Глава 10
– Ваше величество, я с новостями, как и обещал.
– Слушаю, – Кристиан отложил в сторону документы.
И правильно. Точно разорвал бы.
Альберто было что рассказать. И про дракона, и про ритуал переноса проклятия, и про обнаруженных Энтони детей.
– Ваше величество, это более чем серьезно.
Кристиан Асьер Кастильо даже и не сомневался.
Серьезно, конечно. Одни портреты детей на столе чего стоили. Копии Мартина в детстве. Альберто первым делом выложил их на стол. И описание ритуала переноса из драконьей книги. Специально копировали. И полицейские сводки – кратенько о нападениях, ликантропе и прочих происшествиях в доме Эррера. Король, впрочем, голову в песок прятать не стал, вместо этого почитал, подумал, да и сформулировал неприятное:
– Ты, адмирал, мне хочешь сказать, что мой брат проклят. И собирается продлить себе жизнь, снять проклятие…
– С помощью запретного ритуала, используя для этого своего ребенка. Внебрачного. Он бы и законного использовал, но они просто не подошли.
– И его внебрачные дети… Боги! – Кристиан с удовольствием взялся бы за голову, да нельзя. Несовместимо с королевским воспитанием, и корона мешает. Условная, тоненькая, легонькая, но ее ж никуда не денешь!
– Всего мы пока таких детей нашли три человека, – Альберто не собирался ничего скрывать. – И надо полагать, других нет, есть официальные дети, но они не подходят. Только эти… двое старших в серьезной опасности.
– Не трое?
– Нет, ваше величество. Двое, третий еще слишком мал. Вы сами видите, ему и двух лет нет, сознание еще не пробудилось как следует, он даже не говорит нормально. Ритуал предусматривает добровольное и осознанное согласие на его проведение, а от ребенка полутора лет такого ждать не приходится.
– А от более старших? Сколько им? Пять? Шесть? На что они могут согласиться осознанно?
– Их можно попросить помочь и пообещать, что потом их отпустят к маме. К примеру.
– Не отпустят, конечно.
– Да, ваше величество. Анна Ромеро уже мертва. Моника Эррера жива только чудом. Но дети могли об этом и не узнать. А согласием это будет считаться. Магия не различает некоторые тонкости, для нее «да» – это да. Смотрите сами, для запуска ритуала этого хватит.
– Чудом… да, чудом.
Его величество с отвращением покосился на книжку, но взял в руки, прочитал ритуал, аж передернулся. Королевство – не синекура, много чего неприятного делать приходится, но есть всему границы и пределы! У Кристиана они были.
– Боги! Перекинуть свое проклятие на невинного ребенка! Убить его родителей, угрожать малышу… есть ли пределы этой мерзости?
– Нужно добровольное согласие, ваше величество. В противном случае ритуал не сработает. Добровольное и осознанное. Потому слишком маленькие дети и не подходят, но они есть. И шанс все же имеется. На что может согласиться ребенок? Даже осознанно? Помочь дяде?
Кристиан только вздохнул.
Ну да…
Сложно ли получить от ребенка согласие на ритуал?
Малыш, помоги, пожалуйста, дяде, он хороший. А тебе за это конфетку и вот, к маме поедешь сразу же. Даже и не солгут, считай. Мать мертва, и ребенка убьют.
И чудом этого избежала Моника Эррера.
А Анна Ромеро не смогла.
И третья эта… как ее там? А, неважно!
– Допустим. Но я правильно понимаю, доказательств у вас нет? Только теоретические выкладки?
Кристиану даже чуть легче стало. Все же… предполагать такое о родном человеке… страшно. Лучше думать, что кто-то мог ошибиться или неправильно истолковать данные. Такое тоже бывает, хотелось бы большей уверенности.
Альберто кивнул.
– Ведьмака мы ищем, ваше величество. Других улик у нас пока нет, все на косвенных, все на предположениях.
– Мартин может быть невиновен?
– Теоретически, – вздохнул Альберто. – Но зачем ему сводки из полиции? А ведь каждое утро ему копию относят…
Звучало пока все логично. Но верить Кристиану не хотелось. В конце концов, если из дома женщины выходит доктор, это не значит, что она заболела, правда?[24]
– Можно проверить, – подсказал Альберто. – Но тогда придется принять эту гипотезу всерьез и действовать соответственно.
– Как именно?
– Драк Истанар пока не улетел. И отлично может сказать, кто отец малышей. Хотя сходство, ваше величество, вы и сами видите.
Портреты лежали на столе, Кристиан взял их в руки… нет, это не подделка, это живые дети. Да, тут и без драконов понятно.
И все равно! Близкий человек! Пусть любви между ними нет, но есть общий дед, общее детство, общие интересы… правда, последние лет десять, даже больше, Мартин все больше замыкается у себя дома, и остальное очень похоже, но…
Есть еще зацепка!
Если Мартин во всем этом виновен… и, как утверждают данные, в смерти короля, королевы…
– Почему он не убил меня? Моих родных? Он же мог проклясть меня, супругу, детей? И кровь нашу достать или, там, волосы, что ему стоило?
– Ваше величество, все просто. Он не успел.
– Не успел?
– Конечно. Он планировал, безусловно, и начал работать над этим вопросом, а потом бы и за вами пришел, но тут он сам получил проклятие, и планы изменились. Некогда править, надо спасти свою жизнь, а трон он может забрать в любой момент. Во всяком случае, он мог так думать.
Мог.
Мартин всегда отличался самонадеянностью. Наглостью даже.
Его величество за голову схватился. И плевать на корону!
– Ты это всерьез?
– Более чем. Ваше величество, проклятие на проклятие – и результат непредсказуем. Если с натяжкой, ваш отец и ваша мать могут быть виноваты перед вашим двоюродным братом, и это еще огромный вопрос, в котором только драконам и разбираться, то вы-то нет. И ваша жена, и дети. На нем УЖЕ есть проклятие, добавляем откат от второго, а складываются они нелинейно, то есть пять плюс пять будет равно не десять, а двадцать пять. Уже полученное ускорилось бы, и стало жрать его втрое, впятеро сильнее, а зачем так рисковать? Нет-нет, сначала снять одно, потом уже накладывать другое.
– Передай дознавателю, пусть найдет всех матерей. Если кто-то из них… Корона примет участие и в матерях, и в детях. Они не виноваты, они сами жертвы.
Кристиан упорно цеплялся за самое простое. То, что не требует признания брата предателем и убийцей.
Альберто кивнул.
– Я могу даже привести с собой эна Арройо, но не хотел бы привлекать излишнее внимание, все же он официально занимается этими делами.
Кристиан кивнул.
То-то и страшно. Что брат… и доступ у него есть, и они до сих пор в опасности. Если Мартин поймет, что раскрыт, что отступать ему некуда… был ли у него шанс достать королевскую кровь? Волосы? Что-то еще? И от Кристиана, и от его семьи… да сто раз была у него такая возможность, и наверняка все у него есть, все готово! Вы уверены, что загнанная в угол крыса – не кинется? А вот Кристиан не готов так рисковать. Пока у Мартина – пусть теоретически – под рукой есть ведьмак и ему нечего терять, рисковать он не будет. Пока выжидаем.
Прыгать надо в четко рассчитанный момент, как это делают умные коты при ловле крыс. А короли – тоже не глупее кошек.
– Такое дело, ваше величество, – словно прочитал его мысли Альберто. – Страшно еще другое.
– Что именно?
– Для меня скопировали из драконьей книги вот эти два листа. Прошу вас, прочитайте их.
Кристиан и спорить не стал. Взял и начал читать.
Поплохело ему почти сразу.
– Ваше величество, – Альберто понимал, что сейчас ступает на скользкий лед, но тут или-или. Или катиться, или провалиться, выбора нет. Слишком уж догадка Энтони была похожа на правду.
– Ты мне сейчас что сказать хочешь?
Альберто вздохнул.
– Ваше величество, это не я вам, это вы мне сейчас скажете, верно?
Кристиан посмотрел на адмирала больными глазами.
– Дверь закрой. И выпить мне налей, что ли?
Альберто только головой качнул.
– Нет. Такое лучше на трезвую голову, ваше величество. Кофе сделать?
– Делай, – Кристиан кивнул в угол кабинета. Там стояла крохотная жаровня, турка, запас зерен, пряностей, мельничка… да-да, королю нравилось варить себе кофе. Было в этом что-то успокаивающее, расслабляющее.
Альберто и сделал. Кофе, корица, кардамон, сахара на кончике ножа, только вкус оттенить.
Кристиан еще раз перечитал ритуал.
– Мой брат убил мою мать?
– Ваше величество, мы не можем судить, потому что плохо знаем, что именно там происходило. Эн Арройо не уверен, его наставник, эл Арнау Мойя, это сильно подозревает, но точно можете сказать только вы.
– Могу…
– Я… еще кофе, ваше величество?
– Крепкого туда накапай, – больным голосом попросил король.
Даже ругаться не хотелось. Эл, конечно, не мог быть в то время при дворе, и все равно заподозрил неладное. Надо распорядиться, пусть ему пенсион, что ли, вдвое увеличат. Или орден какой послать… пусть секретарь справку составит, мало ли что человеку надо. За такое наградить полагается.
И Арройо, и Рамос – они все тогда были молоды. А вот у Кристиана все на глазах, считай, произошло. Лежит ритуал на столе, и описано в нем все точно.
Маскировка проклятия под естественную смерть.
Кровохарканье известно давно, и вызывают его вредоносные бациллы, живущие в легких. Никто не может уберечься до конца, они и с ветром передаются, и через вещи… да всяко бывает. Заразиться можно где угодно, иногда болезнь развивается так медленно, что человек о ней и не подозревает. Подумаешь там, слабость или усталость?
Кто на это хоть раз в месяц не пожалуется? И кто не спишет свою усталость… да на что угодно?
Переутомился, не выспался, день такой, погода меняется… ах, кому это не знакомо? Если по каждому чиху проверяться, поди, и дышать некогда будет. Только вот… близким от этого легче? Когда и проверяться поздно, и спасти уже нельзя, и остается только кусать локти. Ах я, идиот, если бы раньше подумать, если бы обратить внимание, если бы…
– Если бы она и решила провериться, это нужен был дракон. Из алых – и знающих, – тихо сказал Альберто. – А у них самих были серьезные проблемы, некому было помогать. Простой маг ничего не нашел бы… как я понял, это проклятие, оно не особенно видно, и действовало хитро. Бациллы накапливались в теле человека, ждали своего часа, а потом набрасывались разом. Если бы их раньше обнаружить, можно было бы спастись, но проклятие их… как бы маскировало, сводило в одном месте. А потом разово выпускало из-под контроля. И – все.
– Мама, бедная ты моя…
И так это было сказано…
Мать свою Кристиан любил. Конечно, и с отцом они ругались, и с дедом, и Мартина она терпеть не могла, говоря, что тот – гнилой человек, что дед – самодур, который свою самодурость осознал, да умнее не стал, и что отец – тряпка, которой кто хочет, тот полы и моет… и что?
Она не права оказалась?
Надо полагать, за неправоту и поплатилась? Да?
За сына она всегда стояла горой. И если кто-то решал просто косо посмотреть в сторону Кристиана… загрызла бы. Боевыми драконами затоптала и сожгла остатки. Любовь матери была безоговорочной, но не слепой. Она и отца любила, и к деду неплохо относилась, но видела их недостатки. И Кристиану говорила, что нельзя Мартину доверять, и лишний раз каждого проверить бы неплохо, бывало и ругалась, и ворчала, и даже чашкой могла запустить под настроение, только все равно сына любила. Бывает любовь хоть и огромная, но зрячая.
Альберто промолчал. Просто поставил перед королем чашку кофе – и на пару секунд сжал его плечо. Как сделал бы для любого парня на своем корабле. Есть моменты, когда король ты, не король, а надо, чтобы кто-то встал рядом с тобой.
Паршиво?
А ты все равно держись. Вот продержись немного, в этот момент и мы доплывем, и на берегу нас встретят, и обязательно будет лучше. Но если ты сломаешься сейчас…
Лучше уже не будет никогда. Потому что тебя не будет. Так что держись сейчас. Просто держись[25].
– Мой брат мог быть причастен к смерти моего отца. Убил мою мать. И не убил меня просто потому, что получил проклятье?
– Я не знаю, что именно он получил, ваше величество. Я не знаю, что произошло с энной Сантана.
– Что-что… все. Умерла она, – огрызнулся король.
– Ваше величество? Этого лучше не знать?
Может, кому и лучше. Но уже было поздно. Кристиан отхлебнул кофе, как ледяную воду, и заговорил, даже не чувствуя боли в ошпаренном языке.
– Она была невероятная. Говорят, небесное создание, вот Евгения Элена была именно такая. Чистая, светлая, когда она пела. Даже небеса молчали и слушали, а я… я ее даже не любил. Боготворил. Это другое, я и представить не мог бы, что с ней можно в постель ложиться, что она может ко мне снизойти. Неважно, что я король. Я понимал, она бы отдала всю себя любимому, только вот я не могу отдать в ответ… ничего я не мог. Я уже женат был, и жена у меня хорошая, добрая, и дочка родилась, Евгения Элена как раз и выступала на концерте по случаю ее рождения. И обидеть женщин я бы никогда не смог. Обеих. Восхищался, но жене сразу сказал, что не стану ей изменять, так и делал.
Альберто кивнул.
Королева Тереза Розалия действительно была на редкость удачной парой для его величества. Добрая, умная, хорошая жена и мать. Только вот небесным созданием ее никто бы не назвал, да и сердцу не прикажешь. Но, пожалуй, позиция его величества была самой правильной. Так никому не было обидно. Досадно, но хотя бы все честно.
– Я никому не рассказывал о своих чувствах, даже брату, потому Мартин и не стеснялся. Сказал, что она ему сразу понравилась, и обязательно будет его, – Кристиан даже зубами скрипнул от воспоминаний. Все он тогда понимал, что не имеет права удерживать эту женщину, что сам отказался от любых притязаний, что… что все равно ее любит! И потому не станет препятствовать ее счастью. – У него-то сомнений и препон не было, жены тогда тоже еще не было, и брат уверенно пошел на приступ. Дарил букеты, драгоценности, Евгения Элена отсылала их обратно… Мартин ей не нравился. Тем удивительнее было для меня, когда они стали появляться вместе. Но Мартин был счастлив, она казалась счастливой… Все рухнуло в один момент. Это было ночью. Бывают такие вещи, делаешь, и сам себе удивляешься. Я тогда проснулся, Тереза спит рядом, а я вскочил и помчался одеваться, с трудом помню, как вышел из летнего дворца, кажется, со мной кто-то ехал… не помню дорогу, меня словно сила какая-то вела.
Это был охотничий дом Мартина, на взморье. Куда-то делись сопровождающие, я вошел один. Мартин стоял на коленях у камина, Евгения Элена лежала на полу, мертвая. Между ними что-то произошло… ран на ней не было, она казалась удивительно спокойной, словно живая, только сердце не билось. Мартин сказал, что между ними произошла ссора, и у нее не выдержало сердце. Я не знал, что у нее было больное сердце, но потом мне подтвердил ее импресарио. Я не расспрашивал брата тогда. Он заболел спустя сутки, лежал в горячке, потом так и не оправился… женился, говорил, что мечтает забыть Евгению Элену.
Альберто вздохнул.
– Ну… если так, подозреваю, что его накрыло проклятьем. Что он такого сказал или сделал, я не знаю, но видимо, женщина выложилась на полную. Какой это был день, вы помните?
– Это я тебе и так скажу. Было Горькое Троелуние.
Альберто знал, что это за день. У Ардейла три луны, но из-за какого-то эффекта они не бывают видны все сразу. Две на одной стороне, одна на другой. И все же бывают дни, когда все три луны можно увидеть вместе. И в такие ночи стараются лишний раз не выходить из дома и не начинать новых дел. Так и называют – Горькое Троелуние. Самая темная ночь в году, потому что луны держатся в небе не больше часа-полутора, а потом словно темнота падает.
Самое ведьминское время…[26]
– Я ехал, а они передо мной маячили, словно звали. А когда доехал, все рассеялось.
– Что случилось с телом Евгении Элены?
– Мы оставили его в охотничьем домике, но наутро его уже не было.
– Она могла выжить и уйти?
– Нет, это исключено. Она была мертва. Я сам проверял, зеркало не замутилось, кровь не текла… я подумал, что ее забрали родичи.
– Родичи, ваше величество? Родные?
– Русалы. Она явно была наполовину их рода, я понял, когда увидел на ее позвоночнике чешуйки. Жаберных щелей у нее не было, а вот это… было. Я проверял, повернул ее голову, и чешуя блеснула, синяя, как ее глаза. Полукровка. Такое бывает.
Альберто это отлично знал.
И русалы совместимы с людьми, и драконы, правда, полукровки драконов рождаются или драконами, или людьми, и неотличимы от людей. А вот полукровок русалов легко отличить. Их главный и основной признак – полоска чешуи на позвоночнике. Рыбьи чешуйки.
Превращаться они не могут, да и по наследству этот признак не передается.
Русалы вообще стараются не иметь потомства с людьми, потому что их потомки хоть и похожи на людей, но стерильны. Детей они иметь не могут. Вообще. Вступать в отношения – пожалуйста, но о потомстве и речи не пойдет. Русалы знают об этом, и тоже… жить среди людей они могут, но семьи стараются не создавать. Если уж только речь о какой-то невероятной любви. Но и то… драконы живут три сотни лет, русалы – две сотни, человек всего сто лет. Кому ж охота жить с разбитым сердцем? А потом еще видеть, как умирают твои дети?
И среди моряков разное бывает, и матросы не против побаловать с симпатичными русалочками, и наоборот случается, дело житейское, но это игры. Не настоящее. Не любовь.
Если драконы, говорят, еще как-то могут поделиться долголетием с людьми, да и то не со всеми, а с любимыми, то у русалов этого нет. Вот и не связываются. Но где ж добрые намерения, а где наша жизнь?
– Бывает. А они как-то проявиться не пытались?
– Нет. Ты думаешь, Мартин знал? Точнее, с ним поговорили?
Альберто вздохнул.
– Не знаю, ваше величество. Если вы туда приехали… она вас, похоже, тоже любила. Что такое ЗОВ, вам каждый моряк расскажет.
– Зов?
Ну да, нельзя объять необъятное, и король попросту не знал кое-каких легенд, ходящих в среде русалов и моряков. А Альберто – на то и адмирал.
– Ваше величество, у русалов есть это… они молчат, конечно, но в момент смертельной опасности они могут позвать тех, кого любят. Как зов подать. Приди, спаси или отомсти. И видимо, она вас любила настолько, что вы услышали и пришли. И вы ее любили. Иначе б не сработало. Это только от сердца к сердцу идет, иногда муж и жена друг друга не дозовутся, любовь нужна. Настоящая. До гроба и за гробом.
Но про это Альберто промолчал. Не надо лезть с грязными ногами в душу, особенно если она – королевская.
– Хммм, зов… допустим. Но почему тогда заболел Мартин?
– Вас-то она звала. И это происходит часто помимо воли русала. А что она могла пожелать или сделать ему?
Кристиан только хмыкнул.
– Не знаю, что между ними произошло, но ты считаешь, что именно тогда он получил проклятие? Это возможно. И начал уезжать, я помню, даже к драконам путешествовал, вернулся злой…
– Может, именно поэтому. Как раз у алых драконов были проблемы, а кроме них с проклятиями, считай, никто и не работает.
– Потом женился… думаешь, в это время он стал искать ведьму – и нашел?
– У начальника таможни есть на это хорошие шансы. Разве нет, ваше величество? И прикрыть кое-какую контрабанду, и наоборот, отследить, ведьмам же специфические вещи нужны, и дальше…
– Вполне логично звучит. Смерть моей матери – потом Евгения Элена – потом проклятье… да, может быть.
– А еще, ваше величество, он мог ждать, кто именно у вас родится. Дочь ему опасна не была бы, но сына устранять – необходимо. И так, чтобы не вызвать подозрений.
Кристиан мрачно смотрел на стол перед собой. Кофе горчил, а может, это просто во рту было горько. Как же все это… болезненно!
– Вполне возможно. Вот что теперь со всем этим делать? Допустим, я поверю, но обнародовать это нельзя, а просто так судить родственника… дворянство не поймет. Да и обнародовать… это – не доказательства. Мне достаточно, а суду точно не хватит.
– Ваше величество, а какой шанс получить от вашего брата признание? Честное?
Тут Кристиану и думать не надо было.
– Никакого.
– И арестовать его нельзя, так-то сам он никого и не проклинал, ведьмак, по его приказу, но поди еще возьми ведьмака живым. И связь между ними доказать надо…
– Начните с ведьмака. – Король еще раз отхлебнул кофе, понял, что все-таки обжег язык, и покривился. – Как зовут дознавателя? Арройо? Если справится с этим делом, я ему даже землю пожалую.
– Это щедро, ваше величество.
– Никто не останется без награды. Слово короля. Но мне нужно точно знать, что и как было. И о ведьмаке – тоже.
– Да, ваше величество.
Момент слабости прошел, сейчас Кристиан был почти спокоен.
– Мой брат… действительно, если он получает информацию из полиции, действовать в открытую нельзя. И кого он еще успел завербовать, я не знаю. Потому… у тебя свои люди есть?
– Человек семь-восемь, ваше величество, которым я полностью доверяю.
– Хватит этого, чтобы найти ведьмака?
– Да.
– Действуйте. Я вас прикрою, но мне нужно все точно знать. Или – или.
– Да, ваше величество.
– Описание ритуала оставь здесь. Ты сказал, дракон еще в городе?
– Да, ваше величество драк Истанар сказал, что останется до ночи Кровавой луны. Потом улетит, вне зависимости от результата.
– Истанар действительно разбирается. Где он остановился?
– В посольстве, ваше величество. У драконов же есть свое посольство в Янгари.
Кристиан задумчиво кивнул.
– М-да… жду тебя через два дня с докладом. Для всех – ты просишь у меня денег на базу. На острове…
– Фитхар, – подсказал Альберто. – Давно пора.
– Денег в бюджете нет, – ворчливо отозвался Кристиан. – Совесть имей!
– Так точно, ваше величество. Разрешите пойти иметь совесть? – вытянулся в нарочито-придурковатую струну Альберто.
– Разрешаю.
И оба сделали вид, что посмеялись нехитрой шутке. Хоть притвориться, если на душе кошки скребут.
Письмо от адмирала пришло ближе к вечеру. Моника распечатала его, пробежала глазами – и запрыгала на месте, хлопая в ладоши, как девочка.
– Альваро завтра вернется!
Если кто-то сомневался в искренности ее любви – стоило только посмотреть на энну Эррера. Моника аж светилась от счастья. Ангелина подмигнула ей.
– Наконец-то.
– Альваро!!! Геля, ты поедешь со мной встречать?
– Ну… поеду, наверное. Ты, я, Ханна, Эктор…
Моника подумала, потом качнула головой.
– Нет. Дети лучше побудут в поместье, тут безопаснее. Альберто много чего предусмотрел, он сам говорил. А по дороге… нет, не надо. Это туда ехать, оттуда, там еще ждать, они измотаются все. Возвращаться же сюда будем!
Ангелина вздохнула.
Спорить с подругой она не стала, хотя причину понимала.
Моника боялась.
Помнила, как за ними гнался ликантроп, и боялась повторения ситуации. И детей от себя отпустить страшно, и тут вроде бы безопасно, случись что – хотя бы малышня уцелеет.
Ладно, Ангелина промолчит. Некоторые вещи лучше не говорить вслух.
– Может, и правильно, пусть побудут дома, чего их тащить?
– Да. А мы завтра выедем пораньше, с рассветом, я же не знаю, когда точно вернется Альваро!
Ангелина кивнула.
– Хорошо. Пойдем, скажем об этом детям.
– И надо что-то завтра купить для Эктора. Альваро всегда привозит подарки для Ханны, но про Эктора он не знает, а мальчику будет обидно.
Ангелина прищурилась на подругу.
– Моника, а что ты вообще думаешь про мальчика?
– Я поговорю с Альваро. Пусть малыш остается в нашей семье. Вырастет, не объест же он нас? А с Ханной они уже подружились.
– Думаешь, согласится?
Улыбка у Моники была такой счастливой…
– Я в своего мужа верю!
Ну, если только так.
Эддар Истанар особенно не удивился, когда в его покои постучался слуга.
– Драк Истанар, вас просят.
– Кто?
– Его величество.
Это было логично и предсказуемо.
После визита Ангелины драк попробовал навести свои справки. Да-да, приличные посольства заняты не только дипломатической перепиской, пошпионить у друга – дело житейское, а у врага вообще святое. Тут обе стороны изворачиваются, как могут. И слуг подсовывают друг другу, и девиц, и парней легкого поведения, и гостей, и всякие приспособления устраивают. Все ситуацию понимают, все нормально.
Конечно, и у драконов были свои шпионы в Янгари. Имени злоумышленника Эддар не узнал, не получилось, но что это человек богатый и знатный – уже не сомневался.
Вот явление короля в посольство – уже не так чтобы обыденная вещь, но Эддар на основании той же информации был уверен – явится.
Кристиан неглуп, решителен, а жить на вулкане – это только для драконов в удовольствие, они бронированные. И то, можно не успеть увернуться, а камнем по голове – больно даже ящеру. А уж по кончику хвоста каково!
– Ваше величество. Мы счастливы приветствовать вас в этом скромном жилище. Простите за скромный прием, мы не готовились, умоляю вас не оскорбляться.
Кристиан вежливо склонил голову в ответ.
– Драк Истанар, регент Алых драконов. Сейчас это как король, практически вы равны мне, не так ли?
– Нет, ваше величество. Клан Алых не так велик, как ваше королевство, да и живем мы достаточно обособленно. Меня можно приравнять к вашим энам, но не король, скорее, крупный землевладелец.
Кристиан махнул рукой.
– Драк, не надо. Я понимаю, вы драконы, а мы люди, да и опыта у вас на порядок больше, чем у меня. Вам почти три сотни лет, и я желаю вам прожить еще столько же. А мне примерно в восемь раз меньше, и у меня проблема, которую можете разрешить только вы.
Эддар кивнул.
– Я помогу, ваше величество. Советом – точно, в остальном – тем, что не затрагивает интересы моего клана.
Эддар понимал, можно бы отказать, можно уехать и вообще ни во что не вмешиваться. Но…
Интересно же!
А еще – выгодно. Вот поможет он Кристиану, так и с Далерией у драконов отношения будут получше. Кристиан не дурак, и не свинья, что такое благодарность, он знает. С такого и клятвы брать не надо, сам поймет, чем и кому обязан.
– Я бы и не потребовал нарушить интересы вашего клана, драк Истанар. Я… Альберто Даниэль Рамос рассказал мне о книге ритуалов, которую вы скопировали для дознавателя.
– Если быть правдивым, ваше величество, книгу я скопировал не для дознавателя, а для весьма интересной юной дамы по имени Ангелина Елизавета Минина. Не знаю, упоминали о ней мужчины или нет, но она точно в курсе ситуации. Более того, о многом догадалась именно она.
– Не упоминали, – скрипнул зубами Кристиан. А кому такое приятно?
– Ваше величество, это из желания защитить знакомую. Могу поклясться на крови.
Кристиан не перестал злиться, но какой сейчас толк от эмоций? Лучше уточнить, чего он еще не знает. Вот паршивец Альберто! Женить тебя на этой даме, чтобы знал!
– Вы так уверены, драк?
– Энна Минина весьма своеобразна. Как я понял, она умудрилась оказаться в гуще событий, спасти энну Эррера, причем несколько раз, а еще имеет непосредственное отношение к драконам.
– Полукровка?
– Дракон у нее не пробудился и не пробудится, к сожалению, – Эддар развел руками.
И ведь не солгал ни в едином слове.
И отношение имеет, и самое прямое. Сейчас глава клана Алых драконов как раз и находится в том мире, из которого пришла Ангелина. Кстати, может, потому ей и пройти удалось. Миры движутся, пересекаются между собой, смыкаются своими тонкими стенками, и проходы в них можно открывать. Вполне возможно, когда такой проход открыла Далина Ланидир, стали появляться и вторичные переходы. Это случается. Алые не особенно исследовали эти закономерности, но сейчас материала точно будет побольше. Ух, интересно!
Ему бы сто лет с плеч долой, вот он бы развернулся, но что-то же и сейчас ухватить можно!
– Допустим, – согласился Кристиан. – И драконы к этому не причастны?
– Условно, – вздохнул Эддар.
– Условно?
– Во времена оны к нам обращался человек, который попал под влияние проклятия. К сожалению, предыдущий глава клана, который был до юного Леонидаса Ланидира, плохо разбирался в родовой магии. И не смог оказать просителю помощь.
– Такое тоже бывает?
– Ничего удивительного, ваше величество. Склонности у всех разные, если среди людей есть художники, дипломаты, воины, отчего им не быть среди драконов?
– А-а, в этом смысле?
– Это жизнь, ваше величество. Человек обратился к нам, но предыдущий глава не читал толком книг по родовой магии и помочь ему не смог. Правда, обязался хранить тайну.
– Он?
– Он. Не я.
Обращался-то несчастный еще к отцу Далины Ланидир, и пользы с того не было. Увы. Он и главой-то считался чисто номинально, с того момента, как маленькая алая дракошка пролила свою кровь на алтарь, прося о милости.
– Тогда как узнали?
Эддар развел руками.
– Вот этого мне новый глава рода Ланидир не уточнил. Это – его личное дело.
Тоже мне, вопрос.
Едешь ты к драконам и наивно думаешь сохранить инкогнито?
У других кланов, может, и получилось бы, но среди Алых? Которые по крови все чуют? Нереально!
– Скажите, вы можете мне рассказать подробности, драк? Я не уверен, что Альберто понял все правильно. Адмирал Рамос…
– Ваше величество, примерно лет двенадцать-тринадцать назад, точнее не помню, в клан обратился человек. Он получил проклятие гниения крови. Это очень неприятная болезнь, если что. Она будет разъедать человека изнутри и снаружи, он будет выть и корчиться от боли…[27]
– Я знаю, что такое кровяная гниль.
– Это вы еще легкие варианты видели, ваше величество, тут речь шла о худшей версии. Гнить человеку предстояло десять лет, медленно, со всеми «приятными» ощущениями, и ему этого не хотелось.
– Понятно.
– Помочь ему драк Ланидир не смог. Увы. Но проклятый не успокоился и стал искать дальше. И наткнулся на ведьму.
– Вы и об этом знаете?
– Алые испокон веков работали с кровью, ваше величество. И с проклятиями, и занимались этим, специализировались, многое изучали, искали знания по крупицам, по капелькам, я в курсе, что ведьмы в Далерии под запретом, но в том же Легионе они встречаются. А Алые всегда искали информацию. Любую. Даже запретную.
– Я знаю, на землях драконов ведьмы живут спокойно, пока не нарушают закона.
– Да, ваше величество. Ситуации бывают разные, и ведьмы тоже. Есть те, кто свою силу получил от зла изначально, но есть и те, кому эту силу передали. Формально – спросив согласия, а так-то… возраст созревания не означает зрелость мозга. Иной и внуков увидел, а мозгов не нажил. К примеру, я знаю женщину, которой силу отдал ее дед. Женщине тогда было шесть лет, она согласилась, но что она могла понимать в этом возрасте? Что ж ее – убить из-за детской глупости?
Глупости могут совершать и люди, и драконы, и не думать о последствиях, и вляпываться в неприятности по недомыслию… Эддар столько насмотрелся – умников до горизонта в цепочку построить можно.
Кристиан и спорить не стал. Может, и так бывает, он не в курсе. Действительно, если силу передали, не объяснив всех тонкостей, разное может случиться. Закон он менять все равно не будет.
– Арлас Ланидир, ваше величество, интересовался и ведьминской магией. Не он один, конечно, и Карлайл Ланидир, и Диден Ланидир, и мой тезка, тоже Эддар Истанар… я могу долго перечислять всех, кто расспрашивал, ставил опыты, писал книги для потомков – это сейчас неважно. Позвольте мне объяснить для начала про проклятие, которое мы не смогли снять. Оно явно было наложено на человека по заслугам. То есть вцепилось так, что не отдерешь.
– Я знаю, для снятия проклятия необходимо раскаяние?
– Вот как раз раскаяния и не было, ваше величество. Понимание, осознание, принятие, но повторись эта ситуация снова – и человек опять поступил бы так же. А без покаяния и браться за это дело было… если только кому заживо сгнить хочется. Мы, драконы, и не взялись. А вот у ведьм есть методики… для начала можно поделить проклятие на двоих. Человек может взять часть чужой беды на себя. За деньги или за что-то, но по доброй воле.
– Так просто? – удивился Кристиан.
Теорию магии королям преподавали, но именно теорию и кратко. А углубленный и расширенный курс – нет. Эддар сейчас говорил о проклятиях, о том, в чем привыкли вариться красные драконы, и с чем достаточно редко сталкивались люди. Слишком уж много условий прилагается к полноценному серьезному проклятию.
– Думаете, можно взять из тюрьмы первого попавшегося разбойника и предложить жизнь взамен на кусок проклятия? Это не сработает. Должно быть осознанное и искреннее желание помочь, а не шантаж. Иначе получат все. И не по куску проклятия, а скорее, его удвоение.
– Ну да, все не так просто.
– Очень непросто, ваше величество. Это целый ритуал, и если его нарушить… впрочем, у вас так и произошло. Видимо, ведьма была неопытная, или что-то еще пошло не так, потому что появился ликантроп.
– Вам про него рассказали?
– Вся столица знает, а сложить два и два несложно. Ликантроп, несчастная жертва, надо полагать, он и хотел бы принять на себя проклятье, но… купленного желания оказалось недостаточно. Я так полагаю, ведьма пыталась перенести хотя бы половину, дать время своему хозяину, и что-то ушло. И какое-то время он даже получил, но небольшое. Только вот за деньги – одно, из благодарности – второе, по любви – третье. Благодарность – это ведь желание, чтобы твоему спасителю было лучше. Но никак не желание повесить на себя смертельное проклятие. Человек до последнего будет на лучшее надеяться, о спасении мечтать. Вот и тут… краем зацепить удалось, а дернуть как следует – нет. Понимаете?
– Да. Это логично.
– У проклятий много оговорок. Жена может взять проклятие на себя, если искренне любит мужа. Ребенок для родителей или родители для ребенка могут принести такую жертву, но главное условие – искренность. А если речь идет о сделке, товар – деньги… полагаю, нашему эну стало чуть полегче, но и только. А ликантроп уже есть, и еще армию наплодить… да хоть ты их сорок штук приведи, проклятие не уйдет. Ну, получишь ты еще год – с первым, месяц со вторым, день с третьим, проклятие тоже адаптируется. Это не пирог, чтобы каждому по куску раздавать.
– Понимаю. И тогда речь зашла о ритуале?
– Который вы видели, ваше величество?
– Мне дали прочитать оба ритуала. Но я сейчас о том, который подразумевает передачу проклятия на ребенка.
Эддар поморщился.
– Не одобряю я этого, ваше величество. Простите – стар уже.
Кристиан простил, но не поверил. Седина не делала дракона стариком. Триста лет? Такой и пятьсот протянет, его и Смерть-то забрать побоится. Или решит отложить эти хлопоты лет на триста… потом явится.
– Изначально ритуал не для этого разрабатывался. И начало ему положили мы, Алые. Знаете, не одобряю, но понимаю, когда у тебя болеет ребенок, на все пойдешь. Такая сложная ситуация… Но когда взрослый человек хочет принести в жертву собственного ребенка – это скотство.
– Изначально ритуал был другим? – удивился Кристиан.
Эддар тряхнул головой.
– Да. Если бы ваш ребенок умирал на ваших глазах – что бы вы сделали? Ритуал разработала женщина, которая не могла потерять единственного сына, она взяла на себя его проклятие, и что самое интересное, даже не погибла. Об этом, правда, не сказано, наоборот, в ритуале написано, что принимающая сторона погибнет обязательно.
– Почему?
– Потому что должно быть искреннее самопожертвование. Понимаете? Дракон должен без сомнений и колебаний идти даже на смерть, отдавать всего себя, гореть до последней чешуйки, ни минуты о себе не думать. Ну, или человек, неважно. Это – должно быть. Переработанный ритуал, я так понимаю, отдает проклятие от отца – сыну или дочери. Конечно, тут подойдет не всякий ребенок, тут нужна тщательная проверка крови.
– А наоборот – всякий?
– Если от ребенка – родителю, тогда да, ограничений нет. А если от родителя ребенку… тут – простите. В идеале должен быть один пол… разный тоже можно, просто будет труднее, совпадение по крови обязательно, по магии… то есть по ауре. По параметрам, о которых я сейчас рассказывать не буду, это много расчетов.
– Понимаю.
Кристиан и сам был отцом. И для любого из своих детей… для жены он бы еще задумался, отдавать свою жизнь или нет, а для своих дочери и сыновей он бы на это пошел с легкостью. Даже и смерти бы не испугался.
Безоговорочно, как и сказал дракон.
– Ритуал был извращен ведьмами, что ж, даже ножом можно нарезать хлеб и можно убить человека, но никто не запрещает ножи.
– Лучше бы, чтобы этот ритуал… переработанный, не распространялся.
Эддар пожал плечами.
– Знать можно и нужно. Делать – не стоит, а вот знать… бывает ведь всяко. И так, что взрослый сын захочет спасти своего отца или мать. Я видел такой случай. Правда, дракон долго болел, но выправился потом, и мать его прожила еще долго, и сам он жив еще сейчас. Он отдавал от всей души, и ему воздалось в обратную. Никто из них не пожалел о сделанном, так беда этот ритуал – или благо?
Кристиан поджал губы, но дракон ведь прав. Ножи, ритуалы… есть ли разница? Если все дело в человеческом выборе? Или драконьем, но тут это не так важно.
– Вы правы, драк. Просто все это настолько гадко… вот именно в нашем случае!
– Понимаю, ваше величество. Такое вообще неприятно узнавать, понимать, что рядом с тобой гадина ползает. Только лучше узнать сейчас, а не когда цапнут.
И с этим было сложно спорить.
– Скажите, что будет если в ритуал вовлечен ребенок, и он дал добровольное согласие?
– Тут есть скользкие моменты, ваше величество. Проклятие часто накладывается и на человека, и на его потомков до третьего, седьмого, девятого колена… дальше-то не пройдет, а вот до девятого колена могут. И то жизнь отдать придется. И можно спихнуть проклятие с патриарха, скажем так, на потомков. А добровольное согласие… речь идет о детях, ваше величество. К примеру, этот эн пообещает ребенку вернуть его матери, только согласись на небольшой ритуал. Постоять там, к примеру… свечку подержать.
– Это сработает?
– Сложно сказать. Можно ведь и объяснить, что дядя болен, дяде плохо, только ты ему можешь помочь… дети могут и пожалеть. Искренне. А могут и не пожалеть, дети бывают разные. И помогать не захотят.
– Пятьдесят на пятьдесят?
– Да. Но ваш эн в таком состоянии, что это – шанс. И один шанс всяко лучше, чем ничего. А у него есть даже не один шанс, несколько.
Кристиан кивнул.
– Не хочется об этом думать. Мерзко это…
– А что – от нежелания думать он куда-то денется?
– Нет. Вот и беда-то… я благодарен вам за разъяснения, драк. И о втором ритуале.
– Проклятие на крови?
– Да.
– Это как раз тот случай, когда дилетанты весьма опасны, – вздохнул Эддар. – Проклясть-то может кто угодно, хватило бы злобы да ярости. Просто не будь рецепта, проклинатель бы и сам зацепил на себя откат, и может, уже и помер. А с расписанным ритуалом… да, пожил еще. Смог себя обезопасить, подстраховаться, проклясть правильно.
– Да, – глухо отозвался Кристиан. – Смог.
Эддар покачал головой.
– Если дракон… или человек хочет причинить зло, он найдет способ. Проклятие – это просто нож. А держать его должна чья-то рука.
– Драк, скажите, можно ли установить как-то… проклятие это было или болезнь? Ваш ритуал и его последствия очень похожи на то, что я видел, но сейчас… как я могу узнать ответ сейчас? Прошло уже столько лет!
Эддар вздохнул.
– Теоретически, ваше величество, это реально. Даже спустя сто лет. Но для этого мне нужна часть тела покойного… покойной, не знаю, кто пострадал.
– Волосы подойдут?
– Да, ваше величество.
Кристиан молча снял через голову маленький медальон.
Мама подарила… не лично, просто оставила, когда началось кровохарканье, она не сразу впала в забытье. Поняла, что умирает, срезала прядь волос, заплела косичку положила в конверт. И письмо оставила. Обещала присмотреть за сыном, даже оттуда – потому что любит.
Кристиан прядь волос уложил в медальон, заказал портрет матери и надевал драгоценность, когда ему предстояло что-то важное.
Талисман?
Не совсем так, беду он не отведет, проклятие не отразит, магии тут никакой нет, просто Кристиану было приятно думать, что мама приглядывает за ним в важные моменты жизни.
Эддар медальон взял осторожно, и сам в механизм не полез, и спрашивать, чье там лицо, не стал. Дождался, пока король достанет локон и подаст ему, и принял со всем возможным почтением. Вызвал слугу, приказал принести поднос, мел, быстро расчертил четырехугольную звезду, поджег свечу, капнул кровью на символы… С его-то опытом?
Кровь он бы исследовал еще быстрее, но это были волосы, и срезанные, и давно… след может и остаться, но его надо выявлять. Это как запах очень-очень древних духов, скорее ощущение, чем аромат.
Никаких завываний и плясок не было, оставалось просто ждать. Пламя свечи сначала было белым, потом поменяло цвет и стало черным, символы тоже загорелись алым, Эддар ловко прикрыл свечу ладонью и кивнул.
– Да, ваше величество, проклятие было. Все определили правильно, от себя могу сказать, что проклинал не родственник, и у этого человека было очень много ненависти.
– Даже так.
Король помрачнел. Если раньше у него еще были иллюзии… какой смысл дракону врать? Что увидел, то и сказал. И смотрит сейчас даже чуточку грустно.
– Увы, ваше величество. Это случается.
Кристиан посмотрел на поднос. Волосы там и лежали.
– Одну минуту, ваше величество.
Эддар ловко стер все руны, смял свечу в комочек воска и закинул в камин, который сразу и поджег своим огнем. Потом вернул локон в медальон, закрыл его, протянул с легким поклоном.
– Прошу вас, ваше величество.
Медальон вернулся на место.
– Драк Истанар, я знаю, вас не надо просить о сохранении тайны.
– Не надо, ваше величество. Пусть это навсегда останется между нами. Единственное… я никуда не уеду до ночи Кровавой луны. И был бы счастлив узнать, чем закончится эта история. В моем возрасте неудовлетворенное любопытство просто вредно для здоровья.
Кристиан невольно улыбнулся, так забавно выглядел седовласый драк с любопытным выражением лица. Таким… типично мальчишеским.
Ну, можно, ну, мааааам, ну, пожалуйста!
Осталось только лапки сложить и хвостик свернуть. В драконьем облике, понятно.
– Драк, вы хотите посмотреть – или поучаствовать?
– Что предложите, ваше величество, на то и соглашусь.
Точно, мальчишка, который собирается сунуть за шиворот соседской девочке живую лягушку. Может, еще и в этом секрет его долголетия? Он настолько искренне любит жизнь! Кристиан иногда чувствует себя стариком, а Истанар так увлеченно живет! Конечно, жизнь окажет ему ответную любезность, ей ведь тоже интересно, что еще выкинет дракон!
– Я пришлю письмо, драк.
– Буду рад, ваше величество.
Из посольства король выходил с головной болью. Но… если это и правда Мартин…
Отдам дракону на опыты! И братца, и ведьму! Если дракон не побрезгует!
В столовой дома Эррера было тихо и грустно.
У Пау, Хосеба, Хуана и энны Виктории болела голова. Правда, по разным причинам, но с того им легче не было.
Гарази вообще жутко раздражала мать.
Сидит тут, шушукается со своим женишком, нет бы о маме позаботиться! Паразитка такая!
И братец его вот, напротив.
Где Моника – неизвестно, что делать – тоже непонятно, денег нет, настроение отвратительное… Это еще что такое?
Со стороны прихожей послышался шум.
Шаги?
Но…
В гостиную быстрым шагом вошел мужчина, лет двадцати пяти, высокий, темноволосый…
– Ага! Тебя-то мне и надо, подлец!
Энна Виктория даже ахнуть не успела. Да и никто ничего не успел – мужчина вскинул руку, сверкнул арбалет, маленький, из тех, что легко спрятать даже под курткой – и Алонсо Сото упал навзничь. Хвост арбалетного болта кокетливо подрагивал в его глазу, как бы намекая, что можно и перезарядить оружие.
Более того, мужчина так и делал…
Аитор вскочил на ноги.
– Не смей подходить ко мне!!!
Дико завизжала Гарази.
Любящий жених схватил ее за шею – и выставил перед собой, словно щит.
– Брось бабу! – рявкнул мужчина.
– Да пошел ты…
– Я сказал – брось! Думал, уйдешь от меня?!
– И сейчас уйду! Не смей двигаться, не то я ее прирежу!
Блеснул нож. Гарази хотела бы завизжать, но через передавленное локтем жениха горло не проходило достаточно воздуха. Визжать?
Дышать бы!
– Пусти мою дочь! – обрела голос энна Виктория.
Аитор невежливо послал и ее, продолжая двигаться к окну. Рыбкой туда – и отлично!
– Как вы меня достали, обе, … и …!!!
Под столом его тихо одобрил храбрый Хуан. Он думал примерно то же самое, только на такие радикальные действия способен не был.
– Пусти ее. И давай решим этот вопрос как мужчины!
Аитор выразился еще жестче – и бросил взгляд назад.
Ага!
Буквально одно слитное движение.
Гарази летит вперед, снося на своем пути стол и стулья. Пинок под копчик очень ускоряет процесс полета.
Карниз со шторами падает вниз, сбивая противнику прицел.
Аитор выпрыгивает в окно рыбкой, звенит разбитое стекло.
И уже с улицы доносится звук мощного удара.
Х-хрясь!
Понятно, к окну бросились все. По дороге и на Гарази наступили, раза четыре или пять.
Аитор лежал под окном, и двое мужчин крепко увязывали ему руки.
– Полиция, – один из них показал жетон, второй рукой придерживая тушку Аитора. – Эн Арройо оставил нас тут, ну и… смотрим – зашумели. Мы – на помощь.
– Слава Богам! – энна Виктория сползла на пол и принялась ощупывать дочь.
– Арбалет! – взвизгнула энна Абриль.
Мужчина положил его на подоконник – и протянул вперед руки.
– Эн Арройо, говорите? Пусть приезжает, я бежать не буду. У меня есть право на месть.
Блеснул серебряный жетон, полицейские переглянулись.
– Вы, эн, тогда сядьте в столовой, да и посидите ладком. А эн Арройо уже едет.
– Вот и отлично, – убийца решительно направился к столу. – Что у вас на завтрак? А то я проголодался. Или уже нет?
Хуан под столом, лужа под Хуаном и запах от них обоих отбили аппетит у всех присутствующих.
– Кролик, – процедила энна Абриль[28].
– Ык, – авторитетно подтвердил ее супруг.
Корабль приставал к причалу.
Даже Ангелина оценила. И палубу, и обводы, и паруса – красиво!
Наверное, на таком плавал некогда капитан Грей. Или капитан Блад… вот так она себе «Арабеллу» в детстве и представляла!
Мощь, стремительность, громада белых парусов и неожиданное для такой махины изящество.
Моника замерла столбиком на пристани. Смотрела во все глаза.
А потом корабль ловко притерся боком к старому дереву, полетели с него вниз сходни, и по ним неожиданно ловко стал спускаться мужчина. Моника так впилась в него глазами, что дальше и спрашивать не стоило – Альваро. Ангелина прищурилась.
Не красавец.
Лицо среднее, рост тоже средний, Ангелине он чуть повыше плеча придется, темные с проседью волосы коротко острижены, глаза темные, спокойные, несколько небольших шрамов – над бровью и второй, ближе к виску, его не портят, но и не сильно украшают. Кожа смуглая, как писалось в каком-то романе: «выдубленная всеми ветрами».
Морщинки, плотно сжатые губы.
Но его взгляд сразу нашел Монику – и они не отпускали друг друга глазами. А потом подруга бросилась вперед – и повисла у мужчины на шее. И расплакалась.
А Альваро гладил ее по волосам и прижимал к себе, и Ангелина даже самую чуточку позавидовала. Так он на нее смотрел, с такой нежностью… и коснулся губами темной макушки, и лицо у него стало счастливым… словно мужчина вдруг засветился изнутри.
Невероятным красавцем он от этого не стал, но… это не о внешности. Это о проходящих мимо женщинах, которые вдруг невольно расправили плечи, даже Ангелину потянуло. Это об уколе зависти – есть ведь любовь на свете! Настоящая! И кому-то везет! Просто искать надо. Искать, ждать, любить.
Потому что Моника тоже подняла к мужу лицо и смотрела на него невероятно счастливыми глазами. И уже мужчинам оставалось только завидовать. Чтобы на тебя ТАК смотрели?
Смотрели, ждали, любили… Ангелина четко понимала, случись что в море, Моника все равно ждала бы. Год, два, десять, сорок… и так же кинулась бы на шею.
Потому что любит.
Вот такого, какой есть. И не променяет на сорок бочек молодых красавцев. Даже и не заметит их вовсе – зачем? У нее любимый муж есть.
И для него она сияет, и светится, и улыбается по-настоящему. Она и так-то красавица, а рядом с мужем от нее вообще глаз не отвести. Но это рядом с ним.
На других такое не распространяется.
Да Моника этих других и не видит. Наверное, они есть. Или нет?
Ей это совершенно неважно.
– Эны, я все понимаю, но не могли бы вы хоть пару суток пожить спокойно?
Эн Энтони выглядел откровенно уставшим. Оно и понятно, и так побегать пришлось, а уж про архивы вообще молчим! И тут – снова!
Да что ж такое!
Посадить их, что ли, всех и сразу, пока еще кого не убили?
– Ык, – согласился Хосеба, которому с утра уже море было по колено, так он хорошо похмелился.
– В чем мы виноваты! – взвыл Хуан, который уже успел переодеться. – К нам ворвался этот негодяй, убил человека, чуть не убил энну Гарази…
Энтони с неодобрением поглядел на преступника. Вот иногда… ты почему убил только одного Сото? Только за это тебя посадить мало!
Впрочем, мужчина пугаться не собирался.
– Эн Арройо, позвольте представиться. Даниэль Беньят Герреро. Эн Герреро.
– Жаль, что наше знакомство состоялось при таких печальных обстоятельствах, эн, – согласился Энтони. – Итак? За что вы убили эна Сото? И хотели убить второго брата?
Эн Герреро ухмыльнулся.
– Исключительно за дело.
– За которое? – невольно оговорился эн Энтони.
– За преступления, совершенные на море, – эн Даниэль помрачнел. – Эти двое, чтоб вы знали, эн, из команды некоего Рубио.
– Террик Рубио? Черная Акула?
– Да.
– Они не похожи на пиратов! – возмутилась энна Виктория. Гарази сейчас лежала в кровати, опоенная снотворным, а мама не могла пропустить визит дознавателя. Это просто против всей ее природы! Что-то происходит, а она в стороне? Никогда!
Даниэль даже в ту сторону не фыркнул. Если дура – это навсегда.
– Террик со своими окаянствовал на море, а информацию получал с земли. Вот эти двое старались, есть и еще несколько.
– И что с ними?
Даниэль пожал плечами.
– Не знаю. Вот к этим двум у меня особый счет. Примерно шесть лет назад они навели Террика на корабль моего брата. Корабль был захвачен, разграблен и сожжен, брат потерял деньги, разорился, покончил жизнь самоубийством. Его семья осталась почти без средств к существованию. Родители, сноха, дети…
– А вы где были, эн? – прошипела энна Виктория. – Что брату не помогли?
– В Легионе, – отрезал Даниэль.
Разговор потерял прежний накал.
Легион… ну, это да.
Наемники, солдаты удачи, окаянствующие во всех концах света. Единственное, они не воюют друг с другом. Со всеми остальными – легко!
И занести Даниэля могло куда угодно, и весточка сразу не дошла бы, и пока еще он приедет… да, это было вполне реально.
– Я приехал пару лет назад, начал с того, что разобрался с долгами, устроил семью, Террика уже убили, без меня, а жаль. – И такое искреннее разочарование. Сладкоежку лишили пирожного! Он бы и сам с удовольствием… да, этот в Легионе был на своем месте. – Потом получилось случайно, мне болтанули, что у Террика были на берегу связи, я начал искать, и вышел на этих двоих. Они как раз и собирали ему информацию. Бабы, они болтливые… кстати, старший вообще, пакость такая, сегодня ночью ограбил энну Бланку Элену Мирин. Так что обыщите, найдите драгоценности – и убедитесь.
Энтони вздохнул.
– Ладно. Эн, давайте к нам, в полицию, и вот это все прихватим, и обыск сейчас проведем по всей форме. Если это и правда так… думаю, суд все учтет, и обойдетесь вы парой лет высылки.
– Я и так собрался уезжать в Легион. У меня там еще дела.
Энтони кивнул.
Оно конечно, убийство. Но понимать же надо!
Пират, вор, просто мерзавец, сюда еще личные счеты добавились… скорее всего, король простит.
А вот что Сото здесь забыли?
Мерзавцы же неглупые, понимали, что денег тут особо не взять, не поживиться, что урвал куш – и надо рвать заодно когти… а какой куш можно было урвать тут? Или это они… сейф и энну по голове? Но опять же, почему сразу не удрали?
Ладно! В полиции он Аитора подробно расспросит!
Когда дом опустел, энна Виктория и энна Абриль переглянулись.
И разошлись, не сказав ни слова.
А что тут скажешь?
У одной дочь – проститутка. У второй возможный зять – пират.
Поругаться-то можно, но так неинтересно. Вот если бы одна была вся в белом, тогда вторую можно и закидать навозом. Да-да, не снимая белого.
А сейчас это совершенно не то.
И Моники нет, можно бы на нее поругаться, но половина интереса теряется. И мужики все в нажоре, реагировать не будут, одним словом – неинтересно.
Ангелина честно старалась смотреть в сторону. У нее все время было ощущение, что она подглядывает за чем-то интимным, но взгляд регулярно натыкался на Монику и ее адмирала.
На переплетенные пальцы рук, на робкую улыбку Моники, теплую и удивительно нежную, на взгляд адмирала, который прижимает к себе жену, крепко, но бережно, так, словно в любой момент кто-то может отнять у него самое ценное в жизни… да так и есть!
Чудо, что они живы, они рядом, просто чудо.
Ангелина опять посмотрела в сторону окна.
А у нее ведь такого никогда не было. Как-то с Пашкой получалось все легко и весело. По приколу, как он говорил.
Кто бы знал, как ее бесили эти приколы!
И когда спустя пару лет она наткнулась на фото с их свадьбы, то поразилась сама себе.
В его глазах – лихость и безрассудство.
В ее – тревожность. Словно она не верит в свое счастье… да и не верила! Разве что первое время, а потом – никак. И счастье… было ли оно? В постели им точно хорошо было… или не было плохо. Проводить вместе время, развлекаться – это тоже. Показывать Пашку друзьям и знакомым.
Все это было приятно. Но чтобы вот так сидеть? И за руки держаться? Молча, понимая друг друга лучше, чем после сорока лет переговоров?
И чтобы Ангелина хоть раз на него смотрела, как на ценность? Или он на нее?
Да Пашка кастрюлю с супом больше оберегал! Суп-то варить заново придется, а Ангелина – она что? Она справится, она сильная…
Она и справлялась. А потом закончились силы. И суп. И брак закончился…
До дома, конечно, они не молчали, благо кучером был эл Перес, а он и так отлично знал, что происходило. Сначала рассказывала Моника, потом помогла Ангелина, добавил свои три медяка Альберто… Альваро едва за голову не хватался. Только Монику к себе крепче прижимал.
– А где Ханна сейчас?
– В моем доме, – отозвался Альберто. – У меня там безопасно.
– Я… Боги, я так вам благодарен! Берто, и тебе, и Ангелине… я так рад, что у моей жены есть замечательная сестра!
Ангелина смутилась.
– Так-то мы же не сестры…
– Ерунда, – отмахнулся Альваро. – Родня – это иногда не по крови, а по совести и чести. По душе. Вы не только Монике родная, энна, вы и мне родной стали. И Ханне. Ангелина, я могу вас так называть?
– Да, конечно.
– Считайте, что вы такой же член рода Эррера, как Моника, как Ханна… в любой момент, когда понадобится – я встану за вашей спиной.
Ангелина порадовалась, что читала об Ардейле. Много читала.
– Эн Альваро, я благодарю вас за щедрое предложение и принимаю его с радостью. В любую минуту я прикрою вашу спину, да будет так.
Да, такое предложение. Ангелину по всей форме приглашают под покровительство рода Эррера. Впрочем, это обоюдно. Альваро, если что, будет решать все ее проблемы, а Ангелина принимает дела Эррера как свои. Двустороннее движение, взаимные обязательства, иначе тут никак. Не вассалитет, что-то более близкое и родственное. Вассал все же не член семьи, а она считается ближе, как двоюродная примерно. Та же семья, просто соседняя ветка. Хотя Ангелине уже никакой разницы и нет.
Для нее Моника и Хани уже родные, она так и так будет за них вписываться и влезать в любые авантюры. Они позовут, и она придет.
Не было у нее никогда семьи, а в другом мире появилась.
Даже не выйдет она замуж и своих не нарожает – неважно! Уж племяшка-то у нее точно будет! Даже уже двое. А Ангелина будет ужасно любящей тетушкой.
– Вот и отлично. Едем домой, я очень хочу познакомиться с нашим племянником.
– Племянником? – ахнула Моника.
Альваро улыбнулся ей.
– Любимая, я тебя отлично знаю. Ты уже любишь этого мальчика, я видел, как ты о нем рассказывала. Я его пока не знаю, но думаю, что род Эррера он не опозорит. Сыном не получится, роду Ромеро тоже нужны наследники, или роду его матери, если он захочет. А вот племянником считать буду. Как сына сестры, к примеру. Я Анну Ромеро не знал, но думаю, это была достойная женщина.
– Альваро!
Глаза Моники светились искренним счастьем. И к мужу она с поцелуем потянулась без сомнений.
Любит. И он ее тоже. Повезло… сестренке.