Глава 8

Через несколько часов в дверь снова позвонила Алина.

– Вот, держи то, что просила, – она передала мне небольшой круглый серебряный медальон в форме сердца. – Здесь детские волосы Ларисы и ее фотография. Пришлось к родителям в Тумановку съездить.

Мы расположились на кухне. Разговор предстоял непростой и, похоже, долгий.

– Это недалеко?

– Да, километров двадцать. – Алина хмурилась, разглядывая серебряное сердечко в моих руках. – Мы не особо ладим и не часто видимся. Ты объяснишь, зачем тебе это понадобилось?

– Позже, когда во всем разберусь. А сейчас расскажи, что именно случилось с Ларисой?

– Зачем? – Она осеклась под моим нетерпеливым взглядом.

– Затем, что от этого, возможно, зависит здоровье Гали. Так что доверься мне и просто отвечай на вопросы.

– Не понимаю, какое отношение эта история имеет к моей дочери? – растерянно пробормотала Алина. – Ладно. В субботу утром Ларису забрала мать ее подруги Кати – Алла Муромова. Сестра провела у них весь день и осталась на ночь. Утром девочки побежали в магазин, который находился в нескольких метрах от дома Муромовых, за сладостями. Катя вошла внутрь, а Лариса осталась ждать снаружи с Тотошкой – это пудель Муромовых. Когда через несколько минут Катя вышла, Ларисы уже не было, ее встретил только Тотошка. Воскресенье, утро, на улицах безлюдно – никто ничего не видел и не слышал.

Молодая женщина поежилась, будто от холода, хотя за окном было плюс двадцать шесть.

– Какие версии рассматривались?

– Насколько мне известно, только похищение с целью выкупа.

– Разве ваша семья настолько богата?

– Не мы – Муромовы. Василий Петрович, отец Кати и Вики (это ее старшая сестра), – крупный бизнесмен. Во всяком случае, был им до кризиса. Лариса испачкала платье и переоделась в вещи подруги. У Кати одежда была дорогая, приметная, а еще они были одного роста и внешне немного походили друг на друга, их многие за родных сестер принимали. Скорее всего, Ларису похитили по ошибке. К тому же в почтовом ящике Муромовых нашли письмо с требованием выкупа.

– Сколько просили?

Алина нахмурилась, вспоминая:

– Семь тысяч четыреста пятьдесят долларов.

Странная цифра. Еще более странно, что письмо отправили. Похитители не поняли, что ошиблись? Впрочем, письмо могли подбросить заранее.

– А собака? Она должна была лаять на похитителей. Неужели никто в магазине ничего не слышал?

– Тотошка? Да он вообще лаять не умел – для него все друзья были, перед каждым хвостом вилял и руки бросался вылизывать. Не собака, а так – пародия. А тот магазин с утра обычно пустовал: свежий хлеб и выпечку завозили ближе к обеду.

– И милиция ничего не обнаружила?

– Разумеется, раз ее не нашли! – В голосе Алины послышалось раздражение. Ей непросто давалась экскурсия в прошлое.

– Из-за чего ты не ладишь с родителями? – Вопрос вырвался непроизвольно.

Алина вздрогнула и смерила меня злым, полным боли взглядом раненого животного.

– Ты прямо как тот следователь пятнадцать лет назад – всю душу мне вывернул своими вопросами. А толку-то! – Она отвернулась к окну и, закурив, продолжила: – В тот день мама заступила на суточное дежурство (она тогда стрелочницей на железнодорожном вокзале работала), отец тоже был в отъезде. Я должна была забрать Ларису вечером – мама не одобряла ночевки вне дома, но в Доме культуры была дискотека, и один парень назначил мне свиданье.

Я позвонила Муромовым. Трубку взяла Катя, сказала, что Лариса в душе – не может подойти, и попросила меня разрешить ей остаться на ночь. Я согласилась и пошла на дискотеку. Думала, утром успею ее забрать – все равно родители дома только к обеду будут. Не успела… Я как раз подходила к дому Муромовых, когда встретила бежавшую от кулинарии перепуганную Катю. Потом побежала к тому магазину, обошла всю улицу вдоль и поперек, расспрашивала всех, кого встречала, – бесполезно. Родители меня до сих пор не простили, и я их не виню – если бы я ее тогда забрала, как договаривались, она сейчас была бы с нами!

Алина обхватила голову руками и всхлипнула.

– Прости, я не хотела бередить старые раны. Может, воды?

– Нет! – Она резко поднялась и направилась к выходу. – Надеюсь, все это было не зря!

Я тоже очень на это надеялась.

* * *

Я вышла проводить расстроенную Алину и встретилась с поднимающимся по лестнице мрачным Войничем. Он проводил женщину недовольным взглядом и прошел мимо, полностью меня проигнорировав.

– И тебе добрый день, – поздоровалась я с его спиной. – Все еще не решил, что со мной делать?

Спортсмен неохотно обернулся.

– Решил. Для начала прикрою твою лавочку, чтобы неповадно было людей обманывать. Считай, что это твоя последняя клиентка. – Он кивнул в сторону скрывшейся в подъезде Алины.

– На основании чего?

– Что? – Он наконец остановился, в серых глазах вспыхнула угроза.

Я вспомнила Громова. Здорово, два врага на один квадратный сантиметр – мой новый личный рекорд. С этим нужно что-то делать.

– Чтобы, как ты выразился, прикрыть лавочку, нужны серьезные основания, например, нарушение санитарных норм и противопожарной безопасности или…

– Развод людей на деньги и потенциальная угроза их жизни и здоровью, – сердито закончил он.

– Словом, ничего кроме личной неприязни ты мне предъявить не можешь. Это несправедливо, ты же не видел, чем я занимаюсь.

– Хочешь меня удивить? – угрожающе процедил он.

– Хочу объективности, зайди на минутку. – Я открыла дверь своей квартиры и отступила, приглашая его войти.

Он колебался, переводя взгляд с меня на дверь.

– Боишься оказаться в логове дочки маньяка?

– Бояться нужно тебе! – Парень неохотно вошел в квартиру и остановился в прихожей, видимо, не собираясь идти дальше. – У тебя пять минут, – сухо отчеканил он.

– Что, даже чаю не выпьешь?

– Четыре пятьдесят семь, – холодно сообщил спортсмен, сверившись с дорогими наручными часами.

– Ладно. – Я прикрыла дверь и остановилась напротив. – Ты что-нибудь слышал об экстрасенсах? Я могу лечить многие болезни: понижать высокое артериальное давление и уровень сахара в крови, останавливать кровотечение, снимать боль разного характера и делать много других полезных вещей.

– Четыре сорок восемь.

Я вздохнула, вербальным общением его не пронять, попробую иначе.

– Дай мне руку.

Серые, цвета расплавленного серебра глаза возмущенно распахнулись.

– Совсем обнаглела?! Хочешь на мне поупражняться?!

– Значит, веришь?

– В то, что ты вторая Ванга? Нет, конечно!

– Тогда чего тебе бояться? Дай руку.

– Я не боюсь – противно к тебе прикасаться!

Я пожала плечами и протянула ладонь:

– Пять секунд потерпишь. Где твоя чемпионская выдержка?

Он долго буравил меня свирепым взглядом, потом брезгливо протянул руку.

Я прикоснулась к ней и закрыла глаза.

– Ты меня ненавидишь, – со вздохом констатировала очевидное через некоторое время.

– А ты сомневалась? – Алан с видимым облегчением отдернул руку.

– Нет, но теперь ощутила физически.

– Для этого не нужно было устраивать дешевый спектакль с прикосновениями, – процедил он презрительно и посмотрел на часы. – У тебя еще две минуты, или на этом все спецэффекты закончились?

– Зря ты не пришел на повторное обследование к доктору Германову, он ведь предупреждал, что после аппендэктомии могут возникнуть осложнения. Там сейчас спайки формируются, отсюда периодические тянущие боли, которые, кстати, тебя сегодня утром беспокоили. Нужно было послушаться Владимира Борисовича, а теперь он в Германии на специализации, придется обращаться к Карабасу-Барабасу.

– К кому? – уточнил ошеломленный парень.

– К доктору Любомирову, ты ведь так его мысленно называешь. Он тебе не нравится из-за слишком громкого голоса и неприятного запаха изо рта, хотя специалист хороший – ничуть не хуже Германова.

– Как ты… – Войнич посмотрел на меня так, словно увидел впервые. – Что ж, ты доказала, что я на верном пути.

– В каком смысле?

– У тебя действительно есть способности, а это еще опаснее. Я приложу все усилия, чтобы прекратить твою практику.

Ладно, этот номер тоже не прошел. Попробую проявить смирение и надавить на жалость. В отличие от Громова, этот хоть на человека похож, может, и сработает. По крайней мере, свернуть мне шею лично Войнич не мечтает – в его мыслях только горечь и ненависть, а не жажда крови.

– Хорошо, но сначала помоги мне с делом последней клиентки, той, что приходила сегодня. Я с ней не закончила.

Он нетерпеливо отмахнулся, отрезав:

– Откажи ей.

– Как? Поможешь написать объяснительную речь: простите, но из-за одного предвзято настроенного типа я вынуждена оставить вашу дочь погибать. Не беспокойтесь, она не будет мучиться слишком долго – умрет до конца этого месяца. Приблизительно так. Подпишешься?

Войнич поморщился.

– Давай без пафоса! Женщина, что к тебе приходила, явно не из бедных провинциалов. Если бы ее дочь умирала, то была бы сейчас не в этом захолустье, а в какой-нибудь заграничной клинике!

– Она уже побывала во всех клиниках, какие только есть, к тому же никто пока не знает, что девочка умирает.

– Никто, кроме тебя? – ядовито уточнил он.

Я кивнула и только сейчас осознала сказанное. До этого момента я и сама не понимала, что происходит, а вот теперь кусочки пазла встали на свои места, но многое еще следовало проверить.

– Гале двенадцать лет, она с раннего детства страдает необъяснимыми приступами асфиксии, которые обостряются в июне. Медицинское вмешательство не помогает, обследование физических отклонений не выявило. Скорее всего, речь идет о психологическом факторе.

– И?

– Я знаю только, что это каким-то образом связано с другой девочкой – Ларисой, ее родственницей, бесследно пропавшей пятнадцать лет назад. О ее судьбе до сих пор ничего не известно.

– И ты можешь помочь? – Он больше не морщился, а за деланым безразличием скрывалась легкая заинтересованность.

– Думаю, да. Если ты примешь мое вчерашнее предложение о взаимовыгодном сотрудничестве. – Стоит попытаться еще раз. Пусть лучше будет рядом, чем строит козни за спиной.

Ненадолго же хватило чемпионской выдержки – губы Войнича снова искривила брезгливая усмешка:

– И в чем же выгода для меня?

– Иногда, чтобы понять суть явления или причину болезни, мне приходится входить в транс. Если пробуду в таком состоянии больше семи минут – могу не вернуться. Для этого и нужен ассистент – выводить из транса. Только представь, у тебя появится возможность уничтожить меня, даже не нанимая киллера. Достаточно будет не разбудить вовремя.

– Звучит заманчиво. – Алан задумался. – И ты готова доверить мне свою жизнь?

– Это лучше, чем постоянно ждать удара из-за угла. Предпочитаю играть в открытую. Если согласен, приступаем прямо сейчас. Времени у нас мало.

От нас Войнича опять покоробило, но на часы он больше не смотрел.

– Ладно, только не вздумай меня обмануть. Что нужно делать?

Я провела его в гостиную, взяла в руки принесенный Алиной медальон с фотографией Ларисы и прядью ее волос.

– Сядь туда, – кивнула на самое дальнее кресло.

Как ни странно, он послушался без пререканий, хотя и следил за моими действиями по-прежнему настороженно и недоверчиво:

– Что ты будешь делать?

– Я собираюсь стать Ларисой, пропавшей девочкой. Попробую считать информацию через ее волосы. Узнаю, что случилось с ней тогда – пойму, что происходит с Галей сейчас. Твоя задача – следить за временем. Часы на стене. Семь минут – максимальный предел, потом ты меня разбудишь. Я могу кричать, метаться, задыхаться, не вмешивайся, пока не пройдет хотя бы пять минут. Иначе ничего не успею.

На красивом лице Алана мелькнуло престранное выражение.

– А ты уверена, что я вообще вмешаюсь? – мрачно спросил он.

Я послала ему свою самую солнечную улыбку, он скривился в ответ, словно от острейшей зубной боли.

– Не уверена – в этом вся прелесть. У тебя будет право выбора: уничтожить генетически опасный вид или не уподобиться ему же! Не хотела бы я сейчас оказаться на твоем месте.

Я села в противоположное кресло, положила фото Гали на колени, поднесла к лицу зажатый между ладонями медальон Ларисы, закрыла глаза и провалилась в уже знакомую пугающую темноту.

* * *

Сознание возвращалось медленно, от слабости и головокружения перед глазами все расплывалось. Сначала я увидела потолок, стены, занавешенное окно, потом узнала по-прежнему сидящего в кресле Алана. Выражение его лица было страшным. Я с трудом сфокусировала взгляд на настенных часах.

– Девять минут? Ты сделал свой выбор, – констатировала я севшим голосом.

– Но ты выжила!

– Прости, что разочаровала. Ведьмам везет. Как все прошло?

Он словно не услышал вопроса и задал свой:

– Кто это делал раньше? Кто будил тебя?

– Бабушка, а что?

– Я думал, ты притворяешься, – помолчав, признался он. – Даже когда ты начала задыхаться и биться в конвульсиях. Но ты ведь не притворялась? Через семь минут я уже был уверен. И ничего не сделал – просто сидел и ждал.

– Знаю, не твоя вина, что я выжила. Возможно, в следующий раз тебе повезет больше.

Парень побледнел и зло прошипел:

– В следующий раз?! Сразу видно, что ты дочь чокнутого! Я чуть не убил тебя сейчас, а ты готова снова подставиться? Идиотка! Я лучше вызову психотерапевта, пусть проверит, насколько ты вообще вменяема!

Он встал и стремительно пошел к выходу.

– Ларису похитили, – тихо сказала я вслед. Войнич машинально остановился. – Ударили по голове, завязали глаза. Увезли на каком-то транспортном средстве. Пару дней держали в подвале, а потом кто-то напал на нее и задушил. Это случилось летом, в июне, пятнадцать лет назад. Ларисе тогда было двенадцать, как сейчас Гале, и приступы у нее обостряются именно в июне.

– И что все это значит? – сухо спросил Алан.

Я пожала плечами и честно предупредила:

– Если скажу, точно отправишь к психиатру.

Он неохотно вернулся и сел напротив.

– Я сделаю это в любом случае. У тебя кровь из носа идет.

Я провела пальцами по лицу и поднесла их к глазам – всего лишь кровь. Легко отделалась.

– Меня душили.

Войнич сверлил меня тяжелым взглядом.

– Одно хорошо: киллер не понадобится, такими темпами ты сама себя угробишь, – сердито выплюнул он.

– Тебе будет меня не хватать.

Спортсмен скривился от отвращения.

– При чем тут Галя? Только покороче, у меня времени в обрез.

Я вздохнула и, откинувшись в кресле, закрыла глаза. Голова кружилась, в висках пульсировала тупая ноющая боль.

– Ты когда-нибудь слышал о реинкарнации?

– Еще короче.

– Существует теория, что душа бессмертна. Выполнив свою миссию в одном теле, она переходит в другое, чтобы получать новый опыт. Это что-то вроде огромной многомерной вселенской школы или многоуровневой компьютерной игры. Память о прошлом опыте обычно недоступна человеческому сознанию, поэтому большинство из нас осознают себя лишь в одной физической реальности, в одном теле. Но иногда в программе происходит сбой, и завеса приоткрывается. Ты ведь слышал о людях, которые вдруг начинали говорить на незнакомых им ранее языках, играть на музыкальных инструментах, вспоминать события вековой давности. То же самое сейчас происходит с Галей. Пятнадцать лет назад она была Ларисой. В подсознание Гали каким-то образом просочились травмирующие воспоминания о прошлом опыте души, и тело отреагировало болезнью.

– С меня хватит! – Алан резко поднялся. – Твое место в дурдоме! Ты психически нездорова. Не сегодня завтра начнешь слышать голоса, приказывающие убивать людей!

Он направился к двери, я не сдвинулась с места, только тихо спросила:

– А тебе голоса приказали убить того рыжего парня в тельняшке?

Он медленно обернулся. Лицо бледное, страшное. А взгляд… бр! Ох, зря я это сказала, но отступать теперь поздно.