9. Долог путь до Култука

Утро наступило, как было обещано — меня подняла до общего подъёма Эмилия Карловна, привела в спальню и велела разобраться с постелью. Я не спорила — потому что чего толку спорить? От её строгого и громкого голоса проснулись Тася и Стеша, и Стеша даже попробовала возмутиться — мол, рано же ещё, в коридоре тихо, и общий подъём не кричали!

— Степанида, я предупреждала, что глупые шутки необходимо прекратить, но ты меня не услышала. Терпи теперь. А будешь спорить — пойдёшь стирать простыню Лины сама.

Стеша как только услышала эту необычайно суровую для нашей Эмилии отповедь, так сразу же рот и закрыла. А когда Эмилия ушла, то пробурчала что-то вроде «ещё получит». Я услышала и негромко сказала:

— Кто будет нарываться, сам ещё получит.

Сгребла свою простыню и пошла в умывальню — там пока всё равно никого нет, я успею. И ещё умылась, пока частично замоченная и намыленная простыня дожидалась меня на стоящей у стены лавке. Был вопрос — где высушить, но он решился просто — на спинке кровати. Я как раз успела всё завершить, когда объявили общий подъём и в умывальню набились девчонки из соседних комнат.

Я ещё успела первой собраться на уроки и заглянуть к соседям. Тань расчёсывала свои длинные чёрные волосы, прежде чем заплести их в косички, а сестрицы её ещё умывались.

— Вот, держи, это первая подсказка. В доме спрятаны ещё две.

— Ой, как здорово, — Тань тут же развернула и принялась читать, к ней подскочили Даша с Лушей, а потом и остальные пришли из умывальни.

Сразу же принялись строить догадки, где это может быть, к моему счастью — с ходу не отгадали, пошли на завтрак, и я с ними. Быстро взяла свою тарелку с кашей, кусок хлеба и чашку, и села тоже с ними, на соседок вообще не глядя. За завтраком обсуждали, где искать, и что там дальше, обсуждали, ясное дело, громко, слышали и остальные за нашим столом, и немного за соседними.

Я подливала, так сказать, масла в огонь — по ходу парохода генерировала детали и подробности. Коней с трактирного подворья свели, а сколько их было? А какой масти? А упряжь какова? А хорошо ли подкованы, и если что, знаем ли, где подковать? И куда двигаемся дальше — через город, или есть какой объезд, а если через город, то какими улицами?

Улиц губернского города Сибирска я не знала совершенно, да в целом никто из нас, наверное, не знал. Но все раньше жили — где-то, и обладали знаниями о какой-то части города, и мы пытались сложить эти знания в единое целое.

До начала уроков, конечно же, не преуспели, но внимания к себе привлекли изрядно. Как же, спальня тройняшек — её так называли по самым приметным обитательницам — громко и с азартом обсуждает что-то, вовсе непонятное!

Обсуждение прервали на самом интересном месте — обсуждали, в каком месте лучше перебираться на другой берег Ангары — нежданчик, моста-то каменного ещё нет! Но это и лучше, потому что на мосту нас бы стопудово поймали, а так — придумаем коллективным разумом такое место, где никто не обратит внимания.

И с этим пошли на первый урок, и была это словесность.

Впрочем, все уроки шли в тот день немного мимо. О нет, мы отзывались на вопросы преподавателей, отвечали, что могли, или не отвечали, если не могли, и продолжали тихонечко своё дело. И что же, в обеденный перерыв Луша сначала потерялась, а потом вбежала в столовую с победным воплем, держа в руках записку с подсказкой.

Это уже было совсем сложно проигнорировать, на нас оборачивались даже мальчишки. И при том мы не ссорились, не ругались, не дрались и вообще безобразие не нарушали, как говорится. Просто громко обсуждали… что-то. О чём не знали другие.

На послебеденном рукоделии не выдержала Таня Покровская, девочка из третьей, не освоенной пока мною спальни, девочка из достаточно хорошей, кажется, в прошлом семьи, во всяком случае, говорила она правильно, на уроках всё всегда знала, и вообще напоминала мне мою призрачную Марусю.

— Что это вы такое делаете, скажите уже, — потребовала она, потом подумала и добавила: — Пожалуйста. Нам же тоже интересно!

И слова эти оказались катализатором — всех порвало.

— Страсть, как любопытно!

— И мне!

— Мне тоже!

— Вы сбежать надумали, да? Апрелкова, тебя соседки допекли и ты побег мострячишь? А меня возьмёшь, я тоже тут уже притомилась, сил нет? — поинтересовалась Стася, девочка из третьей спальни нашей группы, девочка отвязанная, по поводу и без вставлявшая цветистые ругательства, и непременно получавшая за это от начальства.

— Никакой побег она не мострячит!

— Это другое!

— А им вообще можно говорить-то? — повернулась ко мне Луша.

Кстати, я отметила себе, что подсказку нашла она, и потом выдам ей какой-нибудь бонус за это.

— А чего нет-то? Пускай тоже ищут, — пожала плечами Тань.

— А денег-то на всех хватит? — усомнилась Даша. — А вдруг мы придём — а клад маленький!

— Ты чего, если он от Старших, то всем хватит, и ещё останется, — захихикала Сань.

— Догонят и ещё раз дадут, — вторила ей Мань.

А я подумала, что записок нужно будет сегодня заготовить несколько — если наш круг участников расширяется, то будут находить быстрее. Но пока пускай находят вторую, следующая будет завтра, а дальше поглядим.

Вторую записку нашла перед ужином та самая Стася, и я тоже отметила, что потом ей надо будет дать бонус крутости какой-нибудь. А весь вечер до отбоя мы просидели в спальне тройняшек, и представляли, что сидим у печки в зимовье где-то по Култукскому тракту, и рассказывали истории — как бы могло быть и на самом деле, случись такая история.

А ночью мне предстояло подготовить и разложить следующую порцию записок — чтобы уже утром девчонки могли начать поиски.

Спать я пришла к себе, и с весьма таким боевым задором — пусть хоть кто начнёт заедаться, дам осветительным шариком в лоб. И пусть хоть отбивают, хоть проглатывают — мне без разницы.

Но на удивление, девчонки ни слова не сказали. Поглядывали украдкой, исподлобья — но молчали. И слава богу, пускай ложатся и скорее спят, что ли. А я заготовила тетрадку и карандаш, и решила дождаться, пока все уснут, а потом под предлогом посещения нужника выйти и дойти до крыла для наказаний, и пусть там сегодня никого не наказали, и я тогда всё сделаю.

Правда, соседки мои не спали, шептались — Стеша с Лизой, Тася с Настей, одна Маша сразу же заснула, её даже потыкали, но она не отзывалась, спала. Более того, мне удалось как-то прислушаться и услышать — о чём они там. Конечно же, они говорили о том, что я устроила какую-то активность для двух других комнат, а они, мягко говоря, в пролёте.

Всё правильно, красавицы, вы в пролёте. Я вас по умолчанию никуда звать не буду, а приму в игру только после того, как при свидетелях попроситесь. Пока же смотрите со стороны и кусайте локти.

Но усталость взяла своё, и девчонки уснули, а я для порядка поворочалась на кровати — та безжалостно скрипела, и если бы кто-нибудь ещё не спал, то непременно сказали бы какую-нибудь гадость. Тасе всё время говорили, хоть она у них и своя, а у неё тоже скрипучая кровать. Я попробовала сесть, нашарить тапки и подняться на ноги — прокатило, никто не шевельнулся. Что ж, вперёд.

Для начала я и впрямь добрела до соседствовавшего с девичьей умывальней девичьего же нужника — а вдруг кто меня засечёт? Начальство типа Ольги Зиновьевны явно же ещё не спит, и могут в любой момент выпереться проверять, все ли на местах и не шарахается ли ночью по корпусу припадочная Апрелкова, которая одним своим существованием уже всем плешь проела. Голохвостова шарахается, поняли, да?

На цыпочках я прокралась до любимой моей спальни, прислушалась — есть ли кто? Потом догадалась глянуть на засов — не заперто. Ура, вперёд.

Эта дверь тоже скрипела, и я вспомнила вчерашнюю ночь — вдруг получится войти, не открывая её? Закрыла глаза, представила пятачок между дверью и ближайшими кроватями, и шагнула… через какое-то непонятное место. Не то, чтобы неприятное, но задержаться там подольше и рассмотреть желания не возникало.

Спальню же я осмотрела, никого там не увидела и со второй попытки засветила серебристый шарик. Села на кровать, сложила тетрадку на тумбочку и принялась писать — ещё и чётким разборчивым почерком, потому что Стася не сразу разобрала, что я написала вчера. Надо, чтобы разбирали все, и вдруг вообще маленькие захотят присоединиться? Взять-то надо будет всех, кто захочет!

Идеи мне вчера накидали мои призрачные друзья, что-то они сегодня не торопятся. Или позвать? Ладно, сначала напишу все записки, потом позову.

Я так и сделала, самокатом вызвала — и пришли, миленькие мои, все, как один! Принялись расспрашивать, как всё прошло, нашли ли подсказки и что я буду делать дальше. Я рассказала, что сегодня запрячу на завтра ещё три, а потом ещё три, и по сюжету мы доберёмся где-то до Култука. Пока-то я писала что-то вроде: «Перед вами старая сосна, в корнях которой есть небольшая пещерка, поищите там. Сосна расположена возле чёрного входа в дом, с левой стороны, если посчитать — третья доска от пола, там был сучок». Про сучок мне Стёпка подсказал, он там что-то прятал — в оставшейся от сучка дырке. А дальше — «Вы нашли следующую подсказку, вы великолепны! Ступайте дальше по тракту, не забудьте накормить и напоить лошадей, в сумерках вы как раз доберётесь до постоялого двора, где сможете переночевать за то, что нарубите хозяину дров. Подсказку ищите возле двери к поленнице, осмотрите косяк хорошенько». И всё в таком духе.

— Лина, какая ты умная! Ты откуда всё это знаешь? — трясла меня Нюта.

— Я дома, давно уже, молодая была, устраивала такое вот для друзей и знакомых. Не одна, конечно, с командой. Сейчас тоже не одна — вы моя команда.

Им очень понравилось быть моей командой, а я подумала — мне бы дома таких игротехов, кто может залезть в любую дырку и узнать что угодно о ком угодно, было бы здорово! Но дома мы играли в том числе и в магию, а здесь получите-распишитесь, освещение из пальца, напугать шевелящимися щупальцами и пройти сквозь запертую дверь. Я пока совсем не понимаю, как я могу использовать это в быту, но — как-то можно, наверное. Может быть, спустя время я буду готова признаться, что умею зажигать свет, и этот свет сильно лучше того, что даёт свечка или керосиновая лампа? Будет намного удобнее вечером в спальне что-то делать.

Что же, записки нужно было разнести по соответствующим местам, и я сегодня сделала запас на два дня. Но как только мы собрались выходить — всей командой, конечно же — из коридора послышались ругань и рёв. Кто-то из воспитанников ревел, а кто-то из воспитателей ругался. И всё это приближалось именно к нам.

Я тут же схлопнула свой шарик и юркнула под самую дальнюю кровать, мне зашипели — тетрадь забери, тетрадь! Я вылезла, схватила, забралась обратно.

Дверь открывается, в спальню заходит Ольга Зиновьевна, она ведёт мальчишку — за ухо, между прочим, и толкает его к кровати.

— Вот тут и оставайся, понял?

— Тут пауки и тут страшно, — ревел мальчишка, из младших, ниже меня едва не на голову, уж наверное, ему страшно.

— Страшно ему, значит! В следующий раз подумаешь, прежде чем мешать другим спать! — говорит гранд-дама, выходит и задвигает за собой засов.

А я остаюсь под кроватью — запертая здесь с хлюпающим носом мальчишкой.

Самый простой выход — подождать, пока уснёт, и выбраться. Если я сейчас вылезу из-под кровати, то мальчишка будет не просто хныкать, но заорёт с такой силой, что крыша обрушится. Придётся ждать.

— Лина, ты как? — проявляется рядом со мной Стёпка.

— Жду, отвечаю тихо-тихо. — Он уснёт сейчас.

— А вдруг нет?

— Не каркай.

Стёпка замолкает, мы ждём. Мальчишка поднимается с кровати, ходит по спальне, натыкается на соседние кровати — луны сегодня снова нет. Потом снова забирается на кровать. Я уже отлежала себе всё, что могла, мне хочется пошевелиться, но я боюсь в тишине поменять положение тела. Приходится снова ждать… кажется, я сама задремала.

— Лина, он спит!

— Лина, просыпайся!

Меня будят — потрогать не удаётся, но пошептать в уши — вполне. Я пробуждаюсь, вспоминаю, куда вляпалась и начинаю осторожно вылезать из-под кровати. Выбираюсь, встряхиваюсь осторожно, подхватываю с пола свою тетрадку и записки.

— Один шаг, ты можешь, — шепчет мне Маруся.

Я согласна с ней — если есть возможности не делать лишних движений, то так и следует поступить. Зажмуриваюсь и шагаю в коридор… и выхожу с другой стороны от двери. И снова слышу шаги и негромкий строгий голос. И в полной панике шагаю… до нужника. Если можно через запертую дверь, то вдруг и туда можно?

Можно, можно. В нужнике холодно, печи туда не добивают, наверное, так специально сделано. И находиться здесь я имею полное право. Вообще можно и здесь спрятать записку, всё равно пока одни девчонки играют. Но я подумаю. Сейчас же мне нужно спрятать записки хотя бы на завтра, очень нужно, чего эта Ольга Зиновьевна там ходит и ходит! И с кем-то разговаривает! Чего им не спится-то!

Я не дышу, жду, они проходят мимо дверей… уходят. Жду ещё, жду, жду… со мной ждут Маруся и Нюта, остальные отвалились по дороге. Кажется, ушли.

— Как вы думаете, можно? — спрашиваю девчонок.

— Сейчас, — кивает Нюта и просачивается наружу, почти тут же возвращается. — Можно, ушли!

Дальше мы играем в прятки с Ольгой Зиновьевной — вот чего ей не спится-то сегодня? Но мои милые друзья караулят и предупреждают, и я прячусь — то под лестницей, то за углом, то за выступом стены. Ольга Зиновьевна неумолимо совершает свой обход, а я раскладываю свои записки. Шесть штук, на два дня. Уф, сделано.

Я прощаюсь с девчонками и думаю — а что, если я попытаюсь сделать один шаг до спальни? Я представляю себе место возле своей кровати, вот я сейчас туда шагну… и делаю этот шаг. И что характерно, попадаю, куда нужно.

Падаю на кровать и выдыхаю. Я молодец. Конечно, это было местами нервно и тревожно, но — надеюсь — стоило того.

Утро как утро — недобрая в последнее время Эмилия сурово нас будит, Лиза никак не будится и бормочет, что хочет спать, и чтобы её не трогали, и тогда воспитательница сдирает с неё одеяло и командует — немедленно встать! Лиза ноет, но встаёт и бредёт умываться. И нет, мне ничего не говорят — ни просто так, ни об игре.

Что же, первую записку приносит Глаша из третьей нашей комнаты ещё до конца завтрака — с победным воплем на всю столовую. Тут же завтрак забыт и все участники читают, что дальше, и готовы бежать искать следующую записку. Но Ольга Зиновьевна с самым строгим выражением лица напоминает, что первый урок через две минуты, а потом и Глафира проходит с колокольчиком в руках и звонит на первый урок. Приходится отложить поиски до обеда, что меня полностью устраивает — три записки в день, и достаточно.

К ужину находят обе оставшихся на день подсказки, а я фиксирую — кто нашёл, и потом, когда доберёмся до финала, я придумаю какую-нибудь эпическую битву и как я её смоделирую, тоже надо придумать. Пока же — долог путь до Култука. В моё время по трассе чуть меньше ста километров, сколько же это здесь и сейчас дней конного пути? Вот, поэтому будем соблюдать правдоподобие.

В итоге до Култука мы добирались дней пять, что ли. Но добрались и остались там отдыхать на пару дней. Оказалось, что Маняша из третьей нашей спальни как раз оттуда, она нам живо повествовала, у кого можно остановиться, сколько денег возьмут, а где можно остановиться не за деньги, а за услуги хозяевам. И потом уже, отдохнув и пополнив запасы, двинулись по дороге в горы.

Я заставила записать, сколько припасов берём — потому что дальше с постоялыми дворами будет, прямо скажем, не очень, я и не сильно представляла, где они там могут быть. Но предположила, что до Чёртовых ворот мы дойдём, это верхами два — два с половиной дня, и пусть там у нас будет по дороге две станции. А сама точка — за перевалом. И мои воспоминания о тех краях мне в помощь, и воспоминания о хождении по тайге зимой тоже в помощь, хоть много ходить и не доводилось.

Я даже позабыла о своих соседках и наших с ними проблемах. Я их просто не видела и не слышала. Ходила с тройняшками, сидела на уроках с Тань, и даже в столовой садилась с ними же. И всё свободное время думала о том, как завернуть сюжет и как завершить наше приключение.

На финальном этапе к нам присоединились несколько девчонок из самой старшей группы — им тоже оказалось интересно искать виртуальные сокровища. И к месту, где я их как бы спрятала, мы добрались к началу масленной недели.

Я придумала, что в горе есть пещера, мы дошли до неё по бездорожью, снегу по пояс и метели, и остановились, забравшись в эту пещеру. Дальше нужно было идти внутрь.

Тем временем в нашей кухне пекли блины, а в воскресенье мы, старшие, сходили на службу в ближнюю церковь, а не в нашу часовню, а потом ещё и на праздник, где тоже кормили блинами, пирогами, наливали горячий чай, а старшие мальчишки даже участвовали в каких-то соревнованиях на силу и ловкость.

Начался великий пост. Подошла моя очередь дежурить на кухне, и вместо двух уроков я резала лук и морковку на щи — в промышленных масштабах, конечно же. Со мной дежурили две старших девчонки и трое мальчишек из такой же по возрасту мальчишечьей группы, как наша.

— Слышь, а что вы там всё ищете-то? — вдруг спросил меня один из мальчишек, все звали его Ванька-Мокрый, потому что фамилия его была Мокровский.

Я могла усмехнуться и сказать «что надо, то и ищем», но я сказала другое:

— А тебе чего?

— А я может быть, тоже бы с вами поискал. У вас шибко весело, тоже хочу.

— Ну если не боишься, заглядывай вечером к тройняшкам, у нас там гнездо.

— И меня прямо пустят и не побьют?

— Не побьют совершенно точно, — смеюсь.

Двое остальных мальчишек слушают и мотают на ус. Я делаю вид, что не замечаю их интереса, подумаешь — смотрят.

Но вечером они приходят к нам все втроём. И мы толпой виртуально углубляемся вглубь горы.