Глава 5.4

— Так его! - радостно восликнула Кардамон с совершенно безумной кровожадной улыбкой, - Наша Ангелика надрала зад Розамундскому королю! Знай наших, вот что!

Роза и Филипп тут же зашикали на разбушевавшуюся девушку, опасаясь что кто-то из придворных все еще мог оставаться в доме и услышать такое скандальное заявление. Сама же Ангелика героиней себя в сложившейся ситуации совсем не чувствовала. Ни слова не говоря, девушка просто рухнула на кровать, раскинув руки по смятым шелковым простыням, и шумно выдохнула, искренне радуясь тому, что все остались живы и вообще все обошлось.

— Ангелика… ты… - восторженно задохнулась от эмоций Роза, схватившись при этом за сердце. - Ты… просто спасла меня! Нас всех! Я так тебе обязана, что просто не знаю, смогу ли когда-либо отплатить. Дело в том, что Филипп сын…

— Э… нет, моя дорогая, - вмешался мужчина в розовом платье с несошедшимся на его талии корсетом, и поспешил отодвинуть любовницу подальше от спасительницы, которой та чувствовала себя такой обязанной, - пожалуй, нашей находчивой гостье не стоит знать всех подробностей. Прошу, госпожа, не могли бы вы принять в знак нашей благодарности за спасение кошель золотых… эмм-мэ... который вы без труда найдете в кармане моих брюк, коль скоро они на вас надеты.

Ангелика с интересом приподняла голову и, похлопав себя по бедрам, извлекла из кармана бархатную мошну. Не слишком надо сказать увесистую. Но и без подсчета было ясно, что золотых в ней помещалось прилично.

— О, благодарю! Ваши деньги будут мне сейчас очень к стати. - Широко улыбнулась она, краем глаза заметив, как при виде кошеля заблестели глаза Кардамон.

Мгновения не прошло, как та подскочила к ней и, сладко улыбнувшись прямо в глаза, выхватила его, тут же оценивающе взвесив на руке.

— Не маловата ли благодарность, ваше… благородие?

От Ангелики не укрылось то, как дернулся при ее словах Филипп и как он поморщился, явно предчувствуя следующий вопрос ушлой девчонки.

— Не хотите ли добавить хоть бы и полстолька?

— Не много ли ты на себя…

— А то в госпоже Розе я то конечно не сомневаюсь, - оборвала его вымогательница, - но вот, слышь та,  лично я очень скверно умею держать язык за зубами. Бывало что еще и утро не настанет, а я всем ужо растрезвоню кто и с кем бывал минувшей ночью в доме утех мадам Ирис. Ну, вот так бывает у меня! Язык чешется, что аж не сдержаться.

Филипп насупился и покраснел, как помидор, от чего его рыжие волосы почти буквально стали гореть пожаром в полумраке комнаты. Выдавив из себя совершенно невежливую улыбку, он наконец процедил сквозь зубы:

— С собой у меня больше нет. Но до рассвета пришлю слугу с половиной от такого кошеля. Устроит?

— А то не устроит! - довольно рассмеялась Кардамон и, словно так и было надо, спрятала деньги, причитающиеся Ангелике, в складках своей юбки. - Токма не затягивай. Сам же знаешь, слухи в Маноре расходяся быстрее, чем ноги у шлюх при виде золотой монетки.

Филипп, недовольно скривившись, направился к выходу, но, неловко споткнувшись об подол своего платья, тут же вернулся обратно, обратившись к девушке на кровати с приторно-сладкой и явно не вежливой улыбкой:

— Ох, не могли бы вы вернуть мне мои вещи, раз уж они вам больше не нужны?

— Не могли бы. - Отрезала Ангелика и для убедительности махнула шпагой Филиппа в сторону двери, заставив того отшатнуться в страхе. - К тому же вам пора. Рассвет занимается.

Филипп хотел еще что-то возразить, но, очевидно поймав на себе недовольный взгляд Розы, стушевался и поспешил удалиться, возмущенно шурша розовыми юбками и кринолином.

— Какой мелочный! - искренне возмутилась прекрасная хозяйка дома, - А ведь казался таким открытым и щедрым…

— Эх, - с укором вздохнула Кардамон, - а ты, краса, и рот раззявила! Вот смотрю на тебя иногда и не разумею, третий десяток живешь, а все в сказки вот таких вот фертелей веришь! Ну, вот скажи, каку таку изюмину ты в нем наковыряла, что в постель к себе пустила?

Роза вдруг зарумянилась, словно юная дева, которой, впрочем, и казалась, несмотря на озвученный подругой третий десяток, и предпочла уйти от ответа, грациозно сменив тему.

— Ангелика, прости мне мое негостеприимство! Кардамон рассказывала мне о подруге, попавшей в беду и нуждающейся в надежном укрытии, но я, право, даже подумать не могла, что вы прибудете ко мне в тот же день да еще и без предупреждения! Могу ли я… предложить тебе отужинать с нами?

В отличии от Кардамон, Роза показалась Ангелике исключительно приятной девушкой. Даже несмотря на некоторую легкомысленность в поступках и мыслях, она сразу же производила впечатление не только доброй и воспитанной, но даже благородной особы. Ужин, предложенный ею, пусть и был весьма скромным и проходил за столом для прислуги на кухне, был, пожалуй, одним из самых приятных событий для Ангелики за последнее время.

В веселых разговорах ни о чем, она забылась и смогла выдохнуть напряжение минувших дней. Самым важным было то, что в этом доме никто не расспрашивал ее ни о причинах незавидного положения, в котором оказалась Ангелика, ни о ее прошлом, которое теперь еще долго будет ранить ее душу при каждом упоминании о нем.

После ужина, когда уже начало светать, Кардамон проводила ее в одну из спален на втором этаже. Конечно не такую ухоженную, как та в которой обитала Роза, но все же приличную. Ведь всего-то и надо было, что стряхнуть пыль с покрывала на кровати и зажечь пару свечей. А что до пауков под  пологом, так Ангелика их никогда не боялась. К тому же кто хоть раз выходил надолго в море и не такую гадость в упор не замечает.

— Токма ты тут не разнеживайся от такой благодати, - назидательно пробурчала Кардамон, старательно взбивая ей подушку, - я все понимаю, ты конечно благородных кровей и все такое. Вот только была твоя кровь, да вся вышла. Ты тут на таких же правах, как я! А значица будешь при Розе наподобие прислуги, причем, я то конечно повыше тебя в звании буду, ага. Я то Розе нашей в отличии от тебя давняя близкая подруга! Все ясно?

— Ясно. Куда уж яснее? - ухмыльнулась Ангелика и протянула к девушке руку, многозначительно поманив ее пальцем.

— Чего еще? - прикинулась дурочкой Кардамон.

Вот только сдала себя с потрохами, сделав шаг назад и прикрыв рукой тот самый карман в складках юбки, в который спрятала подаренный Филиппом кошель.

— В смысле чего? Давай помогу. Видно же, как тебе чужое добро руки к земле тянет.

— И ничего и не тянет! - насупилась плутовка, еще на шаг отступив от нее к двери.

— А, так стало быть все же чужое… - хихикнула девушка и поманила ее пальцем снова, - давай так. Кошель верни, а что тебе утром слуга передаст, можешь, так уж и быть, себе оставить. Заслужила.

По тому как стремительно краснела и бледнела жадная до добра девчонка, сразу было ясно, какой нешуточный конфликт сейчас бушевал у нее внутри. Но, в конце концов, здравый смысл победил над природной жадностью и она, бросив бархатный кошель на тумбу у кровати, со словами “ну, и пожалуйста! ну, и подавись!”, стремительно вышла за дверь, не забыв при том ею хорошенько хлопнуть.

Оставшись наконец в одиночестве, Ангелика, почти счастливая и совершенно довольная собой, села на мягкую упругую кровать, показавшуюся ей облаком после нар в подвале мадам Ирис, и сладко зевнула, взяв с тумбы заслуженную награду. Взвесила кошель на руке и даже без проверки содержимого поняла, что в нем недостает как минимум трети от прежнего веса. Но не расстроилась. Только отметила для себя окончательно, что Кардамон, сколько бы хорошего она не делала, доверия совершенно не заслуживает.