10. Хозяин горы

Как мало нужно для счастья здешним детям — рассказали сказку, загадали загадки, дали возможность поискать и разгадать… и уже хорошо и весело. И вот на дворе вечер, мы сидим в спальне тройняшек, причём девчонки закрывают дверь и смотрят, чтобы никто посторонний не проник, и я рассказываю о пещере.

Надо сказать, опыта с пещерами у меня немного, ну, бывала в нескольких — туристических, с проложенными маршрутами. В Европе, не у нас. Уж наверное, пещера в гольцовой зоне Хамар-Дабана зимой будет какая-то не такая. Но слушатели мои ни в одной пещере никогда не бывали, и в горах-то не бывали, и поэтому сидели и слушали, как я рассказывала о заметённой снегом дороге, о высоченных кедрах со снежными шапками, которые становятся всё ниже и ниже, пока мы поднимаемся всё выше и выше, а потом и вовсе сменяются кедровым стлаником. О звериных следах на снегу, тут кто-то из мальчишек кивал — мол, да, зимой в лесу звери непременно будут. О птицах, которые зимуют здесь, не улетают в тёплые края. О том, как хорошо сидеть у костра и слушать песню метели, и радоваться, что метель там, снаружи, а мы в тепле и у огня.

Тут же Ванька-Мокрый, имевший опыт ночёвок в тайге у костра, принялся рассказывать — как раз о том, как ходили брать ягоду и шишку, с отцом, дядей и ещё какими-то родственниками, которые куда-то делись, я не поняла, куда, но делись же, раз он оказался здесь. Кто-то из девочек тоже принялся вспоминать… а я слушала и думала себе. Ещё три или четыре записки с подсказками, а потом уже — как раз та самая финальная сцена, где наших героев поджидает — кто? Кто-то. Великий местный зверь. Отчего-то мне захотелось, чтобы это был кто-то компактный, но от того не менее могучий, то есть — не медведь, не волк, не рысь, не лось какой-нибудь, в конце концов. А кто? Горностай? Куница? Белка? Бурундук?

О, бурундук. Великий волшебный бурундук. То есть фактически маленький, а незваным гостям он мог представиться каким угодно. И кем угодно, вот, пускай представляют сами и рассказывают, кого видят.

Эмилия Карловна вломилась без церемоний и сказала:

— Что это вы тут делаете такой компанией?

А мы чинно сидели на трёх кроватях, очень плотно, в тесноте, но не в обиде, как говорится, и свечка у нас горела, и никакого безобразия мы не нарушали, но посмотрели на нас недоверчиво.

— Спать пора, — сказала она строго.

Мы и не возражали — потому что вот ещё, начнём возражать или ещё что — а нам возьмут и запретят вечерние посиделки. А мне это надо? Не надо. Значит — вот.

Возвращаюсь к себе, беру полотенце и прочее, что положено для умывальни, и получаю вопрос в лоб от Лизы:

— Что это вы там делаете, у китаянок?

— Разговоры разговариваем, — пожимаю плечами, потому что это чистая правда, между прочим.

— А что все ищут? И почему говорят, что ты придумала искать?

— Потому что вправду придумала.

— А мы почему не ищем?

— Потому что вам и так хорошо, вашей маленькой, но дружной компанией, — обхожу её и иду умываться.

Ночью уже традиционное — написать записки и разложить их, чтобы искали. Блуждание по ходу внутрь горы — сталактиты, сталагмиты (я опять забыла, кто из них растёт вверх, а кто вниз, но постаралась описать). Подземные ручейки — замёрзшие, естественно, но из них можно пить, если растопить лёд — вообще в тех горах вроде как во всех ручейках вода хорошая, другого я не слышала. И вот какая-то записка у нас лежит под обледенелым камнем на берегу замёрзшего ручейка, и нужно не поскользнуться, доставая её. Я подумала, что спрячу её снаружи, у обледенелого чёрного крыльца, пускай достают.

А следующая — наверху, нужно чуть забраться по камням, дотянуться и достать из щели меж камнями. Записка отправится куда-то наверх. И уже только в последней напишу — вы видите коридор, а где-то впереди горит свет, и вы можете пойти вперёд на этот свет.

Мы традиционно сидим в комнате для наказаний — там сегодня никого нет, и друзья мои подсказывают варианты, куда прятать записки. Мы смеёмся и совершенно не думаем о том, что там, снаружи, спит куча народу.

— Тише вы, там кто-то по коридору ходит, — шипит Туся.

Она крадётся к двери и слушает.

— Что там, говори уже, — приплясывает рядом нетерпеливый Стёпка.

— Ольга Зиновьевна, прячемся!

Мы мигом лезем под кровати — и я, и они, это у нас тоже уже отработанное действие — потому что нет-нет, да и заглядывают в как бы пустую комнату посмотреть, что же в ней происходит. И сейчас Ольга Зиновьевна заглянула, осмотрела пустоту, послушала тишину и закрыла дверь снаружи. На засов не заперла, но если бы и да, мне это уже была не проблема и не преграда.

Вообще новые умения очень облегчили мне ночные приключения и жизнь игрового мастера. Если бы я не научилась в любой момент сбегать через непонятное мне измерение, то меня бы уже сто раз поймали и пятьдесят — высекли. А я пока жива и здорова, и это отлично.

И вот мы выходим из пустой спальни — я через запертую дверь, моя замечательная команда умеет просочиться в любую щель, и даже если нет той щели, то всё равно просочиться. И прячем записки. В щель под потолком, куда можно забраться с ветхой лестницы, ведущей на чердак над кухней и столовой. Под обледенелое крыльцо чёрного хода. Над входом в столовую.

И последнюю — за плинтус возле входа в кабинет Ольги Зиновьевны. Пусть постараются. Описание этого места — «там живёт суровый страж этого места, если вы не будете осторожны, то вся затея потерпит крах, но сокровище дастся только достойному». Ничего, если я что-то понимаю в моих живых сотоварищах, они непременно разгадают и найдут.

И нам останется финальный бой, надо придумать последовательность действий.

Я снова сижу в пустой спальне, вокруг моя команда, и я тестирую на них свою идею. Первый круг — драчка — и тут те, у кого есть те самые бонусы, могут получить повреждения без вреда для себя, а у кого нет — ну, тяжёлая рана, и пускай оттаскивают. Второй круг — отгадывать загадки, три штуки, отгадывать могут те, кто остался на ногах к этому моменту. И те, кто выжил в первом круге и отгадал загадки, идут вперёд — и тут им говорят, что сокровище может взять только тот, кто…

И в этот момент в окошко спальни стучат. Громко стучат, совершенно обычным человеческим образом.

Сердце моё вмиг ухает куда-то там, где ему в такой момент быть и положено, а сама я мгновенно втягиваю светящийся шарик и сигаю под кровать отработанным движением.

— Кто там? Вы видите? — спрашиваю шёпотом.

— Петрович там! — шепчет в ответ Нюта. — Только пья-а-а-аный! В дымину!

Мне становится любопытно. Я ползком под кроватями добираюсь до окошка и осторожно поднимаюсь посмотреть сбоку. И правда — Петрович. Стоит, шатается. Шапка набок, тулуп расстёгнут, шея голая. Не простыл бы, болезный.

Стукнул ещё пару раз и пошёл к главному входу.

— Так, мы сейчас пойдём и проведаем, что он там делает, — говорит Люба и стремительно просачивается в очередную щель, за ней — Стёпка, Туся и Нюта.

А мы остаёмся с Марусей, Варей и Верочкой.

— И что, они проследят? — спрашиваю.

— Конечно. И нам потом расскажут, — кивает Маруся. — Пока тебя не было, мы тут только и делали, что за всеми следили, что кто делает да что кому говорит, других-то дел и не было.

— Придёте вечером послушать, как мы пойдём сокровище забирать?

— Конечно, придём, только не покажемся, — смеётся Варя. — Но обязательно послушаем.

И тут к нам влетает Стёпка, весь взъерошенный — ну, насколько призрак вообще может быть взъерошенным.

— Представьте, да — он не спать к себе пошёл, Петрович-то, а ломиться к Ольге Зиновьевне в комнатку, и орать на весь начальский коридор, что в этой спальне кто-то свет жжёт! Лина, тикай отсюда, пока не поймали, да сразу к себе, а то проверять же всех пойдут!

За ним уже протиснулись обратно и Люба, и Нюта с Тусей, и мне только и оставалось, что поблагодарить их всех и шагнуть в свою спальню, сунуть тетрадку с карандашом в тумбочку и забраться под одеяло.

Дверь в нашу комнату открылась через очень небольшое время. Что, нет нам доверия? Ни мне, потому что занята не пойми чем, ни соседкам моим, потому что то и дело буянят?

Ольга Зиновьевна что-то тихо и сурово говорит, а в ответ Петрович — точно, это он — изрядно заплетающимся языком вещает, что непорядок и нарушение.

— Вот-те крест, Ольга, видел, как тебя сейчас вижу — кто-то там был, сидел на кровати, свечку жёг и будто с кем-то болтал, значится, — говорит он громко и совершенно нетрезвым голосом, всё мои друзья подметили верно.

— А что ли уже утро, — спрашивает из темноты проснувшаяся Маша.

— Нет, спите, — строго говорит начальница, закрывает дверь и там, снаружи, что-то выговаривает Петровичу.

Впрочем, я слышу, как они идут дальше, открывают дверь к тройняшкам, а потом ещё и ещё дальше. Наверное, так всех и обошли, но я вскоре засыпаю и больше уже ничего не слышу. До утра.

А утром вспоминаю и отлично понимаю, что если бы не мои невидимые друзья и не мои некоторые способности, то быть бы мне сурово наказанной. Нужно не забыть поблагодарить.

Пока же вся наша реальная, не призрачная команда занята поиском записок, и мальчишки тоже, и Ванька за завтраком даже привёл мне двоих старших, лет по семнадцать.

— Вот, это Линка, она всё придумала и заварила.

— Ты, что ль, сокровища ищешь? — посмотрел на меня недоверчиво Тимоха, по мнению моих соседок по спальне, самый красивый парень на нашей деревне.

Волосы золотистые вьются, глаза голубые щурятся. И на меня щурятся, на меня.

— Ну, я, — смотрю, тоже сощурясь, — а тебе чего?

— Так может с тобой хочу, — ох ты ж, даже улыбается.

— И что, будешь с мелкими девчонками водиться?- излучаю весь возможный скепсис, но он не ведётся.

— А что мне? Что хочу, то и делаю. А Савка со мной, — кивает на молчаливого темноволосого парня.

Ну, если ещё и они к нам присоседятся, девки мои из спальни вовсе с хвоста облезут, думаю тут же. Правда, говорю другое.

— А ты приходи сегодня и послушай, годится тебе али нет. Мы как раз с сокровищами-то завершаем, уже должны добыть сегодня. А вот к новой игре можешь уже и присоединиться.

— Ладно, посмотрим, — кивает он и уходит, а Савка за ним.

Конечно, весь день ищем, шепчемся, обсуждаем. Записку с улицы принёс Ванька — в обед, весь продрогший, но довольный, и за ним бежала Стася и кричала, что это она нашла, а Ванька достал, и оба они молодцы. Что я и подтвердила.

А последнюю записку из двери Ольги Зиновьевны добыла Сань, она ловко воспользовалась временем ужина и тем, что вездесущая начальница надзирала за тем, как все едят.

И осталось нам только пережить финальную битву.

В этот раз я попросила на закрывать дверь в спальню тройняшек. И даже объяснила — пускай слушают и завидуют.

— А если помешают? — пискнула Луша.

— Ну и будут сами себе дураки, — усмехаюсь я, кивая на зависших в дверях Тимоху и Савку.

— О-о-о, — заценили мои успехи Тань и Мань.

— Они тоже играть пришли?

— Послушать, вдруг понравится и они с нами захотят? Ладно, начинаем, — я даже трижды хлопнула в ладоши, и сразу установилась тишина. — Мы идём по длинному коридору, и видим впереди свет. Кстати, идём? Все идут, никто не потерялся?

— Все, все, — сверкает на меня глазами Ванька.

И я продолжаю. О том, как мы выходим не просто так, а в целый каменный зал — больше нашей столовой, говорю я, чтобы обозначить размеры, а столовая — это самое большое помещение в приюте. И что где-то впереди горит огонь, и от него светло и тепло. И оттуда к нам выходит Некто, и ни один из нас не может разглядеть его хорошенько.

— Потому что против света, — со знанием дела говорит кто-то из мальчишек.

— А ещё он не человек и может показаться, каким захочет, — со смешком добавляет Тань.

— Вот-вот, каким захочет. И спрашивает он громовым голосом: кто вы такие и зачем пришли сюда?

— За сокровищами! — тут же говорит Стася.

— Мы долго сюда шли, и получим их! — вторит ей Ванька.

— И начинается битва. Взмахнул Хозяин пещеры руками — и всем стало очень больно, и все попадали.

— Прямо все? — хмурится от дверей Тимоха.

— У кого были бонусы за то, что находили подсказки? — спрашиваю. — Руки поднять!

Поднимают руки, у некоторых по два-три таких бонуса.

— У кого не было бонусов — лежат раненые, остальные пока целы, продолжаем.

После третьей стычки на ногах остались Ванька, Стася, Луша и Сань. Ожидаемо, что. И уже им я загадывала загадки — и простые, ну там про красную девицу с косой на улице, и про два конца и два кольца, и ещё, и Ванька со Стасей отгадали всё.

— А теперь, герои, вам последнее задание. Будет вам сокровище, если сможете им распорядиться. А ну, говорите, зачем оно вам?

И оба наших героя замолкают растерянно, смотрят друг на друга, потом на соседей… Первой соображает Стася.

— Ну, я заберу всех из приюта, одену как господ и еды накуплю всем-всем, да не простой, а как на праздник бывает — пироги, да блины, да вареньице!

— А я… а я поищу брата и сестру, это дело такое, без денег не решается, их, сказывали, из Сибирска-то увезли, — говорит Ванька тихонечко, ни на кого не глядя.

— А ещё надо полечить всех, кто тут полёг, и домой их доставить, — продолжает Стася.

— Ну, домой-то, положим, мы всех доставим, а где тот дом? — спрашиваю.

— Пока в Сибирске, а там поглядим, — отвечает Ванька.

И я рассказываю, как на месте чудовища показывается ненадолго бурундук, и по его взмаху хвоста открывается перед нами портал — такая штука, вроде ворот, через которую можно пройти туда, куда тебе надо. Наши победители сокровища радостными тычками в бок сообщают остальным, что их вылечили и они тоже могут идти, и мы торжественно гомоня, возвращаемся в реальный мир, то есть в спальню приюта. И смотрим друг на друга, и смеёмся.

— Лина, ты так здорово всё придумала!

— Да она знала такую сказку, — недоверчиво хмурится Тимоха.

— А хоть бы и знала, всё равно здорово!

Дальше меня хвалят и славят, и я радуюсь, но я жду ещё одного вопроса, и он в конце концов прозвучал.

— А дальше-то что?

— А дальше собираемся здесь завтра после ужина, и я расскажу.

— Всем можно? — спрашивает Ванька.

— Всем, кто здесь сейчас есть.

— А если ещё кто захочет? — Тимоха смотрит прямо на меня.

— Пускай мне скажутся.

— Добро, — кивает он.

И тут же, словно сторожила снаружи, заходит Эмилия и разгоняет наше сообщество. И мы расходимся, и я слышу, как обсуждают и битву с Хозяином, и что-то ещё из наших приключений.

А завтра будет новый день.