8. Рыба-карась, игра началась

Конечно, был шанс, что мои обиженные и испуганные соседки снова напакостят или нажалуются, но им же придётся доказать, что они в самом деле видели всё то, что видели? Когда они врали о якобы моих проделках раньше, это были обычные вещи — ну там тарелку или кружку опрокинуть, а теперь их рассказы уходили в область потустороннего. Ну и что Эмилия, что Ольга Зиновьевна убедились, что девчонки врут, и не краснеют, и поверят ли очередным их рассказам? Я бы не поверила.

И если бы к таким вещам относились серьёзно, то мои ночные друзья уже или сами бы разбежались, или их бы выловили те, кто может и умеет такое, а раз есть вот такая дивная форма жизни, то и какие-то средства воздействия на неё тоже должны быть. И уж наверное они контактировали с приютскими — вот как Люба приходила на свою кровать в мою первую ночь в этом доме. То есть — или о них не знают, или их почти никогда и никто не видит, или знают, но серьёзно не относятся, считают безвредными. Так что пусть мои соседки рассказывают кому хотят и что хотят. А я послушаю.

Поэтому — делаем, что должно, и будь, что будет, правда? Сейчас вот нужно рассказать, что я придумала.

— Мы будем играть… в поиски сокровища. Может же быть где-то спрятано сокровище? — спрашиваю у Тань.

— Конечно, — кивает она. — В тайге и в горах хватает сокровищ, и у шаманов, и у удачливых охотников, и у тех, кто был до людей.

Вот так, у тех, кто был до людей.

— А что должно быть в таком сокровище, если у тех, кто был до людей? — надо же понять, да?

— Как же, — Сань посмотрела так, будто я вообще ничего не знаю. — Меха драгоценные, нефриты прозрачные, шелка изукрашенные, сосуды золотые!

— Отлично, — киваю. — А если мы, ну, просто представим, что оно там есть? — и в ответ на недоумевающие выражения лиц продолжила: — Суть игры в том, чтобы найти клад, но никто же не знает, где он, правда? Но откуда-то мы узнали об этом, например — услышали в кабаке вечером за чаем, правда?

— А кто тебя пустит-то в кабак за чаем? — усомнилась Луша, соседка тройняшек.

— Ясное дело — никто, но представить-то можно? Что сидят люди за столом, и все они собрались тут переночевать, а пришли с разных сторон, — говорю.

— Точно, есть такое место неподалёку, называется «У Топора», по первому хозяину, его вроде Ванька Топор звали, — неожиданно поддакнула мне Даша, ещё одна соседка тройняшек. — Я там близёхонько жила раньше, тятенька мой туда что ни вечер шмыгал, даже когда денег уже совсем не было, всё одно шмыгал, там его тати и порешили, — вздохнула напоследок.

— Ну вот давайте представим, что мы там сидим и слушаем, а кто-то пришлый рассказывает, — говорю.

— А чего рассказывает-то? — ещё одна соседка, бойкая Сонька, подлезла головой между мной и Тань, сидящими рядом на кровати.

— А рассказывает, что умирал на его руках товарищ, с кем вместе добирались в Сибирск, и перед тем, как отойти с концами, и сказал — что, мол, некогда довелось ему услышать о несметном сокровище, которое если кто найдёт — так первым человеком станет, может, и не только в Сибирске, а и в Москву поедет или в Петербург.

— Это ж сколько там всего должно быть, в том сокровище, — вздохнула Луша.

— Достаточно, — говорю. — Место такое, неприметное, и найдёт его только крепкий телом и сильный духом. А найти ещё полбеды, нужно сразиться с хранителем и победить, тогда только волшебный клад откроется.

— И что же, этот, ну, умирающий, сказал, где искать-то? Приметы назвал?

— И приметы назвал, и карту показал, но карта должна привести уже на само место, а в те края ещё добраться надо.

— А далеко место-то?

— В горах, что возле Байкала, — я ещё дома когда-то читала, что до Транссиба единственным осмысленным путём на восток из наших краёв была Старокомаринская дорога — и шла она сначала до Култука, примерно как и сейчас Култукский тракт, а оттуда — наверх и по хребтам, до перевала Чёртовы ворота, и дальше, дальше, дальше. На юго-восток, и в Китай. Каким-то торговым путём пользовались Апрелковы — я немного слышала о почтовых станциях на дороге, о том, что присматривают за ними отставные солдаты, которым по завершении службы оказалось некуда идти, и вот — новая служба, а что у чёрта в ступе — ну так всякое случается.

Я даже немного обо всём этом рассказала, смешивая домашние знания со словами Кирилы Евсеича, всё польза от дурного родственника.

— Может просто пару лошадей свести, да вперёд? Одну под седло, вторая запасная? — интересуется Даша, та самая, батюшка которой в тот трактир частенько хаживал. — Только шибче, чтобы хозяева тех лошадей попозжее спохватились да вдогонку никого не послали.

— Вот, ты понимаешь, — говорю Даше с улыбкой. — И молодец, уже придумала, как начать. Ну что, сведём коней-то?

— Ага, — кивает и Луша тоже.

— Так сведём, что не увидит никто, — обещает Тань.

— Пыль в глаза пустим, никто и не посмотрит в ту сторону, — вторит сестре Мань. — А как посмотрит, так уже и поздно будет.

И я не сомневаюсь, что она и в реальности сможет это сделать, но только в игре.

Вообще я придумала первый, так сказать, этап — три подсказки, которые теперь нужно было разместить в общей части дома. Гм, написать и разместить. Желательно до утра. Видимо, нужно будет ночью как-то постараться, да?

Мне начинают задавать ещё вопросы — а что, да как, свели ли коней, куда идём дальше — в общем, игра пошла и зашла. И я что-то отвечаю, и отвечала бы ещё долго, но появляется Эмилия Карловна с фонарём и непререкаемо говорит — пора спать.

Что ж, я сейчас соображу, что делать. Под присмотром воспитательницы я возвращаюсь в свою спальню, там сидят мои пять соседок и злобно на меня смотрят.

— Эмилечка Карловна, а у Апрелковой из постели сейчас опять крыса выскочила, — говорит Маша.

— И кто же её сегодня туда посадил? — воспитательница смотрит недобро.

— Мы не знаем. Это не мы, — говорит Лиза. — Мы вообще её… не трогаем больше.

Я подхожу, поднимаю аккуратно заправленное одеяло, вижу традиционную грязь. Интересно, сейчас сделали или ещё до нашего эпичного разговора?

— Эмилия Карловна, можно, я посплю в той спальне, где и вчера?

Она колеблется, но потом говорит:

— Можно. Разбужу завтра рано, приведёшь постель в порядок.

А мне, как легко было догадаться, только того и надо. Я чинно иду умываться, переодеваюсь в ночную сорочку, и подхватываю с собой тетрадь и карандаш. Карандаш проще, чем это дурацкое перо, а записки для игры — чай, не диктовка по словесности или контроль по арифметике, можно и так написать. Говорю Эмилии Карловне, что готова пойти, она отводит меня в нужное крыло и запирает в спальне.

Ну вот, ура. Сейчас займёмся интересным и полезным.

Первым делом нужно было добыть света. Снаружи снова не было видно никакой луны — облачно, и даже снег какой-никакой сыплется, поэтому — учись-ка, Лина, светить себе сама. Тем более, что у тебя уже дважды это выходило.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить — как это у меня уже дважды получилось. Ведь получилось, правда же? И если это моя способность, как сказали и мои невидимые прочим друзья, и тройняшки, то я должна суметь сделать это без помощи.

Вообще здесь же наверное бывают какие-то учителя магических наук? И если да, то почему Кирила Евсеич не нашёл мне такого учителя? Вряд ли он не понял, с чем столкнулся, и вряд ли у него не нашлось бы знакомцев, понимающих в таком деле. Даже если сами и не умеют, то наверняка показали бы дорожку туда, где умеют.

Но чем руководствовался мой так сказать дед, я не знаю, и не факт, что вообще узнаю когда-нибудь. Поэтому — вперёд.

Вытянуть руки, закрыть глаза. Послушать ночь. Послушать своё дыхание и сердце. Дышать медленно и размеренно. Медитировать я не умела никогда, так и не научилась очищать свой разум от мыслей о текущем и насущном, но посчитать удары сердца, засыпая, или вдохи-выдохи — могла. И вот тут я сосредоточилась на размеренном дыхании. Вдох-два-три-четыре, выдох-два-три-четыре. И ещё раз, и ещё.

Оно пришло — то, чему я пока не знала названия — и медленно, но неотвратимо затопило меня. Что-то, как будто бы не вполне моё, но разом с тем моё, родное, и на миг мне показалось, что и дышать легче, и сил прибавилось. Я открыла глаза… и тут же зажмурила их обратно.

Потому что вокруг меня трепетала серебристая дымка — не мертвенно-серая, как вечером в нашей спальне, но как будто даже сияющая, и стоило мне только подумать об осветительном шарике, так он словно сам слетел с моей раскрытой ладони — небольшой, аккуратный и очень яркий, намного ярче любой здешней свечи или лампы. Повинуясь моему взгляду, он поднялся на уровень глаз, а потом повис перед лицом. В свете шарика дымка засеребрилась ещё сильнее.

Я вспомнила, что были и щупальца, и подумала, что таким щупальцем можно захватить карандаш и подтащить ко мне. Что ж, не сразу, но мне удалось. Я пока не понимала, как именно формировать эти самые щупальца, или они формируются сами. Но — вместо дымки сделала несколько штук, не слишком длинных, но, кажется, каждое из них можно удлинить. Я попробовала… дотянулась до соседней кровати, но тут же поняла, что если сейчас не прекращу, то упаду и ничего больше сегодня не сделаю.

Шевеление пальцев разом с мыслью о том, что щупальца втянуть, а свет оставить, дало мне то, чего я хотела, но в итоге пришлось лечь и некоторое время лежать. Даже глаза закрыть, и может быть, немного подремать. Но мысль о том, что я не сделала обещанное, не дала заснуть как следует, и я проснулась, и раскрыла тетрадь на тумбочке, а потом подумала, что лучше просто вырвать чистый лист и разделить его на три части.

Теперь нужно было понять, где прятать подсказки. Первую я собиралась утром дать Тань, а две следующие уже пускай ищут.

— Смотрите, Лина пришла!

— Светить научилась, молодец какая!

— А что это она делает?

Мои ночные друзья посыпались на меня, облепили и потребовали рассказать, что это я такое делаю. Пришлось рассказывать.

— Понимаете, я хочу запустить такую игру, чтобы занять как можно больше моих здешних сотоварищей. Тогда у них не останется времени и сил, чтобы пакостить друг другу и травить новеньких.

— Это как? — нахмурилась Нюта.

— Что за игра такая? — подсела с другой стороны Туся.

— А так бывает? — усмехнулся Стёпка и достал их кармана свои призрачные орехи.

Что же, я принялась рассказывать про свою задумку. Что сначала поищем клад, а потом, уже на сформировавшуюся группу, попробуем что-нибудь ещё. В юности мне доводилось мастерить ролевые игры, а потом ещё использовать элементы в преподавании. Уж наверное что-нибудь соображу. Здешняя аудитория должна быть неизбалованной занятиями и впечатлениями, поэтому… я попробую.

— А я тоже хочу поиграть, — говорит Варя. — Я и пока с папенькой жила, тоже придумывала всякое — ну там от разбойников отбиться или в царевича-королевича поиграть.

Про разбойников у меня была задумка, а вот о втором я попросила рассказать. Оказывается, в какие-то подобные игры мы играли в далёком детстве во дворе, в обычном таком дворе из трёх пятиэтажек, где постоянно обитала немалая компания детей от пяти до пятнадцати. Смысл игры был в том, чтобы сначала посоревноваться — кто дальше всех прыгнет, кто быстрее всех обежит вокруг дома или двора, кто дальше всех плюнет, кинет камень и что там ещё можно сделать, а потом победитель становился тем самым царевичем-королевичем и должен был придумать для остальных занятия — пойти воевать, пойти торговать или что-нибудь ещё. Я с удовольствием припомнила свои дворовые игры и спросила:

— Где можно спрятать две подсказки, чтобы их не сразу, но легко нашли?

Моя компания призадумалась.

— На лестнице, что ведёт наверх, — быстро сказала Маруся. — Там ступени рассохлись, можно между досками затолкать бумажку.

— Здорово! — годится, да, и лестница в таком месте, где толпы мимо не ходят.

— Где-нибудь вокруг чёрного хода, там тоже немного ходят, — кивает Туся.

— Возле кладовых — если не поймают, то дело верное, — предлагает Нюта.

В общем, мне накидали несколько хороших мест, и оставалось — зашифровать два из них и записать это в записках, а в третьей сказать, что новый этап начнётся спустя ночь после завершения первого. А там я дальше придумаю.

К сожалению, мои призрачные друзья не могли переносить и прятать эти самые записки, а это было бы прямо идеально.

— Да ты сама можешь так пройти, что тебя и не различит никто, — сказала Люба.

— Может, и могу, да не умею, — пожала я плечами. — И никто меня пока не научил.

— Значит, просто иди сейчас, пока все спят, — говорит Стёпка. — А мы с тобой, если что — отвлечём, — и хихикает, всё, мол, ему по плечу.

— Как я дверь-то отопру? На засов же закрыто!

— Как-как, как все маги, — нимало не смущается тот же Стёпка. — Они, говорят, вообще всё могут, что хотят.

— А ты видел хоть одного? — что-то я сомневаюсь.

— Не-а, но сказки-то слышал!

— Сказки все слышали, а дверь как открыть?

— Встань перед дверью, закрой глаза и представь, будто ты стоишь с той стороны и открываешь эту дверь, — говорит Маруся.

— Ладно, ваша взяла, попробую.

Я встаю перед дверью, представляю себе эту дверь с другой стороны — она толстая, крашеная голубой краской, краска облупилась, а засов такой толстый, из деревянного бруска, плотно заходит в металлические пазы… неожиданно я так хорошо увидела эту дверь, что шагнула вперед, куда-то, в непонятное мне место, но вышла из него в коридоре.

Что это? Я вышла наружу? Оглядываюсь — точно, дверь, засов, всё, как полагается. Так, а вернуться я смогу? Зажмуриться, представить запертую спальню, сделать шаг… снова я как будто шагаю через место непонятное, но — оно работает, я оказываюсь внутри. И не нужно открывать никакой засов.

Вокруг меня прыгают и пляшут какой-то дикарский танец мои дружочки.

— Ты смогла, ты научилась!

— Ты теперь попадёшь, куда захочешь!

— Тебя не удержат никакие замки!

И я тоже радуюсь и прыгаю вместе с ними, а потом — ещё раз шаг за дверь, и мы все вместе на цыпочках прячем записки — между ступеньками лестницы на верхний этаж, и в щели возле двери чёрного хода. И потом я одним длинным шагом легко возвращаюсь в пустую спальню.

Я смогла! И дальше смогу, непременно смогу.