Глава 4
За завтраком все были молчаливы. И подозрительно приглядывались к блюдам.
Карла заверила, что все сама пробовала, но застольная беседа не налаживалась. Моника вяло поковыряла омлет, Ангелина покачала головой – и щедро добавила ей на тарелку овощи и кусок мяса.
– Ешь! Муж приедет, а у него тут тень вместо жены! Ты что – не понимаешь? Баба должна быть в теле!
– Баба – безусловно, – скривила губы энна Абриль. Ангелина даже на нее не посмотрела.
– Моника, помни. Мужики не собаки, а если их одними костями кормить, так они горе будут вином заливать.
Эн Хосеба как раз наливал себе вино, так что Абриль зло сверкнула на мужа глазами. Не подействовало. И налил, и выпил со сноровкой, говорящей о большом опыте.
– Геля, прости. Не хочется.
– Через не хочу. Давай, а то свалишься по дороге, буду тебя пирожками с лотка кормить.
– Вы куда-то собираетесь? – оживился Пау. А этому что надо?
– И? – посмотрела на мальчишку грозным взглядом Ангелина.
– Я могу поехать с вами?
– Конечно, можешь, – мило улыбнулась Моника. – Сегодня у нас по плану посещение больницы.
– Ты болеешь? – сощурилась энна Виктория.
– Нет. Альваро просил навещать больных моряков, так что мы с Гелей купим сладости и поедем в госпиталь. Пау окажется как нельзя более кстати, поможет корзины таскать!
Юноша погрустнел и решил, что так не играет. Неинтересно.
– Заодно его туда на работу пристроить можно, – поддакнула Ангелина. – Санитаров всегда не хватает, тяжести таскать и горшки выносить!
– Мой сын? Санитар?
– А что – он даже для этого не сгодится? Наштамповали неликвида…
Слова энна Абриль не поняла, но смысл уловила.
– Мой сын создан для высоких должностей!
– Трубочистом пойдет, выше уж и некуда, – согласилась Ангелина. – И в любую трубу пролезет, вон, тощий, как глиста.
Абриль зашипела, но решила не препираться, швырнула на стол салфетку и вышла вон. Яда хватало и у Ангелины, в открытом скандале она бы просто громкостью взяла, ну а про силы и говорить смешно. Свернули бы энну в клубочек и так забыли.
– Сестричка, – похлопал глазами Пау. – Но на самом-то деле… поговори с мужем? Неужели для меня не найдется дел в Морской канцелярии? Я могу быть начальником отдела, к примеру, или специалистом… ну, кто там нужен?
– Я поговорю, – пообещала Ангелина. – Пойдешь уборщиком. В самый раз по твоей квалификации.
– А вы, энна, вообще…
– Вообще. Муж-то общий, помнишь?
Помнил, судя по скривившейся моське. И ведь симпатичный мальчишка, но что ж они все норовят на голову-то влезть? Ангелине этого и в своем мире по гроб жизни хватило!
– Геля…
– Жуй салат. И на капусту налегай, авось отрастет, где надо! – Ангелина красноречиво показала на свое богатство, отчего Хосе даже поперхнулся вином. – И поедем.
– ТЫ!!!
Мужчина был в ярости, ведьмак даже испугался чуточку. Так, немного…
– Я? Что случилось, эн?
– Ах, ты еще и не знаешь ничего?!
– Что я могу такого узнать – за городом?
Вопрос был справедлив. И происшествие еще в газеты не попало, просто у мужчины был доступ к кое-какой информации из полиции. Сразу же, к утреннему кофе ему и утренние сводки на стол попадали.
И от одной новости он чуть кофе на сводки и не выплюнул.
Покушение!
На энну Эррера с дочкой!
Отравленные орехи! Погибла служанка!!!
Мужчина взъярился – и полетел к подручному, а тот ни сном, ни духом! Хотя девчонка уже пару дней, как должна быть у него под замком! А он тут, понимаешь, руками разводит!
Негодяй!!!
Ведьмак и правда разводил руками.
Он точно не покушался, а за всех отвечать… да мало ли кто? Мало ли что?
Хозяин таких оправданий не принимал и понимать не собирался.
– Ты когда должен был все обеспечить?!
Ну… кто ж виноват, что ликантроп – тупая мерзкая скотина? Которая хочет рвать и жрать!
Его даже в город выпускаешь с опаской, серебряной плети он побаивается, но… если кровожадность в нем перевесит, его и серебром не остановишь. Порвет кого-нибудь в городе, а то и следы оставит…
Пусть сидит дома.
А человек, которого нанял ведьмак… да, он на днях все обещал, но не ставить же профессионалу жестких рамок? Плюс-минус день, это нормально, это правильно!
Но и этого хозяин сейчас не примет. Что остается?
– Эн, у нас появились конкуренты – или кто-то узнал? И решил вам помешать?
Эн остановился, как на стенку налетел.
– Ты… думаешь?
Ведьмак развел руками.
– А что я еще могу думать, эн? Неспроста ж это?
И не поспоришь, неспроста.
– Я постараюсь добиться, чтобы дело расследовали тщательнее, – эн переключился с гнева на конструктивные действия. – Ты прав, надо узнать точнее.
– Эн, а кто занимается этим делом?
– Эн Арройо. Прикажу, чтобы ему ни в чем не мешали, ну и фонды выделили… но и ты поторопись!
– Заказ уже отдан, эн! Со дня на день все исполнится по вашему приказу, и девчонка будет здесь.
– Вот и хорошо. Не заставляй меня гневаться.
Да ведьмак и не собирался. Вот еще не хватало!
И он глубоко поклонился своему хозяину.
Стоило Монике и Ангелине приехать к эну Рамосу, как их тут же проводили в гостиную. И напитки подали без спроса, и закуски, и сам хозяин почти сразу появился на пороге.
– Моника, дорогая, что случилось?!
– Случилось! Ах, Альберто, очень много случилось!
– Пойдем в кабинет, ты мне все расскажешь. А твоя… подруга пусть побудет с Хани? – предложил мужчина, получив от Ангелины один плюсик.
Подруга.
Не служанка. Внимательный, заметил медальон. Серебро, не медь.
– Да… энна Ангелина Елизавета Минина.
– Красивое имя, – согласился эн. Даже поклонился и руку Ангелине поцеловал. – И очаровательная энна.
– Благодарю, – искренние комплименты Ангелине доставались последний раз лет десять назад, отвыкла уже. Даже покраснела.
И чего он так смотрит? На ней узоров нет и цветы не растут!
Моника, видя, что подруга смущается, кашлянула, и эн перенес свое внимание на нее.
– Приказать подать в кабинет напитки?
– Нет-нет, это касается и Ангелины. Я могу рассказать прямо здесь, – Моника не собиралась ничего скрывать. Ну, почти…
– Слушаю. Ты знаешь, я всегда готов помочь и Альваро, и тебе. В любой сложной ситуации.
Альберто усадил Монику в кресло, сам устроился напротив. Ангелина и ждать не стала, они с Хани заняли диван. Мимоходом женщина поставила Альберто плюсик. Подчеркнул, что помогает другу, а не его супруге. То есть – никаких подозрений, репутация не страдает. Это хорошо.
– Слушаю вас внимательно!
– Альберто, это началось несколько дней назад. Ты не любишь газет, я знаю, да и не писали там про покушения…
Моника говорила, Ангелина смотрела во все глаза.
А симпатичный Альберто. Нет, даже не так… красавцем его не назовешь при всем желании. Слишком большой нос, узкое лицо, высокий лоб с залысинами, черные волосы, затянутые в хвост, плотно сжатые губы. Плотное телосложение, без жира, но видно, что у мужчины широкая кость, плечи вон, шире, чем у Ангелины, а это редкость. И да, по росту они почти вровень, она даже чуточку пониже, на пару пальцев. И улыбка у мужчины хорошая. Уютная такая. Спокойная.
И он старше Моники, ему лет сорок – сорок пять на вид. Да, если они с мужем Моники друзья, то и примерно одного возраста. Слушает внимательно, не отвлекается, не комментирует понапрасну, не перебивает. Тоже плюс. Мужчина, который умеет слушать – сокровище.
– Моника, мне это не нравится.
– Мне тоже. Альберто, ты понимаешь, это возможно только в одном случае. Если Альваро… если и его тоже хотят…
– Я завтра же отправлюсь в столицу. Мог бы и сегодня, но уже никого не найду. И добьюсь разрешения на разговор, и приказа… разрешения Альваро повернуть обратно. Не переживай, Моника, я верну твоего любимого.
– Спасибо! – Моника аж засветилась, и стала в этот момент удивительно хорошенькой. Ангелина мысленно поставила мужчине еще один плюсик – он погладил Монику по руке, но и только. Мужского интереса к жене друга он не проявил. Вообще.
– Главное, сама не волнуйся понапрасну. А мы – мужчины, нас уж сколько раз убить пытались, а все живем и живем.
– Ох, эн Альберто…
– И в этот раз выживем. Морское дно большое, для наших врагов места хватит! А теперь о тебе. Переезжайте-ка вы ко мне, сюда! Ты, Хани, подруга твоя – место найдется!
– Эн Альберто!
– А чего ты возмущаешься? Вон, подруга при тебе есть, тоже энна, все нормально будет, никто плохого не подумает. У меня вас травить точно не будут! Вся прислуга из своих, кто моряки, кто вдовы моряков… сама понимаешь. Предателей нет, лично проверял.
Ангелина подумала.
– Эн Альберто, – кашлянула она.
– Да, энна?
И все туда смотрят! Что у нее – глаз нет, что ли? Хоть ты вышивку делай на этом месте! Два глаза, по одной на каждую… не так обидно будет!
– Дело не в уместности. Пока наш враг пытается сделать все камерно, а если решит, что добыча ускользнула? Или вот-вот? Что он предпримет?
– А если следующая попытка окажется успешной? И вы не успеете увернуться?
– Надо искать – кто, а не прятаться. И атаковать самим.
– Вот мы, мужчины, и будем искать, атаковать, хоронить. А вы будете стоять у нас за спиной, чтобы нам было спокойнее. Моника, ты согласна?
– Меня свекровь сожрет!
– Подавится, – пообещала Ангелина.
– Я… я не стану обещать, но я подумаю.
– А я прикажу подготовить комнаты для гостей и отдам приказ своим людям. Пусть все будет готово. Моника, ты ведь понимаешь, даже если я завтра свяжусь с Альваро, сразу дома он не окажется, это нереально. Лучше провести эти дни у меня, в безопасности.
– Лучше, конечно. Но…
– Вот и договорились.
Женщины дружно промолчали.
– Моника, вообще, он в чем-то прав, – сказала Ангелина, когда они ехали назад.
– Ты думаешь, стоит к нему переехать?
– Это действительно будет безопаснее. И нервы тебе мотать никто не будет.
– Они и сейчас не решаются. Тебя боятся. И опасности уже меньше, полиция нас охраняет, да, эл Ньето?
Новый кучер кивнул, не оглядываясь. Разговор он отлично слышал, да и что тут скрывать? Он же сам из полиции, знает про покушения.
– Вот. А случись что – в городе спокойнее.
– Ну… так-то да, – согласилась Ангелина.
Эн Рамос жил на морском побережье, примерно в двух часах езды от города. Очаровательный дом, сад, всякая зеленушка, в которой Ангелина не разбиралась, беседка, конюшня, домик для прислуги, причал с лодочками и небольшим корабликом – яхтой, и это еще не полный список. Сколько денег нужно, чтобы все это содержать, Геля и думать не хотела, страшно становилось. Это не квартплата за хрущевку. Хотя и она последнее время такая, что поневоле начинаешь оглядываться в поисках дворца. Может, тебе его уже выдали, а ты и не заметила?
– Пару дней подождем, а там видно будет, – подвела итог Моника. И перевела тему. – Скажи, а тебе этот жених Гарази не показался подозрительным?
– Очень показался, – кивнула Ангелина. – Вот как хочешь, а братцы именно работают. Играют на публику, талантливо, ярко, но я на рынке и не таких видела!
– Думаешь, с ними не все чисто?
– Это у профессионалов спросить надо. Эл Перес, вы что думаете?
– Я их не видел.
– А эн Энтони ничего не говорил?
– Никак нет, энны.
Ангелина вздохнула. Потерла лоб.
– Вот как хочешь, гляжу на паразитов – и возникает желание серебряные ложки проверить.
– Зачем?
– А они их наверняка сопрут.
– Надеюсь, что нет.
– Моника, ты поняла. Мне кажется, с этими Сото что-то нечисто.
Монике тоже так казалось. Но внятно она сформулировать не могла.
– Они похожи на людей из общества. Внешность, костюмы, манеры, все на месте, но что-то неуловимое раздражает, как песчинка в раковине моллюска.
– Прохиндеи.
– Да, примерно так.
– Вопрос. Что именно им нужно от твоей золовки? Вроде как она небогата?
– Если они пытаются подобраться к Альваро? Через нее?
– Надо смотреть и думать. Ладно, вечером я с ними начну разбираться.
Моника кивнула.
Сама она ничего сделать не могла. А Ангелина?
А какой с Моники спрос за чужие действия? Хотя за подругу она уже готова была кого угодно загрызть. И как так получается, что за пару дней Ангелина стала ей ближе, чем родные?
Вот так.
Вечером Ангелина разглядывала эпическую картину.
Старший братец Сото ухаживал за энной Викторией. Энна млела и хлопала ресницами.
Младший увивался за своей невестой.
Гарази улыбалась, Розита ей завидовала. И поскольку сорваться на подругу было неудобно, из Розы полезли колючки в другую сторону.
– Как приятно видеть в этом доме настоящую любовь. Наконец-то такие живые, искренние чувства.
И взгляд в сторону Моники. Типа, ты-то мужа так не любишь, знаем мы тебя!
Ангелина подобные вещи спускать не собиралась. Раз смолчишь, два смолчишь… такие Розочки интеллигентность принимают за слабость и лезут нахрапом. Проще сразу лопатой окоротить, чем потом еще и закапывать.
– Не переживай так, Розочка, будет и на твоей улице праздник. Найдется и на твои прыщи с веснушками любитель.
– Нет у меня прыщей!
– Ой, да ладно! А на щечках что замазано?
Ангелина била в уязвимое место. У нее-то таких проблем не было никогда, кожа плотная, гладкая, да и диета из гречки и перловки помогала. Но вот сверстницы от угрей страдали. И Роза явно – тоже. Потом выдавливали, замазывали, но на щечках так и оставались рытвинки[9].
Роза покраснела ушами и частью шеи, что косвенно свидетельствовало о наличии той самой замазки.
– Главное – это не внешность, а душа, – энна Виктория не смогла промолчать.
– Кому душа, кому кошелек, кому внешность – тут у каждого свое. Вот ваша дочь не за нищего золотаря восьмидесяти лет замуж выходит, небось, еще и выбирала.
Спорить было сложно.
Аитор как раз целовал невесте ручку и выглядел сногсшибательно. Не сшибалась только Моника, которая смотрела на него со скукой даже. Ей эти красавцы неинтересны, у нее Альваро есть. И неважно, какие у него шрамы и сколько денег, для Моники он – самый лучший. Единственный.
– Гарази любит своего будущего мужа.
– А чего его не любить? – удивилась Ангелина. – Молод, красив, богат, хвост распускать умеет, что тот павлин, говорит красиво… словно павлин поет. Таких любить легко и приятно.
– Ты на что намекаешь?
– Да я прямо говорю. У алтаря обещают в болезни и здравии, в горести и в радости… примерно так. А случись те самые болезни и горести – ваша доченька их терпеть будет? Или ее супруг? Кто сбежит первым?
Энна Виктория негодующе фыркнула.
– Гарази? Не слушай, детка, у тебя все будет хорошо. А ты… завидуешь?
– Не-а, – лениво отозвалась Ангелина. – Было бы чему. Гарази, ты вот Монике завидуешь?
– Нет, – удивилась девушка.
– А почему?
– Ну… я Аитора люблю.
– Вот и я тоже – люблю. Правда, не Аитора. Было б чему завидовать. А вот от подруги жениха держи подальше, сразу видно – глаз положила.
– Я?! – возмутилась Розита. – Да я…
– А для кого ты такое платье надела? И декольте на тарелку выложила? Вот у меня больше, но я ж не оголяюсь. Альваро в море, перед кем мне тут красоваться. А ты на кого охотишься? Хуану на тебя наплевать, он это постоянно показывает. На эна Хосе? Нет, тут ты конкуренцию с бутылкой проиграешь. Пау для тебя молод, остаются Аитор или Алонсо. Алонсо, вы жениться собираетесь?
– Н-нет…
Розита запунцовела уже и зоной декольте. Ну да, платье бралось в расчете на Альваро, а того пока нет. И Монику доводить не получается. Хотя у Розиты грудь больше, чем у этой дохлятины!
– Осторожнее. А то придется. Так вот, выложат вам на тарелку все богатство… а оно несъедобное. Вилкой – и то не потыкаешь.
– Дрянь! – взвизгнула Розита. Кинула салфетку на стол и вылетела вон.
Ангелина пожала плечами.
– Скажите пожалуйста, какие все чувствительные!
– Просто вы, энна, ведете себя по-хамски, – припечатала энна Абриль.
Ангелина и не задумалась.
– Ага. Светить тут голым бюстом – можно. Гадости Монике говорить – можно. А на место за хамство поставить – не те слова подобрала? Ну, ладно. Еще кто Монике нахамит, подойду – и тарелку на голову выверну. Зато молча. Так пойдет?
Сказано было увесисто. Абриль поверила. Тем более, Ангелина расправила плечи, и – да! У нее больше, чем у Розиты. И у Абриль. И у энны Виктории, даже если их сложить воедино.
И мужчины сразу туда ТАК посмотрели… вот ведь несправедливость! Дается же мерзавкам такое богатство!
Зато и Монику больше не поддевали. Проверять не хотелось.
– Геля, ты что делаешь?
Моника, которая заглянула к подруге после ужина, чтобы пригласить погулять по саду, была искренне удивлена. Ангелина сидела на кровати и тщательно обстругивала ножом какую-то ветку.
– Оружие делаю, – охотно объяснила Ангелина, подравняла оба рога и принялась намечать ножом место для резинки.
– Оружие?
В понимании Моники его делали как-то иначе. Разве нет?
– Понимаешь, – Ангелина смотрела серьезно. – Сковородка – это хорошо, но не везде ее с собой поносишь. А мое оружие работает в любом месте. Вообще.
– Да? Какая странная штука!
Моника коснулась пальцем медицинского жгута.
– У вас такой и нет, наверное, – кивнула Ангелина.
– Нет. А для чего он вам?
– Случайно в сумке оказался, – созналась Геля. – У меня подруга ездит на работу на велосипеде, а тут она шину проколола и попросила купить. Им можно залатать дырку, временно, конечно, но сойдет. Я купила, ей кусок отрезала, а остальное сунула в сумку, да и забыла. Повезло.
– Такой странный материал.
– Резина.
– У нас такого нет.
– И не надо вам. И пластика не надо, загадите планету, как мы, – ни один дракон не поможет.
Моника и не возражала.
– Рожки такие… и дерево, – Моника напрягла память. Что-то она такое помнила, что-то видела, но так давно, невероятно давно. – Рогатка?
– Да.
– Но это же… ну, против птиц, но и только?
Ангелина хмыкнула. Рогатку всегда недооценивали. Детская забава? Да, до первого выбитого глаза.
– Доделаю – покажу.
Как известно, у снайпера все имеет значение. И натяжение, и гибкость, и даже подходящий снаряд. Ангелина долго выбирала нужный. А потом камешек полетел в стену сарая. В ствол дерева. В подставку для какой-то скульптуры.
В стене и на стволе остались вмятинки. А от подставки откололся серьёзный такой осколок. Даже в полусумерках видно было.
– А ручки-то помнят, – довольно протянула Ангелина. Да-да, в детстве она была совершенно не ангелом в бантиках и рюшечках. На животных она не охотилась, а вот врагам и соседям могло достаться. А не надо орать на детей, руки распускать и детской комнатой милиции угрожать.
– Я тоже так хочу! – восхитилась Хани.
– Научу, – кивнула Ангелина.
– Геля!
– Ну а что такого? Моника, женщина должна уметь за себя постоять! Хорошо, я тут, а если б не получилось? Я твоему Хуану мигом охоту отобью… вместе со всем организмом. А ты?
Моника засопела.
– Меня этому и правда не учили.
– И зря. Вот бы ему было весело и интересно! Так что не обижайся, но Хани я чуточку поучу. И из рогатки стрелять и основам самозащиты.
– Каким? – тут же заинтересовалась Хани.
Что это такое – непонятно, но точно будет интересно! И рогатка! Ух! Ей бы так!
– Ну… Хани, ты пока еще маленькая. И будешь слабой, понимаешь?
– Да.
– Поэтому приближаться к врагу не надо. Будем расстреливать на дальней дистанции.
– Геля!
– Я научу.
– А если приближусь? – Хани этот вопрос интересовал намного больше каких-то приличий.
– Тогда ори. И кусайся. Уши и нос – вот за них можно хорошо укусить. Крови много, боль жуткая, цапнула как следует, чтобы отгрызть, вывернулась – и бежать. В глаза бить я тебя потом научу.
Моника даже стонать не стала.
Пусть. Ангелина в одном права – Хуан рядом с ней даже дышит незаметно. И по стеночке отползает.
А она? Сколько она раз ревела в углу после грубых приставаний? Сколько раз синяки замазывала, когда ее за руки хватали, а она не знала, как отбиться? До главного не дошло, но как же унизительна вот эта беспомощность, отчаяние… Что там Геля сказала?
Моника живо представила, как отгрызает Хуану ухо.
Гадость, конечно, и в рот это брать противно, но… ради великой цели? Больше он бы к ней точно не полез! Вот!
Пусть учит дочку! Если Ханна сможет себя защитить – тем лучше для Хани! А мнение разных Хуанов ее не волнует!
Эл Райан Серрано еще раз открыл книгу.
Знал он этот ритуал наизусть, знал, но лишний раз перечитать не помешало бы. Все же…
Ах, как везет некоторым людям! Они рождаются с магическим даром – разве это справедливо? Это же просто боги так распределяют, это просто случай, и кто-то чуть не с детства швыряется молниями и повелевает водой, а кто-то смотрит на это, стиснув зубы.
И завидуя, завидуя, смертельно завидуя…
У Райана так и было.
Самая обычная семья, и он – старший сын в семье, после него брат, и еще один, и долгожданная матерью девочка.
И тут-то оказалось, что сестра, Юлия, родилась магом.
Конечно, родители были счастливы. Маг в семье – это почетно, это прибыльно, государство таким помогает, и небольшие деньги платит, и учатся маги бесплатно, правда, потом должны отработать на государство пять лет, но это-то справедливо. Ты в этой стране родился, рос, учился, все получил – так отдай ей в благодарность свой труд! Потом, когда пять лет пройдут, можно даже гражданство поменять. Правда, мало кто это делает. Магов вообще мало, тем более сильных, как Юлька, и относятся к ним очень уважительно.
Тем более Юлия оказалась магом земли, а таких на руках носят. Это и поля, и фруктовые сады, и луга, и рудники, а главное, им же самим все это нравится! Юлия без ума от сельского хозяйства? Вот и ездит по всей стране, отцу-матери пишет, что и где делала, радуется, ей все нравится, она счастлива своей жизнью, даже мужа себе нашла из магов….
Дрянь!!!
Райан стиснул книгу так, что на толстом кожаном переплете остались вмятины.
Вспоминать было всегда болезненно. Всегда.
Как Юлька родилась… вот к братьям он так не ревновал, разве к Марку, следующему, к Бруно, третьему сыну, уже нет. Родители никого не выделяли, всем и плюшек и подзатыльников доставалось поровну, особого достатка в семье не было, но мать старалась…
А потом – Юлька!
Которая уже в колыбели заставляла цветы распуститься, так и узнали, собственно, про ее талант. Пошли, подали заявку в Магическую Канцелярию, там ее рассмотрели, пришел маг, проверил – и семью тут же поставили на учет, и сразу прибавилось денег, и у отца работа получше, и…
И конечно, вокруг Юльки, которая и была причиной этого счастья, начали виться и родители, и знакомые, и братья… Марк и Бруно – сами. Райан, которому тогда уж десять лет было, по приказу.
Ух, какая же его злость разбирала!
Юлечка у нас маг!
А он, Райан? Он же первенец, он должен быть самым главным, самым любимым, единственным, неповторимым… и – нет! Не будет!
Разве такое можно простить?
Убил бы мерзавку мелкую! Растоптал бы, порвал, уничтожил… Райан и над этим думал.
Остановили мысли о собственной безопасности. Убить-то маленькую гадину можно. Но это всего лишь значит, что свою жизнь Райан спустит в нужник, потому что его поймают. А родители Юльку все равно не разлюбят, вон, у соседей их сын умер, так они ж и помнят, и молятся за него, и другим детям меньше еще внимания уделяют…
Такого Райан не хотел.
Мысли потекли в другом направлении.
Если Юльку любят за ее способности, то он… он просто должен стать магом! Должен стать лучшим! А как?
Никак?
О, нет! Кто ищет, тот обрящет! И Райан принялся искать и искать.
Про ведьм он слышал и раньше, это люди, которые заключают договор с какой-нибудь сущностью в обмен на способности. Осталась самая мелочь.
Вызвать эту сущность и договориться. А они на дороге не валяются и на перекрестках не стоят.
Упорства у Райана хватило бы и на три сущности, и на четыре. Надо было только искать.
Правда, получилось не сразу. Хотя так-то все просто и понятно, если в Далерии ведьмы запрещены, значит за ними будут охотиться. И ловить.
Кто?
Храмы и полиция.
Ну, в полицию еще надо попасть, в архив, и умудриться там найти документы и прочитать.
В храм?
А там служки всегда нужны. И никто на них внимания не обращает. Подай – принеси, подмети – прибери. Работы хватает, крутишься целый день, как веник, и уважения к тебе, как к тому самому котами обгаженному венику. Но Райану было плевать на все!
Ему надо было оказаться в церковных архивах!
Вот не верил он, что служители уничтожают все ведьминские бумаги! Наверняка что-то и для себя оставляют! Это ж как с болезнью: что ты будешь лечить и как, если не знаешь ни исходников, ни симптомов. Сжег все и порадовался, а потом любуешься на смерть пациента.
О, нет!
Церковники не дураки, они не допустят, чтобы у других были знания, а у них не было. И Райан угадал!
Конечно, чтобы попасть в нужное место, ему потребовался не год и не два, он стал в храме своим, примелькался, даже надоел немного… Родители не возражали. Сын при деле, сын при храме, может, и служителем потом станет, жрецом, дело почетное… отчего нет?
Райан тоже не возражал.
Видеть мерзкую девчонку не было никаких сил! И слышать, как с ней сюсюкаются, – тоже. Тем более что росла Юлька на редкость ласковой, обожала всех обнимать, целовать, лезла к самому Райану, а его это БЕСИЛО!!!
Когда искомый ритуал оказался в его руках, Райан сильно заколебался.
Требовалась жертва.
Да-да, жертва, которую он принесет своей рукой, в круге, и нет, курица или кошка не подойдут. Только человек.
В зачет идет человеческая душа.
Живая, в сознании, а уж как ты это будешь делать – твои проблемы.
К чести Райана – он сомневался, колебался и долго думал. Вот не было у него привычки убивать. И не так легко переступить через себя, такое сотворить… не курицу зарубить. Это – другое.
Осознанно, жестоко, хладнокровно убивать человека…
На это Райан пока не решался. Может, и не решился бы, или лет через десять-пятнадцать, но помог случай. Кому несчастный, кому счастливый.
Жрецу Клементе срочно понадобилось поехать в отдаленный поселок, и Райана он взял с собой. Случай такой, у местного богача отец умер, ну и как не оказать уважение, не проводить покойного? А труп везти по жаре не слишком приятное занятие, пока туда, пока обратно, вот Клементе и поехал сам. Богач – благодарный, полную горсть золота насыпал. Кому от этого плохо?
Разве что Райану, который целый день скакал, а ни монетки не получил.
Переночевали, с утра обратно поехали, и тут-то получилось…
Если кто видел змеиный клубок – знает и понимает. Не то что лошади – люди от такого взбесятся. Но взбесились лошади[10].
Понесли, помчались…
Райан еще как-то удержался. А вот Клементе выкинуло из коляски, да так «удачно» – треснулся он головой о здоровущее дерево, под ним его Райан и нашел.
И тут уж… кто бы на его месте удержался? Когда все так удачно складывается?
Может, и выжил бы жрец?
Может быть. Но обычно люди, у которых мозг в ране виден, не выживают. Наверное. Или как-то…
Оправдание себе Райан нашел моментально. А что? Вот что он такого плохого делает?
Клементе все равно не выживет… ну, наверное! Нет, точно! Райан его довезти никуда не сумеет, и помощь позвать тоже, так что… пусть помрет с пользой. Для Райана, конечно.
Тем более такой удобный случай, жертва какая хорошая, не абы что, целый жрец, сильный, откормленный, даже упитанный, в расцвете сил и лет, главное, чтобы дожил до ритуала.
И Райан принялся рисовать гексаграмму.
Вписал в каждый луч нужные символы, затащил Клементе в центр рисунка, все еще раз проверил… конечно, жрец дергался и чего-то булькал, но это явно предсмертная агония. Или судороги, неважно! Вообще неинтересно!
Райан сказал – не выживет, значит, не выживет!
Кажется, он открывал глаза, когда активировалась шестиконечная звезда, но было непоправимо поздно, и кинжал уже шел вниз, прямо в сердце…
Самое неприятное впечатление в жизни Райана – когда под его рукой дрогнула в последний раз, вместе с сердцем Клементе, рукоять клинка. Дрогнула, и все началось.
Его словно ветром отнесло от гексаграммы, та заполнилась почему-то синим дымом, а потом в ней оказалось – ОНО. Райан так и не понял, он, она… что это вообще за существо, синий дым с алыми кругами глаз и зубастой пастью, но вызвал ведь!
– Чего ты хочешь? Силы, человек?
– Да.
– Ты готов платить?
– Готов.
В этом Райан даже не сомневался!
Существо оскалило острые алые же зубы.
– Готов. Вижу, хорошо… Душу отдашь?
– Не хотелось бы.
– А что ты готов отдать в обмен на силу? Я вижу… чего ты хочешь, но я тебе не благотворительный базар.
– Да там дерут втрое от рыночной цены! – возмутился Райан. Куда и страх делся? – Ты сам-то что хочешь? Чтобы я свою душу не отдавал?
– Тогда с тебя каждый месяц по одной живой душе. Сам будешь выбирать, приносить в жертву, сам отдавать мне…
– Кого именно?
– Людей… – существо говорило медленно, понятно, выговаривая каждый звук, но голос у него был не такой. Не человеческий. Словно булькало что-то внутри…
– Людей?
– Сильных мужчин и женщин. Зрелых. Маленькие не подойдут.
Райан думал недолго.
Если свою душу отдавать не придется, только чужие? Так и еще лучше. Все же в храме он бывал часто, наслушался всякой пакости, вот и приходило иногда на ум неприятное. А вдруг?
А если там и правда что-то есть?
Кто ж его знает?
Отвечать за свои проделки ему тоже не хотелось, вот и сошлись в цене. Обговорили условия, и Райан впервые ощутил – СИЛУ!
Настоящую, в каждой клеточке тела, пронизывающую, невероятную! Кажется, захоти он – и небо сдвинется!
Как же это было чудесно! Райан даже на краткий миг сестру понял. Если она себя так постоянно чувствует… вот сволочь мелкая! Почему она? Почему не он?
Нет в мире справедливости!!!
Вообще нет!
А сила у него теперь есть. И когда-нибудь он передаст ее ученику, преемнику… да уж найдет кому! Вот помирать будет – и отдаст!
И спустя сутки Райан вернулся домой. Вернулся пешком, весь потрепанный, побитый…. Так он, собственно, и рассказал, почти как было.
Клубок змей, кони понесли, выкинуло его из коляски, покричал – поискал, да и домой отправился. А что ему еще было делать?
А эл Клементе? Он же доехал?
Доехал, да?
Как нет?! Искать же нужно!!!
Искали, конечно, только найти не получилось. Следы ритуала Райан уничтожил, а от тела и так ничего не осталось, призванная сущность его просто растворила в себе.
Коней потом нашли, разбитую повозку тоже… и – все. Вообще все.
А через два месяца Райан просто ушел из дома. Раз и навсегда.
Мог бы остаться, но подозрительно косилась на него мелкая гадина. Слишком подозрительно, чуяла что-то, просто понять не могла, что именно. Но так часто бывает!
Разница между магом и ведьмаком не только в способе получения силы. Еще и в другом.
Маг – он сам по себе воплощение силы стихии. Он светится ей всегда.
А ведьмак получает свою силу от сущности, и она как бы… канал! Нитка от одного к другому. Она видна, только когда ведьма или ведьмак активны. Проявляют свою силу, что-то делают. Но само наружу не рвется.
Сила-то полузаемная, ее сначала попросить надо. Но маги все равно что-то осознают… на краю чутья. Просто Юлька пока не понимала, что не так, но она ведь спросить может! Вот и ушел Райан из дома.
За своими, правда, приглядывал, и даже испытывал от этого какое-то удовольствие.
Вот, я не маг, а могу больше, чем эта сопля! Так-то!
Злости на родителей или братьев он не чувствовал. К ним же, к мальчишкам, относились одинаково, а вот Юлька… Но и тут что-то случилось с мужчиной. Словно та сущность из него часть души все же вытянула, с ненавистью и ревностью. Память осталась, а руки в кулаки не сжимались, зубы не скрипели, голос не срывался при одной мысли о сестре-маге. Между ними примерно так и было. Очень уж вкусные чувства были, кто б удержался? Ярость, зависть, зло… для демона – как мед на ложечке! Любовь-то ему не по вкусу, как и сострадание, как и радость. А вот Райан со своей ревностью острой приправкой к душе жреца пошел.
Так и получилось, что умом-то он свои чувства помнил, а гореть ими так же – не горел.
Попалась бы ему сестра – сделал бы гадость. Не жалко, хоть мешок отсыпать. А специально, чего-то мстить… нет, не интересно. Порвалась цепь – и ушел мужчина в самостоятельное плавание.
Легко ли жить самому? Своим умом?
Кому как, ведьмаку было вполне неплохо. Ремесло у него в руках такое, прибыльное, заклинания словно сами в уме всплывали, только расслабься, да и учился он, где мог.
Там – кусочек драконьей магии крови и клятв. Здесь – листок из книги русалов. Тут – деревенская ведьма, которая и не может ничего, а вот записи у нее валяются.
И так, сам по себе, Райан от работы не бежал, рук испачкать не боялся, ну а ведьмовство…
А оно само проявилось.
Тут сглаз, тут порча, тут проклятие, там еще чего… нет, снимать Райан тоже мог, но накладывать получалось лучше и веселее. К примеру, проходил он через деревню, так ему староста десяток серебряных отвалил за простое – завязать узлом поле[11].
Райану дела на десять минут, а монетки в кармане, хорошие сапоги на ногах, и продуктов в дорогу староста собрал, не поскупился. Так уж его наглые соседи замучили, что мужик на грех решился.
С жертвами тоже устраиваться удавалось, потому Райан нигде особо и не задерживался.
А вот как он попал к хозяину….
А вот так.
Хозяин сам и нашел. Потому как искал. Крепко искал.
Если тебя прокляли, поневоле будешь за соломинку хвататься. Только вот…
Проклятия бывают двух типов. Даже не так. Проклясть можно разное и по-разному. Но все равно – или тот, кто получил проклятие, виноват и получил за дело – или не виноват и получил по злобе.
Это основная разница.
Вот от нее и идем. Если проклятый не виноват, если просто злоба у кого взыграла, такие проклятия Райан мог развязывать легко и почти играючи. Брал, правда, намного дороже. А и ничего, не помрут. А вот если проклятие оставить – тогда помрут.
Но это как капли со стекла вытереть – легко!
А вот если человек виноват, то на него проклятие крепко цепляется, это уже не капельки, это считай, стекло вдребезги. И поди, собери!
Можно попробовать. Но при условии полного и осознанного раскаяния.
Я, такой и рассякой, зло причинил соседу, осознаю, раскаиваюсь, бейте меня, люди добрые!!! Вот тогда еще шанс есть на снятие.
А нет раскаяния… ну и сиди на своем проклятии. Радуйся ему, греши дальше, чадушко. Может, и недолго, но с удовольствием.
Это, кстати, и в храмах применяется. Ежели грех совершил, то ты его осознай, покайся и более не греши. Смысл примерно один и тот же. Разница… в храме ты соврать жрецу можешь, а вот с ведьмаком такой номер не пройдет.
Или искренне – или иди отсюда.
Снять проклятие не получилось.
Перенести на другого человека, который искренне хотел… Дарри, то есть Дарио, очень нужны были деньги. У него умирал от болезни ребенок, лечение было возможно, но… семья бедная, в семье еще пятеро, и Дарри согласился на сделку с хозяином. Фактически он обменял свою жизнь на жизнь и здоровье своего сына. И определенную сумму денег, конечно. На что-то ж семье жить надо!
Конечно, платить хозяину не хотелось, но денег у него много, а вот таких, как Дарио… их мало. Очень мало.
Сделка была совершена, деньги ушли по назначению, даже ребенок выздоровел. Тут все было хорошо.
А вот с проклятием… с ним получилось плохо. Оно осталось у хозяина, но Дарио тоже получил свое, чтобы не лез. Дарри превратился в ликантропа. Окончательно зверем он не стал, но человеческое в нем растворялось с каждым днем. Ушли воспоминания о семье, появилась кровожадность, вместо хорошего человека осталась полуразумная тварь, которая хотела жрать и опять жрать. А еще – рвать кого-то в клочья…
Из плюсов – хозяину это года два жизни добавило, но Райан четко понял, эффект единоразовый. Хорошо его прокляли, душевно! И главное – за дело! Так вцепилось, не оторвешь.
Был, правда, и еще один шанс. И серьезный.
И для него почти все было готово.
Почти…
Но если этот ритуал не поможет?
Что ж, бродячая жизнь многому научила Райана. Если что – соберет он свои вещи, и только его и видели. А то и собирать не будет. Самое ценное у него уже припрятано, в любой момент придешь и заберешь. Успеет сбежать, он к этому готов.
И Райан поудобнее устроился в кресле.
Посидеть, спокойно почитать… у хозяина есть доступ к архивам, а у Райана желание учиться. Вот он и учится, знания-то всегда с ним будут. В любой передряге.
Скоро, уже очень скоро…
Подслушивать Ангелина не собиралась. Ей это вообще ни к чему. Просто – была в саду. Хотела еще и для Хани срезать веточку на рогатку. Пусть малышка пока тренируется, с маленькой рогаткой и легкой резинкой, а уж потом… Ангелина вспомнила свою первую рогатку от бабушкиного соседа дядь-Коли, удобную, аж отполированную… тяжело же пришлось соседскому петуху. А нечего было клеваться!
– Долго мне еще терпеть эту дуру?
Оппа?
Вот не сойти Геле с этого места, Сото! Не Аитор, а Алонсо. Старший братец.
А кого это ты терпишь? Ладно еще – твой брат, он перед Гарази расстилается. Но ты?
– Еще дней десять. Потом действуем.
– Надоело!
– Думаешь, мне легче? Эта крыса просто измучила! Лезет и лезет…
– Терпи!
– Ради таких денег я потерплю! И ты тоже!
– Тебе легче. Твоя хоть на человека похожа!
– И твоя тоже. Ты просто не на морду смотри. Сегодня к ней пойдешь?
– Завтра.
– Не отлынивай. Сам знаешь, чтобы баба любила, ей надо постоянно давить на уши. И на…
– Вечно твои авантюры!
– Зато и деньги у нас есть. Еще немного – и сможем оставить свое ремесло. За это дело нам столько заплатят!
– Если не похоронят! За такие-то деньги!
– Не хнычь! Не первый раз!
Голоса отдалились, а пойти за ними Геля не смогла. Не с ее весом индейца в лесу изображать.
Странно.
Очень странно.
Любовь изображает один, а страдает другой. Или оба? Или… вопрос стоит не так. Зачем они изображают эту любовь?
И не угрожает ли это Монике и Ханне?
Эх, елки-иголки! Ангелина почитала уже местное законодательство и была довольна. Есть тут превентивная самозащита. То есть, если на тебя идет маньяк с ножом, ты имеешь полное право его грохнуть. ДО того, как он наманьячит. И судить тебя за это не будут.
Каждый человек имеет здесь право защищать себя, свое имущество, своих близких. И законом это не наказывается.
Но слова-то к делу не пришьешь! И подозрения тоже!
Придется немного подождать. Или вручить Аитору нож, а потом она уже и защищать будет. Тогда и закон ее действия одобрит.
Готовимся к самозащите? Где тут сковородка?