ее раньше до выкидыша доведут!

Амели – тонкая, нежная, она всеобщего давления не выдержит. Пау она любит без памяти, но жить-то им среди людей! И энна Абриль этих людей так настроит… против них!

Монике крупно повезло.

Пау никому не признался бы, но сестре он чуточку завидовал. Не за любовь к Альваро, которую было видно всем. Не за его любовь, которую тоже не скрывал мужчина. А потому, что они оба равны по рождению, потому что им не надо никому и ничего доказывать… Он тоже справится, конечно, он не дурак, ради семьи он может постараться!

Только вот Альваро Эррера сколько лет? То-то же! Он успел всего добиться сам! А Пау в полтора, как бы не в два раза меньше! И к тому времени, как он добьется, для Амели и его сына будет слишком поздно что-то менять. Нужно раньше, а как?

Он и хотел бы с зятем посоветоваться, но Альваро уехал, а Моника… какой от нее толк?

Глазами хлопать?

Разве что!

Мужчина вздохнул и решил прогуляться перед сном. Все равно сейчас вертеться будет, крутиться, проваляется три часа в кровати, уснет под утро, потом не выспится… он и с отцом-то пил, чтобы вернее из сознания вышибало. Но вот сегодня Хосе и Хуан без него справились, а Пау сидел и сидел. Даже вино в глотку не лилось, как-то одно к одному пришлось, и Моника уехала, и вообще… неудачно все складывается в этот приезд.

Потом поднялся, вышел из дома и направился в сад.

Сделал круг, второй, присел на скамейке.

До чего же он дошел!

Ничего ему не охота! Ни двигаться, ни думать… вот можно было бы уснуть, и проснуться, когда все проблемы как-то сами решатся! Луиза – и та смелее оказалась! Конечно, себя продавать, оно не слишком хорошо, но не воровать, не убивать, все по добровольному согласию[21].

Главное-то что?

Что мать над ней теперь никакой власти не имеет! Вообще!

Ори, не ори… Луиза без нее прекрасно обойдется и проживет. Забавно, если бы Луиза пошла работать куда-то еще, мать бы ей все нервы истрепала, и ее работодателю. Как же, без согласия энны Абриль Видаль! Да за такое убивать мало!

Но в бордель?

Да она и на драконий перелет туда не подойдет! Для нее это страшнее чумы и холеры!

А если кто-то и что-то о ней подумает?

И сказать про Луизу тоже ничего не решится. Если кто-то узнает – ее на весь мир ославят! Будет скрипеть зубами и молчать, и держать все в тайне, и скандалить не осмелится. Молодец, Лу!

Но мужчин-то в бордель не берут! Ему на такое рассчитывать не приходится.

Пау прикрыл глаза и незаметно для себя задремал.

А проснулся от шороха рядом.

Приоткрыл глаза… уже крепко стемнело, его что – на улице сморило? Свежий воздух в сочетании с выпитым – отличное снотворное?

Комары были полностью согласны с человеком и уговаривали его не просыпаться, прямо-таки хором пели колыбельную. Но Пау проснулся не из-за насекомых. Даже очень прожорливых.

Шорох веток.

Тихие слова.

– Вот тот угол. Сейчас польем, с четырех сторон, подожжем, займется быстро.

От ужаса Пау даже протрезвел.

Польем?

Подожжем?

Но… там же отец, мама, там все остальные… пусть Пау их не любил, но и смерти никому не желал!

А что делать-то?

Как быть?

Пау себя не переоценивал, там двое крепких мужчин, если не больше, и наверняка они вооружены, а он один, даже без ножа, и координация движений у него не так, чтобы…

Убьют, – с полной ясностью понял мужчина.

Увидят и убьют.

А могут и не увидеть, пройдут мимо, в темноте-то они его УЖЕ не заметили, а когда обратно побегут, им тем более не до Пау будет, может, и пронесет? А уж он потом постарается потушить пожар… или вывести всех…

Нет.

Не получится.

Пау это отлично понимал.

Или – или.

Мужчины скрылись за углом дома.

Что ж, другого времени у него не будет.

Пау вскочил – и помчался к воротам.

– ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!

Бегать у него получалось плохо, а вот орать так очень даже!

Голос ему достался мамин, вопль услышали в соседних особняках, зашлись истерическим лаем собаки, сначала шарахнулись, а потом принялись подтягиваться к источнику шума нищие…

Отдать должное поджигателям – они попробовали довести свое дело до конца. Дом они облить зажигательной смесью не успели, бросили все в одном месте – и высекли пару искр.

Занялось хорошо, душевно… правда, не со всех сторон, ну так задание они все равно выполнили, подожгли, а что плохо получилось – претензии к крикуну.

Пау орал от души, потом помчался к колодцу, он уже увидел, как в ворота вбегают слуги соседей, в таких случаях все помогать мчатся. Квартал хоть и элитный, и при каждом доме садик есть, но сколько того сада? Если какая искра долетит…

Она может.

На помощь мчались все, кто услышал.

А Пау…

Парню все же не повезло.

Поджигатели удирали как раз в том направлении. И не удержались.

Один из мужчин во всего размаху влепил тяжеленным кулаком Пау прямо в лицо, да так, что у бедолаги звездочки засверкали перед глазами, и парень потерял сознание. Второй пнул ногой, но останавливаться они не стали.

Прирезать – это ж время надо. А им бы уже удрать и побыстрее.

Так что тут Пау повезло.

И окончательно – когда его быстро нашли. А то бы точно застудился на холодной земле.

И нашли, и в чувство привели, и огонь погасили, и полицию вызвали.

А там и утро наступило.

Только вот теперь в доме Эррера было уже двое раненых.

– Ведьмак, ликантроп… интересно, что нам еще судьба подсунет?

Альберто надо было оставаться в столице, а вот Ангелина ехала обратно, к Монике и детям. Вот и болтали непринужденно, скрашивали время, пока карету не заложат и все нужное не погрузят.

– Что угодно, – меланхолично отозвалась женщина. – А что?

– Ничего особенного. Монику чудо спасло, Эктора его мать, не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.

Ангелина вздохнула.

– Сам понимаешь, пока не отрубим гадине голову, так оно и будет продолжаться. Врагу отступать некуда, ну так и нам умирать не хочется. Тут уж кто кого.

– Понимаю.

– И если это королевский родственник… сам думай. Обвинить мало, надо доказать, и доказательства эти должны быть такими, чтобы не отвертелся. Тот же ведьмак, к примеру.

– Боюсь, ведьмака предъявить не получится. Их живыми не берут.

– Понимаю. А документы? М-да… кто ж будет такой компромат на себя давать? Но есть, наверное, и другие свидетели?

– Скажут – оболгали. Если мы их вообще найдем.

Ангелина вздохнула.

– Понимаю. В самом крайнем случае я сама эту сволочь пришибу. Приду в гости – и уроню на мерзавца сковородку. Восемь раз.

– Ты что!

– Ну… понимаю, но тут или – или. У меня Моника, дети, а этот гад, думаешь, остановится?

Ангелина скромно умолчала, что ни сидеть в тюрьме, ни лежать на плахе она за убийство не собирается. Уйдет в свой мир, да и все тут! Авось, с негодяя можно будет что-то выгрести, чтобы проход оплатить? Какая ей разница, где убийство, там и грабеж, все равно два раза не казнят!

– Тогда уж мне проще его на поединок вызвать. Или Альваро.

– Альваро – понятно, за Монику. Но я вам рисковать не дам, подозреваю, честной игры не будет, а у Альваро семья. И тебе не надо бы. Ты говоришь, король у вас умный, вот, давай все ему докажем, а там пусть он сам разбирается с родственничком.

– У меня семьи нет, мне дуэль запрещать некому.

– Я тебе запрещу. Жизнь ломать из-за такой сволочи? Перебор!

– Ломать… Ангелина, ты же сама видишь, у меня жизнь – пустая. Детей нет, жены нет, друзей мало, семья… я их сто лет не видел, да и не рвусь. Что я теряю?

Ангелина пожала плечами.

– Надежду?

– На что?

– Да вот на это! У меня тоже никого не было, а сейчас и Моника, и дети, и Альваро по умолчанию, разве этого мало? И друзья появляются, ты вот, Энтони, дракон даже.

– Дракон?

– Ага, драк Истанар предлагал заезжать в гости, сказал, что ему интересно со мной пообщаться, и мне с ним тоже нравится разговаривать.

Альберто даже чуточку приревновал.

– Поедешь?

– Посмотрю, как тут дела утрясутся. Не оставлять же своих в опасности.

– Своих… А я вот никому не свой.

– Ну так ищи, кто тебе не дает?

Ангелина даже раздражаться начала. Сидит тут здоровый мужик – и ноет! Счастья ему в жизни не хватает! Да ты радуйся! Стабильность – это почти счастье, а вот когда жизнь начинает оплеухи раздавать и под ногами колебаться, тогда и понимаешь, как тебе было хорошо. Но уже поздно.

– Ищу, вот. Скажи, а ты бы со мной на свидание пошла?

Ангелина чуть с сиденья не навернулась.

– Ты серьезно, что ли?

– А что? Вроде не косой, не кривой…

– Так-то да. А я тебе зачем? В кармане дыра, манеры никакие, из связей – только Моника, а ее ты и сам знаешь.

– И дракон.

– Так дракона б и приглашал? Нет?

– Я же не о том, – Альберто ринулся как в воду. – Ты мне нравишься. Правда.

Ангелина помотала головой. Давно ей адмиралы в симпатии не признавались… да, собственно, последние лет пять ей вообще никто не признавался.

– Ну… допустим. И что?

– Давай попробуем хотя бы пообщаться? Вдруг я тебе тоже понравлюсь?

Ангелина думала недолго. Что она теряет? Да ничего! Кроме своего одиночества!

– Обещаю. Но только после того, как решим вопрос Моники. Идет?

– По рукам, – кивнул Альберто. И отправился провожать Ангелину до кареты, довольно улыбаясь.

Не отказала?

С остальным уже будет проще!

Райан просто так на месте сидеть не собирался, ему надо было срочно найти кого-то из детей. Так-то их три, но младший просто не годен пока в дело. Значит, нужны двое старших.

Но где они?

Куда могли деться Эррера?

Хотя… чего тут думать и гадать? Чисто теоретически – рассуждать Райан умел, дураком-то он не был. Всем известно, что Рамос и Эррера старые друзья. Если Дарри убили на полдороге к поместью Рамоса, какой вывод?

Правильно, Эррера там. Девчонка – точно. Баба перепугалась, кинулась за помощью к приятелю мужа – неглупо. У него поместье – крепость. Дочь, понятно, с ней.

Где мальчишка, неизвестно, но… это уже что-то. Надо отправить туда людей. И пусть расспросят. Еще четверо человек, из самых доверенных, у хозяина есть. Им Райан задачу и поставил. Не самому ж ехать, сидеть и смотреть?

У него другие функции, да и пользы от него там нет.

Хозяину, правда, сказано было вежливо – готовлю зелья к ритуалу, кое-что лучше варить заранее, не в последний момент. А что там зелья особо не нужны… кому Райан будет сообщать такую информацию?

Клиенту нужен не рецепт, а антураж, он платит не за правду, а за результат. А чтобы платил больше, надо создавать обстановочку, нагнетать атмосферу, повышать клиенту давление…

Этим Райан и займется!

А всем остальным – извините. Каждый должен делать свое дело. Точка.

С этим он людей и отправил. Наемники не спорили, им за это деньги платят, большие.

Доехать было несложно.

И проследить за поместьем.

А потом…

Поймать женщину, которая выходила из поместья, и расспросить.

И Райан узнал, что здесь ОБА ребенка! И Эктор, и Ханна… отлично! Что еще надо? Работаем, ребята! Дети должны быть здесь, а в методах я вас не ограничиваю!

Энтони постучал в дверь дома.

Дом, сразу видно, знавал лучшие времена. Потом его чуточку подновили, но… так. Едва-едва.

И слуга, который открыл дверь, тоже знавал лучшие времена, судя по красному носу, дрожащим рукам и потрепанной ливрее.

– Эн Варгос дома?

– Дома, эн. Как доложить?

– Дознаватель. Эн Арройо.

– Прошу вас, эн. Сейчас доложу.

Как известно, держать дознавателя на улице – плохая примета. К удвоенному количеству вопросов, значит. Так что Энтони спокойно прошел в гостиную и расположился там, оглядываясь вокруг.

Да, примерно этого он и ожидал.

Кресло старое, а обивку подновили.

Стены перетянули заново, а вот окна только покрасили, но не меняли, рамы древние, щели в них здоровущие. Ковер на полу – с заштопанными прорехами, хорошо заштопанными, конечно, но Энтони их видел. Вот, под столом одна, вторая под ножкой кресла…

– Чем обязан, эн Арройо?

В дверях стоял хозяин дома, мужчина лет семидесяти, высокий, сухопарый, с длинными седыми волосами и строгим лицом. Энтони встал и вежливо поклонился, получил в ответ такой же поклон. Вот потому энов и охотно брали в дознаватели. Можно запинать авторитетом нижестоящего, но с равным это проделать чуточку сложнее.

– Эн Варгос, у меня к вам очень неприятный разговор.

Канос Бриан Варгос нахмурился.

– Неприятный? Но я не нарушаю закона.

– Нет, эн. И все же… ваша супруга дома?

– Нет. Они с сыном гуляют в парке.

Лицо мужчины смягчилось, он явно хорошо относился к супруге. И Энтони решился.

– С ВАШИМ сыном, эн?

Канос выпрямился, словно стрела.

– На что вы намекаете, эн?

– Не намекаю. К сожалению… скажите, вот эти имена вам незнакомы?

Канос посмотрел на список, потом покачал головой.

– Пожалуй, что нет. А должны?

Выгнать бы негодяя, но… дознаватель не просто так пришел. И что-то знает. Лучше сначала расспросить, а потом уже выгонять.

– Вот эти двое людей мертвы. А вот за их женами и детьми охотится ликантроп, – коротко отозвался Энтони. – Я бы не потревожил ваш покой, эн, но… посмотрите сюда.

Портреты Эктора и Ханны легли на стол.

Эн Канос вздохнул. Что тут скажешь – копия его младшего сына, Даниэля. Не поспоришь, не поругаешься… достаточно любого дракона, и кровь скажет о родстве.

– Вы… я думал, эн, это никогда не выплывет на свет.

– К сожалению, все достаточно плохо, – Энтони потер лицо руками. – Прошу вас, эн Канос, расскажите, как это произошло с вами? Я бы спросил других, но многие уже мертвы. И мне не хочется лишаться живого свидетеля.

– Меня.

– Вас. И вашей супруги. Ликантроп, знаете ли, не разбирает. Может, вам и повезет, а может, и нет.

Про нападения ликантропа было в газетах, и Энтони шутником не выглядел. Да и история эта… эн Канос подумал пару минут, да и решился. Некрасиво, конечно, но – не преступление.

– Случилось все около семи лет назад. Мой сын, старший сын, увы, единственный, оказался кутилой и игроком. И умудрился погибнуть в пьяной драке, оставив несколько долгов чести. До сих пор не понимаю, отчего он получился таким, может, я виноват. Или супруга… вот младший, Дани, это чистое солнышко, ясный лучик. А старший… иногда мне казалось, что Бриан старается сделать все мне назло.

– Мне жаль, эн Канос.

– Мне тоже было жаль, эн Энтони, – мужчины удобно устроились в креслах. – Долги я выплатил, конечно. Но сам остался в нищете. Жена умерла от горя, я кое-как выживал на свой пенсион, но содержать дом мне становилось не по карману, да и слуги… многие привыкли к нашей семье, служили по тридцать-сорок лет, идти им было особо некуда. И тогда…

– К вам пришел лично эн Мартин Мануэль Кастил? Или кто-то другой?

– Лично эн Кастил. И предложил сделку. Я его понял… эн разочаровался в супруге и ее способности воспитать достойного наследника, а потом мне было предложено найти подходящую энну из хорошей семьи, обязательно девушку, и… м-да. Неприятно об этом говорить, конечно.

– Первый ее ребенок должен быть от эна Кастила? Или два?

– Два. Но Даниэль пока еще слишком мал. И роды дались Габриэле очень нелегко, мы договорились, что второй ребенок будет, когда супруга окрепнет, пока же лекари – не мои, конечно, но тем не менее, строго запрещают рожать второго наследника.

– Я полагаю, вы не против, эн.

– Нет, не против. Я привязался и к Габриэле, и к ее сыну, пожалуй, что в их лице Боги подарили мне дочь и внука, которых я так и не дождался ранее. И мне все равно, чья в моем внуке кровь.

Тоже хорошая точка зрения, Энтони одобрительно кивнул.

– Вы хороший и ответственный человек, эн Канос. И до конца выполняете свой долг перед родом и перед вашими людьми.

Эн чуточку расслабился. Когда тебя не осуждают, уже проще.

– Я не оставлю им громадное состояние, но сейчас мои близкие будут вполне обеспечены. И я надеюсь, Дани вырастет хорошим человеком.

– Вам не показалось, эн Варгос, что эн Кастил солгал? Когда рассказывал вам о своих причинах?

Канос вздохнул и потер лицо руками.

– Утопающий за что угодно схватится. И про цену не спросит. Я подозревал, что мне врут, но что я мог поделать на тот момент? Мне сделали хорошее предложение, я решил от него не отказываться. Но даю слово – Габриэла счастлива, и мой сын тоже, я их не обижаю…

– Милый, а вот и мы!

Дом наполнили звонкие голоса.

Молодая женщина, чуточку смущаясь, заглянула в кабинет, и Энтони увидел, как она робко, но тепло улыбается мужу. Даже если между ними и нет любви, то уважение и взаимопонимание точно есть.

– Дани нашел для тебя особенно красивую шишку.

– Ня!

Мальчик, который действительно был копией… Энтони едва успел убрать рисунки, протопал на нетвердых пока ножках к отцу и протянул ему что-то сложно опознаваемое. И получил в ответ поцелуй. Не соврал эн насчет деда, он так на малыша и смотрит, как на родного, это не сыграешь, не подделаешь.

– Дорогая, скоро будем подавать обед.

– Эн останется с нами?

– Нет, эн Арройо скоро уходит.

– Дознаватель?

Не опознать было сложно, мундир-то никуда не денешь.

– Ваш супруг, энна, мог оказаться свидетелем преступления. Но – увы, на тот момент он был совершенно в другом месте, мне не повезло, – развел руками Энтони.

Габриэла Варгос кивнула. Тревога в ясном взгляде рассеялась.

– Не сомневаюсь, эн, мой муж – самый честный и благородный человек из всех, кого я знаю. Он просто не может быть замешан ни в чем противозаконном.

Канос поцеловал супруге руку. И заговорил, только когда дверь закрылась, а шаги раздались уже на втором этаже.

– Не знаю, сколько лет мне еще отпущено. Но надеюсь, после моей смерти супруга еще сможет обрести счастье, а пока я постараюсь о ней позаботиться. И о внуке.

Энтони кивнул.

– Я не могу рассказать всего, эн Канос. Но… прошу вас, хотя бы на месяц – будьте осторожнее. Закройте дом, наймите охрану, не принимайте ничьих приглашений. Я пришлю к вам личного слугу… прошу не отказываться от его услуг.

– Все настолько серьезно?

– Речь идет о жизни и смерти эна Кастила. А значит, и ваших. Не о наследстве и не о лучших побуждениях, даже не сомневайтесь.

– Я… могу потом узнать, что случилось?

– Потом – безусловно, – кивнул Энтони. Попрощался и ушел.

На ленточку, на которой висел жетон на шее женщины и на такую же золотистую полоску на детской шее – он не обратил внимания. Хотя здесь и сейчас это не имело значения, главное Энтони уже понял.

Мужчины внимательно наблюдали за домом Рамоса, пока не изучили всех присутствующих. А потом принялись действовать.

Поместье – это не просто дом среди садика. Тут и конюшни, и свинарник, и курятник, и сад, и оранжерея с теплицей, если хозяину хочется, а ему хочется, и пристань небольшая, и конюшня, и каретный сарай – и это даже не половина дела. И для всего этого требуются рабочие руки.

И – да! Семейственность и кумовство процветают!

Плохо ли это?

Если кто ворует или пакостничает, тогда плохо. А так… ну, работает на кухне повар, а сына поваренком взял. Так ведь все равно кто-то должен овощи чистить и рыбу потрошить, а пообвыкнет, подучится, и можно будет ему потом свое место передать. И к вкусам хозяина, опять же, привыкнет.

Нормально? А много кто так делает, Альберто тоже не возражал, когда Генри попросил взять сына к себе на подмогу.

Но ведь и все время мальчишка работать не сможет.

Ему и погулять надо, и побеситься, и отец его может куда-то послать, да хоть и зелени нарвать свежей, для супа.

Но вот сейчас Гейлор отправился на рыбалку, отец обещал.

Вечер, удачное место, удочка… две удочки. Отец тоже хотел позже прийти, посидеть. А получится, так и поплавать в море. Потом, когда уже поплавка видно не будет.

Гейлор так сосредоточился на удочке, что даже и не понял, когда его ударили по голове. Резко и коротко, за ухом, ребром ладони. Только без звука повалился на песок.

А удочка уплыла.

Генри пришел, когда уже село солнце. И…

Записка была короткой и понятной.

«Завтра, в это время, здесь. Молчи, не то щенка утопим».

Что оставалось делать несчастному? Сначала хотя бы выслушать, а потом уж решать. А как иначе?

Сказать хозяину?

Генри сказал бы, но, как на грех, Альберто уехал в город. Ему надо было в Адмиралтейство и к королю. А чтобы не мотаться туда-сюда, он решил еще и в дом Эррера заехать, проверить, как там дела, переночевать на правах друга.

Хотя с такими правами и обязанностей не нужно. Лучше уж мешки таскать.

Известия от Альваро радовали.

Адмирал приплывал послезавтра. Как на крыльях летел.

А вот в доме Эррера не радовался никто.

Пау лежал с головной болью.

Энна Виктория лежала с головной болью.

Мирно нажирались Хосеба и Хуан.

И все это ужасно не устраивало энну Абриль, которая ругалась с Гарази. Визг стоял такой, что стекла дрожали. Энна Абриль застала милую девушку с женихом, в интересной позе. Хотя что там интересного? Надо было просто дверь в кабинет запирать, вот и все. Или пройти мимо – энна Абриль на такое способна не была. Как это – мимо?

А кто порядок наводить будет?

С порядком получалось плохо, со скандалом хорошо. Братья Сото смылись при первых его признаках, и дамы скандалили в свое удовольствие, пока не пришел Альберто.

Оценил ситуацию, отдал приказ – и через минуту выплеснул на родственниц ведро с водой. Повариха не призналась, но в нем недавно посуду мыли. Уж очень ее эти стервозины замучили!

– Пр-рекратить!

Дамы и прекратили. И даже расползлись шипеть по своим норам.

Альберто отправился на кухню, и тут же получил жалобу от Карлы.

– Эн Берто, что это такое делается? Хозяйка уехала, а эта мамаша, значит, посторонних мужиков сюда приглашает? Да еще и развратничают в приличном доме? И корми их еще? Уж поспособствуйте, выгоните их отсюда, к драконьей бабушке!

– Кого? – удивился Альберто.

Услышал – и удивляться перестал.

Братцы Сото воспользовались ситуацией. И переехали.

Ну, тут Альберто мог успокоить женщину.

– Не переживай, явится хозяин – всех разгонит.

– Так это ж еще когда?

– Уже очень скоро.

Эла Карла расцвела и пообещала на ужин что повкуснее. Увы – даже отличная еда не помогла.

Энтони приложил усилия, чтобы застать адмирала, когда рядом с ним никого не будет. И получилось.

Беседка скрыла мужчин от посторонних глаз и зашумела листвой, надежно искажая звуки.

– Можно на пару слов, адмирал?

– Можно, – Альберто благожелательно поглядел на дознавателя. – Что случилось?

– Ничего хорошего. Но и промолчать у меня тоже не получится.

– Так…

– Я не знаю, Ангелина рассказала про дракона и книгу?

– Да.

– Я сделал себе копию. А среди прочих там и вот этот интересный ритуал записан. Ангелина внимания не обратила, она о другом думала, а зря. Хотя она не знала просто, не сопоставила.

Альберто посмотрел на ритуал, пожал плечами.

– И что?

– Ничего. Если не вспоминать кончину вдовствующей королевы.

Альберто остановился, как на стену налетел.

– Погоди, ты сейчас о чем?

– Я только начинал службу тогда, лет пятнадцать назад. Мой наставник как раз и говорил об этом, только вот выгнали его из полиции.

– Как его звали? – зачем-то спросил Альберто.

– Эл Арнау Мойя. Он уж лет сорок работал дознавателем, пенсию выслужил, но не уходил, нравилась ему работа сама по себе.

– Он и сейчас жив?

– Жив, а то как же, – Энтони улыбнулся. – Я его навещаю время от времени… ладно! И книгу эту, с драконьими проклятиями, я ему отнес. Ему ж интересно! Мне сейчас читать некогда, я поделился, а он мне потом и показал.

– Так…

– Если помнишь, тогда, тринадцать лет назад, когда умерла королева…

– Не помню. Я был в море, вернулся, когда уж и слухи стихли. Умерла и умерла, – пожал плечами Альберто. – Она ж старая уже была? Нет?

– Старая? – сощурился Энтони. – Ей и было-то лет около пятидесяти… не тот возраст, чтобы помирать от старости. Давай я тебе расскажу тогда, а ты если что вспомнишь – хорошо.

– Давай я тогда закажу чего покрепче, – предложил Альберто.

– Кофе. Покрепче. Не то время, чтобы выгонку кушать, – отрезал Энтони. И тут Альберто был с ним согласен. А потому…

Кофе. И пирожные с заварным кремом.

Вот нравились они адмиралу. И плевать, кто и что думает. Любой адмирал имеет право на маленькие слабости, тем более на суше.

– Я тогда только начинал свою дорожку, сначала меня стажером взяли, потом я до помощника дорос, эл Мойя меня на побегушки взял. То документ составить, то одно, то другое… натаскивал он меня, конечно, хорошо. Потом старый король умер. Ну как – старый. Тогда он мне таким казался, а сейчас-то… что за возраст под шестьдесят?

– Это я помню, – кивнул Альберто, – но это несчастный случай.

– С этим и эл Мойя был согласен.

И проверяли тогда все. Водяной смерч – дело совершенно житейское, а король… будем называть вещи своими именами. В тот день он совершал прогулку на яхте. С фавориткой. И был слишком занят дамой, а смерч двигался слишком быстро.

Спасти его просто не успели.

Да что там!

Мигнуть не успели, а от яхты только мусор на воде.

Смерчи случаются, образуются внезапно, движутся достаточно хаотично, вот и получилось… плохо.

Королева расстроена не была. Не слишком. Его величество был не самым верным мужем, жена стоически терпела его загулы, но не одобряла. Династический брак во всей красе, любовь там и рядом не ночевала. Договаривались, конечно, ради государства и детей, но между ними много было всякого, что мешало любить и радоваться жизни. Ее величество и не плакала, разве что напоказ. И титул вдовствующей королевы приняла с достоинством.

На трон сел ее сын, Кристиан. Мать он любил, относился с уважением и кстати, насмотревшись на отца, никогда не позволял себе напоказ заводить фавориток. Кто-то у него, конечно, был, но втайне. И его супруга не могла пожаловаться на невнимание мужа.

Более того, вдовая королева, помня о своей участи, к невестке относилась хорошо, помогала ей и поддерживала. Несколько лет все жили спокойно.

А потом вдовствующая королева сгорела буквально в несколько недель.

Кровавый кашель, который буквально сожрал ее изнутри. И не проклятие!

Никто его не нашел! Это ж королева, не прачка, проверяли все, что могли, и не обнаружили зловредной магии! И спасти не успели.

– Король – да, а королева, значит – нет?

– Я… стыдно признаваться, но у меня не было времени прочитать эту книгу, – вздохнул Энтони. – Я нанес еще один визит драку Истанару, благо он еще в столице. Вечером я отдал книгу наставнику, он примчался ко мне с утра, заставил прочитать ритуал, и мы оба полетели к драконам. Наставнику это было важно, ну и я тоже подумал, что лучше знать.

– Драк принял вас обоих?

– Да. И дал разъяснения по проклятью. Это действительно вполне реально, но ни один дракон его накладывать не станет. Потому что получит откат.

– Откат?

– Любое проклятие дает откат. Я сейчас не из книги, своими словами, хорошо? Дракон изъяснялся очень витиевато.

– Дракон?

– Не Истанар, автор книги, Арлас Ланидир. Как я понял, он жил достаточно давно, ну и писал вот это все. Знания могут быть утеряны, если передаются от отца к сыну, у книги все же больше шансов уцелеть. А Алые драконы испокон веков работали с кровью и с проклятиями.

– Их никто не вызывал, когда заболела королева?

– Не вызывали. Потому что это было похоже на обычное кровохарканье, и лечили ее так же. И лечили-то недолго, может, и вызвали бы алых, но просто не успели.

– Наверное. Я не помню.

Альберто и правда не вспоминал, ну не интересно ему все это было. Своих дел хватало.

– Королева сгорела от скоротечной чахотки. Три месяца – и человека нет. Наставник заставил вспомнить, я бы сейчас и не справился, давно все выкинул из головы. Сначала королева жаловалась на слабость, утомляемость, головную боль, ее обследовали, но ничего такого не обнаружили, прописали побывать на водах и больше отдыхать.

– Так.

– Потом у нее начался легкий кашель, ей прописали укрепляющее и решили, что ее величество простыла, пару месяцев она послушно пила снадобья и укрепляла здоровье, но кашель усиливался, а потом буквально за пять-семь дней… сначала королева начала кашлять с кровью, но мага рядом не было, она как раз была на водах, а когда маг приехал… было поздно. Наставник сказал, у нее просто легкое слиплось. Воздух в легком.

– Такое бывает?

– Бывает[22]. Правда, обычно у бродяг, в тюрьмах, но чтобы королева?

– И мага рядом не оказалось.

– Наставника тоже это заинтересовало, в свое время, но сейчас у него все сложилось. Тогда… казалось бы, случайность, Мартин Мануэль Кастил как раз был неподалеку от ее величества. Королева отправилась именно туда, в Бель-Вард, ну а эна Кастила она не любила. Потому он приехал к другу, но в Бель-Вард не заглядывал, остановился в поместье неподалеку, примерно в сутках езды, и вот беда. Лошадь понесла, сбросила его, перелом ноги и если бы не помощь мага…

– Совпадение?

– Королева отпустила своего мага буквально на три-четыре дня. За это время ей стало плохо, и маг вернулся, когда помочь уже было нельзя. Он честно боролся за жизнь ее величества, но сам понимаешь, придворный маг – это не лекарь из Легиона.

Мужчины переглянулись с пониманием.

При дворе… казалось бы, где должны быть эффективные специалисты? Именно там! Но…

Какой врач лучше, тот, который лечит за медяки, или тот, который лечит задорого? Вроде как второй, но на поверку-то выходит, что первый. Потому что золото не у всех есть, и идут к тому, который берет дешевле, и хорошо ли, плохо… может, сначала он и будет лечить плохо, а потом у него такой опыт накопится, что придворному лекарю только плакать от зависти останется. Даже стоять рядом ни к чему, только позориться, у него-то клиентуры – дамы с мигренью, которых лучше бы не лечить, а на прополку свеклы. Сразу бы все прошло! А у лекаря бедных и такой опыт, и сякой, и разэтакий, и чутье уже, как у хорошей ищейки… Вот и с магами примерно так же.

Придворный и не справился, хотя и старался.

А хорошего, который каждый день с ранами, с болячками, с самой разной клиентурой, как в том же Легионе – его рядом и не оказалось. Бель-Вард, это ж не место для лечения, это место для выгула дам, для отдыха, курорт…

И вдовствующая королева скончалась.

Король был безутешен. Его семья тоже горевала искренне, и невестка, и внуки, все оплакивали бабушкину участь. Столица плакала, провожая вдовую королеву, народ тоже ее любил. И только один эл Арнау Мойя чувствовал неладное. Но кто б его слушал?

Только стажер.

Который и привязался к наставнику, и подружился, и до сих пор не брезговал забежать за советом. Или просто порадовать новой интересной историей.

– Тогда почему Кастил не продолжил действовать дальше? Королева умерла, теперь оставалось угробить короля, может, его супругу – и все. И даже супругу можно не трогать, старшая-то принцесса, а принца тогда вроде и не было еще?

– А вот тут и начинается вторая часть истории. Гайска, Эррера, тогда еще Кампос, остальные… Примерно спустя год после смерти королевы Кастил и получает свое проклятье.

– Что ему мешало ударить за этот год?

– Серьезные причины. Условия проклятия, а может, и не только… это мне тоже рассказал наставник, когда я попросил припомнить, что тогда случалось именно с Кастилом. Мне не до того было, а вот эл Мойя за всем следил. Ему было интересно, и Кастила он заподозрил в смерти королевы еще тогда.

– Итак?

– Его величество как раз недавно женился, и у них с супругой родилась дочка. А на именовании малышки Кастил познакомился с очаровательной девушкой по имени Евгения Элена.

– Евгения Элена Сантана, – произнес Альберто.

– Помнишь?

– Я ее видел. Один раз, но этого хватило. Такая внешность… и незаурядный талант.

– Да, пела она восхитительно. Небесный голос. Потому ее и позвали, она устроила концерт на рождение наследницы.

Мужчины переглянулись с пониманием.

– Кастил был сражен наповал, принялся добиваться девушки, добивался достаточно долго, потом она ему ответила взаимностью, и… что-то случилось. И Евгения Элена умирает. Объявлено, что она покончила жизнь самоубийством, но толком ничего никому не известно. Даже эл Арнау не смог ничего узнать. И вскоре после этого Кастил женится и начинает делать детей на стороне.

– Ты мне хочешь сказать, что Кастил смог свести в могилу королеву, потом влюбился по уши, занялся бабой, взял перерыв, чтобы добиться своего, а потом с его возлюбленной что-то случилось? И с ним тоже?

– Почти все правильно.

– Тони, ты считаешь, Кастил бы сразу не повторил ритуал уже на короля? Это ж идеально получилось бы! Заразился его величество от матушки и сошел за ней в могилу?

– Посмотри на ограничения по ритуалу.

Альберто послушно поглядел. Хмыкнул.

– Не чаще раза в год?

– В строго определенную ночь. Именно тогда, при строгом соблюдении условий, получится нужный результат. А ему нужен был несчастный случай, болезнь… короче, Кастила не должны были заподозрить.

– И не заподозрили ведь, чутье к делу не пришьешь. Ладно, допустим. Провел он этот ритуал на королеву, потом влюбился, получил от ворот поворот, что-то случилось… кто ему мешал провести этот ритуал через год иди два?

– Откат от ритуала.

– Откат?

– Я долго разговаривал с Истанаром. Как объяснил дракон, наш мир построен в равновесии. Если ты осознанно и целенаправленно делаешь кому-то зло, тебе за это рано или поздно придет откат. Может и не прийти, но при условии осознания и раскаяния. Тогда считается, что ты сам себя наказал. Но это должно быть всерьез, а не для галочки.

– Это мы все знаем.

– Вот. Королева все же причинила зло Кастилу, она отказывалась его признавать членом королевской семьи, может, и в детстве как-то доставала, кто ж сейчас ответит? Потому на нее и хорошо легло. Плотненько, с огоньком. Но это вдовая королева. А Кристиан, наш король – нет.

– Король не любил своего двоюродного брата, но относился вполне лояльно и радушно.

– Именно! И в детстве с ним старался дружить, и сейчас поддерживает, и общаются они… всем известно. У него нет вины перед Кастилом, на него проклятие хорошо не ляжет. Или – если ляжет, может и такое быть, то пойдет откат на Кастила. За королевскую мать не пошел, и тогда он был здоров и в силе, а сейчас он УЖЕ нацеплял себе проблем. И это закон магии, когда два плюс два не равно четыре. Проклятия суммируются нелинейно, то есть два проклятия могут усилить друг друга так, что человек сгорит в два дня. И проклятие плюс откат – тоже.

– А на Кастиле проклятие?

– По умолчанию, если он ищет… выращивает ребенка для того ритуала, который мы уже нашли, – да. А если на нем проклятие, то еще одно… и он сорвется и сгорит. Оцени иронию, убить брата просто ножом он может в любой момент, но тогда ему не бывать королем. А приказать убрать хоть короля, хоть кого из королевской семьи магией он не может. Тут вступает в силу откат, и он сгорит раньше, чем «мяу» скажет.

– Действительно, ирония.

– Что случилось с Евгенией Сантана, я не знаю, да и никто, наверное, не знает, кроме самого Мартина Кастила. Но проклятие он получил тогда. И девушка исчезла – тогда.

– Наверное, знает король.

– Мне к королю доступа нет. А вот ты можешь и поинтересоваться. И изложить мои выводы.

– Угу, выводы твои, а нагорит мне?

– Где адмирал, а где дознаватель? Тебя дальше моря не сошлют, а мне втрое сильнее достанется. Как Ангелина скажет, я сильный, но легкий.

Мужчины переглянулись – и расхохотались.

– Эн Альберто, – ради такого гостя к ужину сползлись все обитатели особняка. – С моей дочкой все в порядке?

Альберто никого щадить не собирался.

– Я в дом для утех не заезжал, энна Абриль. Но если что-то случится, вам дадут знать.

Энна скрипнула зубами, но выдержала.

– Я про Монику.

– Про энну Эррера советую спрашивать у ее супруга. Как только Альваро вернется, вы получите ответы на все ваши вопросы.

Намек энна Абриль поняла и не порадовалась. Впрочем, энне Виктории это не помешало.

– Вот и отлично. Эн, когда возвращается мой любимый сын?

– Об этом можно узнать в Адмиралтействе, энна.

– Но я пока не могу туда съездить, эн! Может быть, вы окажете мне эту услугу?

– Энна, у вас есть дочь. Пусть берет с собой жениха и выполняет ваше указание.

А то и пристроится где в Адмиралтействе, там тоже диванчиков хватает.

– Эн Альберто, это жестоко, я мать! Я переживаю за сына, а вы не хотите пойти мне навстречу!

– А за внучку вы не переживаете, энна?

– За кого?

Изумление в голосе было неподдельным.

Какую-растакую внучку? Ханну? А что с ней? Энне Виктории на то глубоко плевать. Два раза!

Альберто представил, каково было Монике, и только зубами скрипнул. Бросил вилку на стол и вышел.

Вот оно как, оказывается! Мало дом построить, надо еще, чтобы в нем гадюки не расплодились! И Ангелину надо поблагодарить, это сейчас они уже наполовину выведены из строя и ядовитые зубы им повырывали, а вот когда они в силе были, каково ж приходилось Монике?

Это и представить страшно.

Генри пришел на место встречи даже чуточку заранее.

Весь день все валилось из рук, выручало только мастерство. А так… чуть палец себе ножом не отрезал. И молотком попал по руке, отбивая мясо, и сколько раз что ронял…

Еще повезло – хозяина дома нет. А гости на кухню не суются, играют себе бабы с детьми, да и пусть играют.

Похитители, впрочем, долго ждать себя не заставили.

Мужчина шагнул на пляж, среднего роста, в плаще… лица не видно.

– Эл Генри Мойя, твой сын у нас.

– Он жив?

– Нам нет необходимости его убивать, – отмахнулся мужчина.

В общем-то, и не врал. Умолчал о другом.

Для любого темного ритуала нужны жертвы, да и просто так – нужны. Поэтому Гейлора отвезли к ведьмаку. Мальчишка видел похитителей, он может о них рассказать, опознать… рисковать никто не станет. Нет человека – нет проблемы.

– Тогда зачем было красть?

– Чтобы ты помог нам. Эктор или Ханна в обмен на твоего сына.

– Вы хотите, чтобы я украл детей?

– Не так. Мы и сами отлично справимся, просто нужна помощь. Впусти нас в поместье, и мы вернем тебе сына. Живого и невредимого.

Генри задумался.

Так-то… эн Альберто действительно отличался паранойей. И сигнализация есть, и ловушки, просто так попасть в поместье не получится. И Генри не сможет отключить все, это нереально. Что он и сказал.

Похититель задумался.

Если бы повар лгал, это было бы видно. А он говорил правду. Думал, сомневался…

– А вынести нам хотя бы одного из детей – сможешь? Или вывести, или оглушить и вытащить?

Генри подумал недолго.

– Да, пожалуй. Но только если они останутся одни.

– Останутся. Уже достаточно быстро… мы будем тебя ждать в условленном месте. Приносишь нам щенка, едешь и забираешь своего сына.

– Где гарантия что вы меня не убьете?

– Тебя адмирал убьет, нам мараться ни к чему будет, – заржал мужчина.

Генри кивнул.

Ну… хоть так!

Его обманывают?

Да, ему бы это сказал любой разумный человек. Но какой может быть разум у отца, который потерял сына? Родного, любимого… какое уж тут соображение?

Лишь бы мальчика вернули, а все остальное… да как-нибудь разберется! Только бы Гейлор был жив![23]