Глава 24. Уходи!

Вероятно, на какое-то время я потеряла сознание, потому что очнулась от громкого хлопка дверью и скрежещущего звука задвигаемой щеколды.

– Связал рыжую? – послышался из-за двери голос Ильи.

– Да.

Последнее, что я помнила, это как паника передавила грудь. Я зажмурилась, застыла в немом крике, крепко прижимая одну ладонь ко рту, а вторую выбросив вперёд. После выстрела Кирилл не издал ни звука, вынудив меня боязливо приоткрыть глаза…

Я завозилась, сидя на полу. Руки и ноги действительно были крепко обмотаны скотчем, что не давало мне возможности свободно двигаться.

Судя по темноте комнаты и скрипу лестницы, сопровождающему удаляющиеся шаги, меня заперли в чулане на втором этаже. Помещение было небольшое – где-то полтора на два метра – и плохо освещённое, без окон. К счастью, царившую кромешную темноту разбивали слабые лучики света, пробивающиеся сквозь щели стен и из-под двери.

Почти всё пространство здесь занимали полки и стеллажи до самого потолка. Раньше крёстная использовала чулан для хозяйственных нужд и хранения сушёных ягод, грибов, листьев. Все сохранившиеся снопики трав для чая, висевшие на стене, я забрала в свой прошлый приезд, и теперь здесь пахло лишь затхлостью и пылью.

Оглядевшись, я мгновенно наткнулась на очертания двух тел: Кирилла, сидевшего напротив меня на полу, и неизвестного, лежавшего чуть поодаль. Оба, по-видимому, без сознания.

– Кирилл, – просипела и тут же негромко откашлялась. – Кирилл, – позвала снова. Тишина.

Я принялась извиваться, дёргать руками и ногами в тщетной попытке освободиться. По щекам потекли злые слёзы. Всё бессмысленно, разорвать прочный скотч – нереально…

Согнула ноги в сторону и, опираясь спиной о стену, а руками в пол, оттолкнулась, вставая на колени. Подползла к стеллажу, вцепилась свободными пальцами в полку и подтянулась, поднимаясь. Обессилено прислонившись к стене, я перевела дыхание: весь этот, казалось бы, несложный процесс смог хорошенько меня измотать.

Нужно попытаться привести в чувство Кирилла. Не успела я отступить от стены, как раздался треск ткани куртки, зацепившейся за шляпку одного из гвоздей, торчащих из стены. Всхлипнув, замерла, испугавшись, что Илья или его напарник услышат и вернутся.

Но время шло, а к нам так никто и не пришёл. Зато я немного успокоилась, сознание просветлело, и мою голову посетила интересная идея.

Пошарив рукой за спиной, я отыскала гвоздь, подходящий мне по высоте и попробовала прорвать им скотч на запястьях. Вот только моих усилий было явно не достаточно. Я тёрлась, елозила, доски под ногами привычно поскрипывали, но ничего не выходило.

Сразу почувствовала себя настолько беспомощной и беззащитной, что в пору разреветься. Но вместо этого я продолжила натиск. Не сдавалась. Сердце разрывалось от жажды жить. Хотелось рычать, кричать, но я лишь пыхтела.

Серый должен увидеть этот мир! Эта мысль была столь ослепительно яркой, что я собрала все оставшиеся силы и упрямо навалилась, надавила своей массой на гвоздь. Несчастный скотч сдался и, жалобно затрещав, наконец, прорвался.

Странное дело, я не почувствовала боли, однако через секунду остро ощутила тёплую струйку крови, скользнувшую по холодной коже.

Быстро освободившись от кусков скотча, стараясь при этом действовать как можно тише, я молниеносно расстегнула полусапожки и сняла их вместе с липкой лентой. Найдя на полках кусок тряпки из-под трав, присела возле Кирилла и осторожно перевязала травмированную Шаманом ногу. Мужчина хрипло застонал.

– Кирилл, – погладила его по колючей щеке. – Кирилл. – Безрезультатно. – Что ж, ты сам напросился… – пробубнила я и несколько раз похлопала его по щекам, потрясла за плечи.

Буран слабо зашевелился, издал глухой стон, и опять тишина.

– Кирилл, приди в себя. Бурааан… – взмолилась я.

– Где мы? Уже ночь? – выдохнул он.

– Нет-нет. Это кладовая. На втором этаже. В ней уже давно нет света, что-то с проводкой, – затараторила я. – Они нас заперли. Но тут раньше проходила печная труба. Муж крёстной временно заложил отверстие листом фанеры. Думаю, я смогу пролезть… Мне будет нужно только сдвинуть старую газовую плиту и снять лист. Снизу обои. Их будет легко прорвать, – на одном дыхании выпалила я и задохнулась. Набрав ещё немного воздуха, продолжила: – Нужно дождаться, когда они уедут. Если уедут… – засомневалась я.

– Уедут, – едва слышно прошептал он. – Подожгут к хренам собачьим дом и сразу свалят. – Я отшатнулась. Внутри всё сжалось от страха. – Ангел, нам нужно как-то избавиться от скотча…

– Я разорвала свой об гвоздь на стене. Тебя побоялась освобождать. Громко, – я сделала паузу и продолжила: – Кирилл, они хотели сделать здесь лабораторию, да? Я видела внизу все эти коробки и … Но я не знала, что они здесь будут делать… Вернее, знала. Виктор сказал, что неподалёку у его дядьки строится дом. И рабочим негде жить… А мне были очень нужны деньги. Ты же знаешь…

– Ты ни при чём. Да и строительство реально существует, – мужчина затих, его отчётливый зубной скрежет дал понять, что Кирилл испытывает непереносимую боль. – Попробуй снять с меня часы. И застёжкой прорвать скотч, – процедил он.

Я легонько пробежалась пальцами вдоль его руки и скользнула за спину. Нащупав край часов, съехавший на кисть и нетронутый липкой лентой, нагнулась, приступая к высвобождению застёжки.

Через некоторое время у меня получилось отклеить от неё скотч. И ещё через несколько минут удалось разрезать скотч, сковывающий руки Бурана, даровав им долгожданную волю. Потянулась к ногам…

– Погоди.

Дёрнулась в сторону парня.

– Не надо. Мне так будет удобнее его нести.

– Нести?! Да ты на ногах стоять не можешь, Кирилл, – шокировано прошептала я.

– Ты мне поможешь.

– Я?!

– Да, Ангел. – Он обхватил дрожащими пальцами мой затылок. – Выслушай. Не перебивай. Как только ты окажешься внизу, ты должна найти коробку с виалами.

– Что это?

– Небольшие стеклянные флакончики. Возьми три штуки и три пакетика с сероватым порошком – увидишь, они валяются на полу у лестницы.

– Зззачем? – я стала заикаться. – Что ты хочешь сделать? Что ты задумал?

Мужчина тяжело задышал.

– При приёме финциклидина у человека возникает невосприимчивость к боли и временный прилив сил и энергии. Проще говоря, я какое-то время не буду чувствовать боль и стану очень сильным. – Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, как он продолжил: – Первоначально фенциклидин применялся в качестве наркоза и продавался в аптеке, как сильное обезболивающее средство. Но после исследования показали, что он обладает высокой токсичностью, и его живо изъяли из оборота. Правда, к этому моменту наркоманы уже знали о его «чудесных» особенностях и использовали токсичность препарата в своих целях.

– Ты сошёл сума… – прошептала я, качая головой.

Неожиданно хлопнула входная дверь, давая знак, что кто-то покинул дом. Осталось дождаться, когда машина уедет – чтобы наверняка.

– Ангел, у нас есть вариант спастись всем вместе. И я его не упущу, – отпуская мою голову.

– Ты готов стать инвалидом ради чужого человека? – зашипела я, вцепившись в его руку и прижимая к своей груди. – Кирилл, прошу тебя…

Мне снова захотелось кричать, плакать, ругаться. Топать ногами. Лишь бы он не рисковал собой. Только бы не лишал себя будущего. Перед глазами так и стояли безжизненные глаза Оли… Я не могла принять его решение. Хоть и понимала, Буран его ни за что не изменит.

– О чём ты просишь, Маш? Хочешь, чтобы я оставил сына полковника сгореть заживо? Я его здесь не оставлю. Да я и себя не унесу. Даже говорить нет сил, не то чтобы подняться на ноги.

Так это – сын Камышина?! Покосилась на бессознательного парня.

– Я всё сделаю, – обречённо согласилась я. – Как быстро подействует наркотик? – уточнила.

– Через несколько минут… Ангел, – сжимая мою ладонь. – Пообещай мне, что если ты не будешь успевать… если поймёшь, что времени больше нет, то ты уйдёшь из дома. Беги сразу к соседке. Позвони Асе. Саша знает, что делать…

– Я не уйду без тебя… – горячо зашептала. – Ни за что на свете… Бурааан… – Глаза защипало.

Внезапно послышался звук отъезжающей машины.

– Давай, поторопись! – Я подскочила и рванула к плите. Кое-как сдвинула её с места. Отбросила фанеру. – Захвати нож. И будь осторожна, Ангел, – добавил Кирилл.

Сунув ногу в отверстие, разорвала обои. Внизу показался угол холодильника – отлично. Села на край и, свесив ноги, упёрлась ладонями в пол. Удерживаясь на руках, спустилась до груди и… застряла.

– Блин… – Впервые в жизни пожалела о своём идеальном третьем размере.

– Сними, к хренам, эту куртку, – захрипел Кирилл.

Пришлось подтянуться обратно. Раздевшись, я вновь нырнула в дыру. Нащупала ногой холодильник. Так, что дальше?.. Вцепившись пальцами в половицы, я спустилась вниз, практически повиснув на них. К первой ноге присоединилась вторая и, оторвав одну руку, я чуть качнулась, разом приземляясь на колени. Холодильник подо мной закачался и я, не удержавшись, практически стекла по нему, вставая на ноги.

Воровато озираясь по сторонам, выбежала из кухни в сенцы. По ходу сгребла рукой пакетики с порошком. Просмотрела все вскрытые коробки. Как по закону Мёрфи, в самой последней стояли маленькие виалы с жидкостью. Взяла три штуки.

Так, теперь шприцы.

Я резала коробки и чувствовала, как бесценное время утекает, словно песок сквозь пальцы. Какие-то колбы, бутыли с жидкостями, гофра, шланги…

Да где же эти дурацкие шприцы?.. Аптечка! – осенило меня.

Вернулась в кухню. Раскрыв дверцу старого серванта, сунула руку вглубь. Вот она! Грохнула на стол, открыла, пошарила руками в таблетках, мазях. Есть! Два шприца. Но подойдут ли они?..

Подхватила и ринулась к лестнице. Крутой пролёт. Ещё. Остановилась возле чулана, насилу вытащила стул, ножка которого надёжно фиксировала ручку двери, чтобы та не отворилась. Лязг щеколды, и я распахнула дверь, впуская в помещение дневной свет.

Шагнув к Кириллу, рухнула перед ним на колени. Бегло осмотрела его ноги, залитые кровью. Мужчина поднял на меня затуманенный взгляд и поморщился.

– Дым, – принюхался он. – Быстрее, сними с меня куртку и водолазку, – велел он.

Я закивала и дрожащими руками стянула ненужное. Сунула руку в карман своей куртки, доставая всё, что добыла.

– Вот, только два шприца, – сложила на его вещи.

Он вскрыл шприц, одел иглу и, вставив её в пузырёк с наркотиком, оттянул поршень, набирая необходимую дозу. После чего вытащил и, подняв вверх иглой, выдавил из него лишний воздух, одел колпачок. Проделал тоже самое с ещё одним шприцом и протянул их мне.

– Я?.. – окровавленные руки заколотило. – Я не умею… Не смогу… – нервно замотала головой.

Кирилл принялся сжимать и разжимать ладони в кулаки.

– Ты справишься. Это несложно, Ангел, – подбодрял он. – У меня вздутые вены. Нащупай, – скривившись, он раскрыл передо мной внутренний сгиб правого локтя.

Я приложила палец к и вправду вздутой вене.

– Слушай, что я говорю и делай. Сними колпачок. – Проследив за моими движениями, он продолжил: – Под углом сорок пять градусов вставляй кончик иглы в вену. – Господи помоги. Руки затряслись с новой силой. До боли прикусила губу – это немного отрезвило. Нельзя мешкать. Нужно спешить! Времени в обрез!

– Так? Ввожу?

– Нет, сразу не вводи, – промямлил он. – Оттяни поршень немного назад. – Я всё сделала, как он сказал, и в шприц зашла тёмно-красная кровь. – Отлично, теперь медленно надави на поршень и вводи. Да, вот так…

Когда жидкость в шприце закончилась, я аккуратно вытащила иглу. Кирилл тут же согнул руку в локте.

– Теперь в левую.

Я повторила уже без его подсказок.

– Кирилл…

– Уходи.

– А как же…

– Мать твою, – зарычал он. – Да подумай ты уже о ребёнке! Оглянись! Кругом дым! Сейчас же уходи! Как только наркотик подействует, я заберу Серёгу и догоню тебя.

– А он может не подействовать?.. Кирилл… – я бросилась на него, прижимаясь к сухим холодным губам. И он в ответ впился в мои губы. Его поцелуй, как обжигающий лёд… как строгое, безжалостное наказание… За что?!

– Кирилл… я тебя…

– Молчи… – прорычал в мои приоткрытые губы. – Уходи! – грубо отпихнул от себя.

Стало горько. Зачем он так? А если случится страшное? Если мы больше не увидимся?

– Ангел, уходи… Прошу тебя…

Подорвавшись с места, подняла полусапожки, оторвала скотч. Надев их, выскочила из чулана и бегом слетела с лестницы. Я не чувствовала запаха дыма, но задыхалась. В кухне закашлялась. Как же быстро! Глаза начали слезиться. Горло и лёгкие жгло. Едва дыша, добралась до окна и, открыв его, выбралась на улицу. С жадностью глотнула обжигающий ледяной воздух. Зная, как вольготно сейчас почувствовал себя огонь, моментально прикрыла за собой створку.

Надсадно кашляя, я понеслась прочь от дома, на ходу вспоминая о газовых баллонах, стоявших внутри. Когда огонь доберётся до них, произойдёт страшное. Только бы Кирилл успел! Только бы смог добраться до двери или окон!

До бабы Глаши я так и не дошла: голова закружилась, ноги подогнулись, и я рухнула в снег, как подкошенная. Оглянулась, с ужасом наблюдая, как разгорается пламя. Как оно трещит, охватывая, пожирая дом крёстной.

Миг, и несколько резких громоподобных взрывов сотрясли воздух.