Глава 5.3

Едва тяжелый засов был снят с двери, та с грохотом распахнулась вовнутрь, явив в клубах пыли силуэт высокого статного мужчины в измятой шелковой сорочке навыпуск, небрежно расстегнутой на груди. Темноволосый, зеленоглазый, он и приятной внешностью, и горделивой осанкой, и даже одеянием, пусть небрежным, да давно не меняным, напоминал если не дворянина, то уж точно совсем не бедного человека.

— Ты… - свирепо выдохнул он, впившись взглядом в отступившую в комнату Ангелику, - кто ты такой? Назовись подонок!

За ширмой у окна жалобно пискнул Филлип, но взбешенный ревнивец даже не обратил на это внимание. Только Роза, робко глядевшая на него из-за плеча невысокой Кардамон, смогла на миг отвлечь мужчину своим присутствием.

Глядя с усмешкой на то, как бедолага, пошатнувшись на нетвердых от выпитого ногах, чуть не сподкнулся об порог комнаты, Ангелика поняла, что это черт куда менее страшен, чем ей его намалевали девушки.

— Я? - спросила она хамовато, понизив голос, как всегда делала, переодеваясь в мужское, -  В начале сам представься. С кем имею честь?

Разумеется, до мужского тембра ей было далеко, однако за юношеский такой голос вполне сходил.

Генрих недовольно скривил рот и с металлическим шелестом вытянул шпагу из ножен, кончиком острия указав девушке прямо в сердце.

— Что ж… - прохрипел он, пьяно растягивая слова, - зачем мне вообще знать имя мертвеца, верно?

— И то правда! - радостно воскликнула Ангелика, откинув в сторону ножны и тут же скрестив с ним шпаги, уводя острие в сторону от своего сердца.

Лязгнул металл, вышибая искры от соприкосновения, а потом снова, когда Генрих, очнувшись от неожиданного нападения, решил пойти в атаку.

Если первый его удар Ангелика отразила играючи, то со второго касания шпаг, с удивлением поняла, что перед ней хоть и изрядно выпивший, но все же опытный фехтовальщик. В условиях небольшого пространства комнаты, мужчина наседал на нее, не давая перейти из защиты в нападение. Разумеется, это был не лучший ход с его стороны, ведь запала для таких мощных ударов надолго не хватит, но порванный с третьего выпада рукав, с выступившим на нем алым пятном, не позволил Ангелике расслабиться. И все бы, наверно, было хорошо, если б не треклятый триногий табурет так неудачно прыгнувший Ангелике прямо под ноги, словно из неоткуда.

— Каналья! - прорычала она, летя спиной вперед на пол, а подняться уже не смогла из-за острия шпаги, приставшего прямо к горлу.

Оттолкнув в сторону Кардамон, смело пытавшуюся закрыть ее своей грудью от случайного удара, Роза упала на колени перед ревнивцем, и, заломив руки, жалобно воскликнула:

— Генрих, не нужно, молю!

Ангелика на миг вознадеялась на то, что он обернется на свою зазнобу и ей удастся нырнуть в сторону от опасного острия, но просчиталась - Генрих не только не отвел от нее взляда, но еще и умудрился придавить своим тяжелым сапогом ее шпагу, лишив возможности защищаться.

— Смотри, любимая! - гордо сказал он, не сдерживая кровожадной улыбки, - Сейчас я напишу твое прекрасное имя на его бездыханном теле. Может тогда ты поймешь, что из всех мужчин мира можешь принадлежать только мне!

— Генрих, остановись! - Роза в ужасе бросилась к нему и руками обхватила его ногу, не позволяя сдвинуться с места, -  Не смей, слышишь? Если любишь меня, то сейчас же прекрати этот балаган и ступай домой, к жене!

Ревнивец, еле сдерживаясь, сжал губы и оттолкнул ее от себя одной рукой, не сводя при том взгляда с Ангелики.

— Я не выбирал себе эту женщину в жены! - прорычал он сквозь зубы, - Это ты ответила мне отказом. Если бы ты только сказала тогда “да”… я бы весь мир положил к твоим ногам!

— Ох, приди же в себя! - с раздражением в голосе отозвалась девушка, - Кто я и кто ты? Нам бы никогда не позволили жениться. Да и не в этом дело.

— А в чем же?

Совершенно неожиданно Роза вдруг устало закатила глаза и, отряхнув от невидимой пыли руки, поднялась с пола, чтобы встать прямо напротив мужчины и сказать ему это в лицо:

— Генрих, я не люблю тебя.

Тот же оторопело уставился на нее, открывая и закрывая рот, будто крайне удивлённая и растерянная рыбка в аквариуме. И ведь надо же такому случиться! Опустил шпагу, напрочь забыв о застывшем у его ног сопернике.

— Нет… ты все врешь. Это все он… этот чернявый юнец вскружил тебе голову! Я убью его и все будет как прежде!

Вновь вспыхнув яростью, Генрих поднял было шпагу, но Ангелики там уже не оказалось. Воспользовавшись заминкой, она одним ловким движением перекатилась на бок и плашмя вытянула лезвие из-под ботинка мужчины, в миг оказавшись на ногах. Тот зарычал от негодования и замахнулся на нее, но девушка отбила его удар снизу вверх, незамедлительно перейдя в наступление.

— Стойте! - взвизгнула Роза, попытавшись встать между фехтовальщиками, но тут же была оттащена Кардамон в самый дальний угол комнаты.

Туда же, где не издавая ни звука, Филипп выглядывал из-за ширмы, не забыв предварительно натянуть до самых глаз капюшон от синей дамской накидки с кружевными рюшами.

— Остановитесь! Не смейте… - билась девушка в руках подруги, но Кардамон держала крепко.

— Ты должно быть тот еще урод, раз прячешь лицо. - прорычал Генрих, едва справившись с очередным выпадом Ангелики.

— Завидуешь что ничем не скрыть твою непроходимую глупость? - не осталась та в долгу.

— Ах ты…

Генрих определенно был из той самой породы фехтовальщиков, которых ярость наделяет огромной силой, но при этом совершенно лишает здравого смысла. Моллер Грой, первый учитель Ангелики, называл таких медведями. Да, они неимоверно сильны и под их разгоряченную руку лучше было не попадаться, но при этом удивительно неуклюжи - не умеют быстро подстроиться под смену тактики и стиля. Именно этим и взяла девушка.

Перестав идти в атаку напрямик и теснить противника к двери, она стала швырять в него всем, что попадалось под руку, сбивая мужчину с толку. Ее удары теперь метили не в грудь и голову, а в запястья и ступни. Целью Ангелики отныне стало обезоружить или опрокинуть Генриха и, в какой-то миг, наконец не выдержав ее напора, он одновременно выпустил шпагу из рук и рухнул ей под ноги.

Носком сапога отбросив его оружие подальше, Ангелика нависла над мужчиной, любуясь своей работой. Вот только всю радость как ветром сдуло, когда на глазах поверженного противника выступили самые настоящие слезы.

— Я люблю ее, как ты не понимаешь?! - взвыл мужчина, стыдливо спрятав лицо в сгибе локтя.

— Сочувствую… - Ангелика растерянно отступила в сторону и бросила вопросительный взгляд на замерших в углу Розу, Кардамон и Филиппа. Но, судя по выражениям, застывшим на их лицах, те и сами были в шоке от происходящего. - Мне жаль, что так получилось, но дама ясно дала тебе понять, что чувства не взаимны. Я вижу, что ты благородный мужчина, Генрих. Так почему бы тебе наконец не признать ее отказ. Поверь, время лечит и не такие раны.

— Не могу… я пытался. - всхлипнул тот, утирая опухший нос и посмотрел на нее снизу вверх с таким отчаянием, что даже у Ангелики все внутри сжалось от жалости к этому безнадежно влюбленному дураку. - Но она как… как дикая роза, обвила мое сердце своими стеблями и впилась в него шипами. Оно кровоточит без нее, понимаешь? Как прикажешь мне жить, зная что она с кем-то другим?

—  А что ты предлагаешь? Пусть сдастся твоей настойчивой милости и зачахнет в твоих объятиях без любви? Роза сказала что не любит. Ты хочешь чтобы ко всему прочему еще и возненавидела?

— Нет… я хочу чтобы любила.

— Но если это невозможно?

Генрих судорожно вздохнул и, в последний раз шмыгнув носом медленно поднялся. Тут же обретя прежнюю уверенность в позе и голосе. Хрипло буркнул, не поднимая на Ангелику пристыженного взгляда:

— Отойди с дороги.

Девушка молча сделала шаг в сторону, пропуская его к двери, но тот, пройдя пару шагов вдруг остановился и снова обернулся к ней, на этот раз заглянув прямо в глаза.

— Спишь с ней?

— Нет. Мы просто друзья.

Генрих прищурился, пытаясь угадать фальшь. Но не смотря на то, что Ангелика говорила чистую правду, явно не поверил.

— Врешь. Конечно же спишь. Думаешь я совсем идиот и не знаю, что нам с ней не быть вместе?

Девушка предпочла промолчать. Ну, не говорить же ему, что все выглядит именно так?

— Молчишь? Осуждаешь… что ж, ты прав. Я идиот.

— Ваше величество! - раздался внизу взволнованный мужской голос.

И следом с десяток пар тяжелых сапог загремели в гостиной и далее, вверх по лестнице.

— Ох, боги… - скривился Генрих, устало прикрыв глаза, - за что мне все это…

Не дождавшись от него пояснений, Ангелика вопросительно посмотрела на притихших в углу девушек. Роза в тот момент прикрыла ладонью рот, словно боясь что из него выскочит лишнее слово, Кардамон, с негодованием всплестнула руками и плюхнулась в ближайшее кресло, с самым кислым выражением на лице, словно говоря, “сейчас начне-ется”. А Филипп… или, теперь наверно правильнее сказать Филиппа, принялся суматошно поправлять женский наряд, глубже натянув капюшон на бесстыжие выпученные от страха глаза.

Незваные гости не заставили себя долго ждать, уже через мгновение в коридоре и комнате стало тесно от обилия манорских гвардейцев в красно-золотых мундирах, но вперед них в комнату Розы влетел полноватый лысеющий господин в придворной ливрее другого государства. Судя по бело-грлубой расцветке, должно быть, он являлся подданным Розамундского королевства.

Ангелика невольно поморщилась, с его появлением в и без того тесной комнате, стало нечем дышать от душных ишмирских духов, через которые тем не менее пробивался кислый запах пота.

Быстро оценив ситуацию, господин придворный вонючка страшно выпятил глаза на Ангелику, и, прикрыв собой от нее Генриха, завопил срывая глотку и барабанные перепонки всех присутствующих:

— Брось шпагу, подлец! Скрутить его! Живо!

Спешно протиснувшиеся в комнату гвардейцы, потеснили ее к взвизгнувшим от страха девушкам и буквально заставили инстинктивно выставить вперед оружие.

— Ваше величество, с вами все в порядке?! - истерично воскликнул толстяк, буквально ощупывая Генриха на предмет повреждений, хоть тот и недовольно этому сопротивлялся.

Истошный, полный боли крик паникера, огласил комнату, когда тому удалось разглядеть небольшую царапину на запястье обожаемого господина.

— Чего вы ждете, олухи? - раскрасневшись от гнева прикрикнул он на осторожничавших с Ангеликой солдат, - Этот преступник напал на Генриха Второго Розомундского! Выпустите ему кишки, сейчас же!

Ангелика опасно взмахнула острием, отбивая ощетинившиеся в ее сторону шпаги, а в другую руку на всякий случай взяла табурет, выставив его ножками вперед. Защиты от него, разумеется, никакой, однако, запустив им в гвардейцев можно было выкроить себе мгновение на спасительный маневр.— Семеро против одного? - с отчаянной усмешкой обратилась к ним девушка, неотрывно следя за каждым острием направленным в свою сторону, - Вы, ребята, что-нибудь слышали о понятии рыцарской чести?

— Что вы возитесь?! - продолжал истерично подливать масло в огонь вонючка, - Он поднял руку на его величество! Это же дипломатический скандал! Убейте его немедленно!— Не сметь! - прикрикнул на них Генрих, бесцеремонно отпихнув толстяка подальше, - Руки прочь от чернявого!

— Ваше величество, вы пьяны? - со слезами в голосе простонал тот, продолжая хвататься за его рубаху, будто мужчине и вправду требовалась помощь чтобы стоять на ногах из-за той несчастной царапины, которую толстяку удалось разглядеть.

— Если только от неразделенной любви… но и то не больше обычного. У тебя со слухом проблемы, солдат? - прорычал Генрих, ткнув пальцев в ближайшего к себе гвардейца, - Отпусти моего друга!

— Но… ваша рука… он напал на вас? - все не унимался вонючка, однако услышав слова его величества, гврдейцы один за другим опустили оружие.

— Ничего подобного. Мы, с ним... всего лишь упражнялись в фехтовании! Благодарю, за любезно преподнесенный вами урок, господин…

— Ангель… - чуть не подставилась Ангелика, к счастью быстро собралась. - Ангельд.

— Да, точно, Ангельд. Вы отлично управляетесь с шпагой для своего столь юного возраста.

— Благодарю, ваше величество. - Растерянно поблагодарила она, чуть склонившись, однако шпагу не убрала.

Генрих кратко кивнул в ответ, одарив ее усталой улыбкой и с раздражением окинул взглядом гвардейцев, замерших под этим тяжелым взором по стойке смирно.

— Что ж, раз уж вы все все равно пришли, то может сопроводите меня обратно во дворец? Наверно король Ватундрийский заскучал без меня на пиру в честь именин своей ненаглядной дочери. Уж очень выпить хочется, а здесь не наливают.