Глава 7.3

— Сколько хочешь за клыкастую?

Тяжелый взгляд владельца красной таверны без интереса скользнул по темноволосому мужчине, бесцеремонно облакатившемуся на его барную стойку. Судя по всему, завсегдатаи его заведения позволить себе такого не могли. А если и позволяли, то кто знает, чем все в итоге заканчивалось.

— Не продается. - Пробасил Дурбед, недвусмысленно махнув в сторону незнакомца.

Мол, отойди подальше, а лучше поди прочь! Но мужчина в ответ на это даже усом не повел. Наоборот, еще сильнее привалился к хозяйской стойке, так что почти перегнулся через нее, и нагло переспросил:

— А если подумать?

Судя по тому как побагровело лицо хозяина таверны и как кровью налились его бычьи глаза, к такому обращению он совершенно не привык! Ну, или успел отвыкнуть за годы безбедной сытой жизни на одном месте.

— А если еще и подумать, то не нравишься ты мне. Кто ты есть такой? Никогда раньше не видел здесь твоей смазливой рожи.

Наглец услышав это нисколько не смутился.

— Ты не видел, другие видели.

Дурбед с едкой улыбочкой прищурил глаза, явно заинтересовавшись.

— Обернись. Я знаю здесь каждого, от самого последнего выпивохи, до уважаемого господина. И теперь мне очень интересно узнать, кто же из них за тебя поручится?

Отчего то, вместо того чтобы струхнуть и попятиться, слезно извиняясь, темноволосый вдруг хитро улыбнулся. Развернувшись к залу, он вдруг вскочил на ближайший свободный стул и что есть мочи свистнул. Да так, что позади Дурбеда на полках зазвенели бутылки и красивые хрустальные бокалы, в которые еще ни разу за все время существования красного трактира не наливали посетителям.

— Эй, бродяги, - зычным голосом крикнул наглец, привлекая к себе внимание тех, кому оказалось мало его пронзительного свиста, - скажите-ка, кто из вас слышал об Ангельде Черном?

Посетители красного трактира зашептались, кто-то не постеснялся переговариваться в голос, а иные крикнули в ответ, что слыхали о таком и не раз.

— Да кто ж о нем не слышал?!

В самом деле и Юркаю Дурбеду доводилось где-то слышать это имя. Вот только в силу своей профессии он всегда слышал много имен, и далеко не все из них следовало запоминать.

— А Олли с ним даже плавал. - Раздался совсем рядом со стойкой голос одного из завсегдатаев красного трактира. - Да Олли?

Взгляды выпивох заскользили по залу в поисках того самого Олли. Им оказался долговязый парень с неровно остриженной головой. Успев уже изрядно набраться, он мирно посапывал, сложив голову на руки. Друзья-приятели, сидевшие с ним за одним столом, тут же принялись расталкивать бедолагу и шептать ему на уши.

— Чего надо? Ик! - развеял он повисшую в таверне тишину, а потом вдруг резко побледнел, увидев воззрившегося на него со стула мужчину и как ужаленный подскочил на месте. - Капитан…. рад видеть вас в добром здравии, капитан!

Темноволосый мужчина на стуле вновь приковал к себе взгляды, но совершенно тому не смутился, а даже разулыбался шире прежнего.

— Что-то я не припомню среди своих бродяг такого потрепанного пьянчуги…

По правде говоря, Ангелика не планировала найти среди местной публики знакомых своей второй ипостаси. Ведь достаточно было бы и того, чтобы кто-то из местных подтвердил, что слышал о пирате Ангельде Черном. А услышав об Олли на мгновение даже испугалась, но только на мгновение. Потому что по Олли и без всяких сывороток правды и магических отваров для чтения мыслей было понятно, что завравшийся парнишка, однажды похваставшийся знакомством с самим Демоном Недремлющего моря, сам приложит все усилия, чтобы поддержать ее легенду.

Так и случилось.

— Я… Я был куда моложе, сэр! - пустился Олли в путанные оправдания. - И… ик! тоньше.

— Хм… что-то смутно знакомое. - Подыграла ему Ангелика, задумчиво огладив темную щетину на подбородке. -  Вот только все равно не припомню никаких Олли на своем корабле…

— А… я носил другое имя, сэр! - Словно кость, подхватил ее фразу бедолага, - Может вы припомните мое прозвище…

— Швабра? - Сказала девушка первое, что пришло ей на ум. - Швабра! Ты ли это? А ведь и правда мог не узнать, с такими длинными патлами, которые ты носил, удивительно как что-то перед собой видел!— Да, я… это я. Швабра. - Нехотя подтвердил Олли, исподволь глянув на заржавших приятелей.

Видно риск получить такое дурное прозвище был куда как приятнее, чем стать для всех пустомелей и обманщиком.

Словно с постамента, Ангельд задумчиво шагнул на пол со стула и неторопливо подошел к столу, возле которого сжался и скукожился бедняга Олли. Быть может в том и не было смысла, но Ангелика почувствовала, что его признание это не только удача, но и замечательная возможность самоутвердиться среди местной братии.

— Помнится ты сбежал с корабля, когда причалили к первому же порту. С жалованием на полгода вперед.

— Я… я…

У Олли от ужаса округлились глаза и затряслись щеки. Сомнений не оставалось - он совершенно точно был уверен что перед ним сам Ангельд Черный, а ему самому из-за праздного хвастовства, теперь придется жизнью отвечать за какого-то Швабру.

— Выдохни, дурья твоя башка. - Проворчал Ангельд и по-отцовски хлопнул Олли по плечу, так что у того колени подогнулись. - С этого дня поступаешь в команду на должность юнги. Будешь драить гальюн пока трижды не вернешь долг. - Краем глаза мужчина приметил с каким интересом Юркай Дурбед следил за развитием событий и с удовлетворением улыбнулся. - Или желаешь расплатиться прямо сейчас? За полугодовое жалование с процентами, пожалуй, возьму в уплату... твой длинный нос и оба уха!

Услышав это Олли едва не рухнул к ногам не своего капитана. Удержался только потому что тот все еще не убрал свою тяжелую руку с его плеча.

— Нет! Пожалуйста, капитан!

— Тогда кончай заливать за воротник и чтоб через семь дней ждал на рассвете у серой пристании! - Грозно прикрикнул на него Ангельд Черный, отметив, что народ, благосклонно отнесся к такой щедрой замене наказания.

— Спасибо! Спасибо! Слушаюсь, капитан!

Едва не плача от радости кричал ему в спину Олли, пока темноволосый мужчина размеренной походкой возвращался к барной стойке трактирщика. И ведь наверняка же думал что легко отделался! Мол, затаится теперь где-нибудь, переждет сколько-нибудь, а там Ангельд Черный дальше отправится в свои странствия и про него, бедолагу, забудет.

— Ласково ты с ним, Ангельд Чёрный. - Ни то похвалил, ни то пожурил его Дурбед.

Однако, тон его совершенно точно потеплел с прошлого разговора.

— У меня сегодня хорошее настроение. Нашел себе занимательную игрушку.

— Да? - фыркнул трактирщик и сложил на груди мощные руки, - И что же?

— Боюсь, как бы не испортилось, ведь ее хозяин никак не хочет с ней расставаться.

— Вот как? Ха… ну, что же. - Словно сам себе кивнул Дурбед и наклонился к нему ближе, понизив голос так, чтобы лишние уши не слышали. - Эта орочья шлюшка досталась мне не задешево. Видишь ли поет она и играет, а не только рычит и на приличных людей бросается. Так уж мне говорили, да только строптива очень. Не отрабатывает, так сказать, инвестиции.

— Так за чем дело стоит? Продай ее мне. Я хорошо заплачу. Эх, разных я баб видал, - мечтательно улыбнулся Ангельд, - да вот только зеленых не случалось. А так, знаешь ли интересно.

Такой подход Дурбеду явно понравлся. Мужчина неожиданно расхохотался и, схватив с полки позади себя два вычурных хрустальных бокала, разлил по ним янтарно-красную жидкост.

— Вот, держи Ангельд. Слыхал я о твоих похождениях, но дураком ты в них никогда не был. Так что скажи уж мне, как на духу - знаешь ее секрет?

Ангельд придвинулся к нему ближе, пытаясь выиграть себе время на размышление. По непроницаемому выражению лица Дурбеда было не угадать, какой ответ был бы правильным - да, знаю или нет, отнюдь. А может ему и вовсе не следовало ничего отвечать?

— А что, если нет? - на удачу спросил мужчина.

Молчание, повисшее между ними после этих слов, казалось, длилось нескончаемо долго. Дурбед раздумывал, явно не желая продешевить или сказать лишнего и это было понятно. Орки на черном рынке рабской силы, тем более обученные искусствам или бою ценились куда выше другого товара, а владелец красного трактира не был похож на человека легко расстающегося с деньгами.

— Хм… ладно. Слушай... а забирай ее за так! - Неожиданно предложил он. Но тут же добавил. - Если в бою ее свалишь, разумеется. А мы все вместе на то посмотрим. По рукам?