Глава 9

– Что? – В голосе спортсмена прозвучала неприкрытая угроза.

Я с трудом поднялась, голова все еще кружилась от слабости, ноги подкашивались.

– Повтори, что ты сказала?

– Почему ты ушел из большого спорта? Ведь был золотым призером, чемпионом?

– Я руку сломал! – все так же угрожающе процедил Войнич.

– Официальная версия для прессы. А на самом деле? Я не заметила следов перелома – это был простой вывих.

Он молчал, продолжая испепелять меня взглядом. Пришлось снова взять слово:

– Ты убил человека, не смог остановиться вовремя. Испугался, что это может повториться, спасовал. История с переломом нужна была для отвода глаз. За определенную сумму все удалось уладить: есть деньги – нет проблем.

Я медленно подошла к нему вплотную.

– А ты лицемер, Войнич. Обвиняешь меня в чужих преступлениях, чтобы забыть о собственном.

– Откуда ты?.. – он быстро взял себя в руки и натянул прежнюю отчужденно-презрительную маску. – Я его не убивал, он умер в больнице через три дня после драки.

– Из-за перелома основания черепа, которым ты его наградил!

– Он напал на мою сестру, пытался ее изнасиловать! Я должен был его остановить!

– Но сам не смог остановиться вовремя.

Лицо Алана перекосилось, глаза потемнели от ненависти, голос наполнился презрением и негодованием:

– И это мне говорит дочь серийного убийцы?!

Я спокойно выдержала его взгляд.

– Вот именно – дочь! Лично я никому зла не причинила.

– Ты не имела права копаться в моей голове!

– Ты разрешил, – устало напомнила я. – Нужно было лучше контролировать свои мысли, я прочла все, что было на поверхности. Ты думаешь об этом случае не меньше, чем о ненависти ко мне.

Он нахмурился.

– Выдаешь желаемое за действительное, уверяю, чувство вины меня не гложет!

– Тебя гложет страх потерять свой хваленый контроль, потому что такое случалось и раньше.

– Ложь! Не случалось!

– Тогда почему ты ушел из спорта на пике карьеры?

На этот раз Войнич отвел глаза первым.

– Ладно. На меня пару раз накатывали приступы неконтролируемой агрессии во время соревнований, – неохотно признал он. – Испугался, что однажды это окажется сильнее меня, и ушел, сославшись на несуществующий перелом. Я сознательно принял решение, псих на такое не способен.

– Я не считаю тебя психом, хотя с контролем у тебя не все в порядке.

– Я тебя все еще не убил и даже ни разу не ударил, что это, если не подвиг сдержанности?

– Ты не вывел меня из транса, – с улыбкой напомнила я.

Он и бровью не повел.

– Ждешь извинений?

– Нет, в чудеса не верю. Просто признай, что я не сумасшедшая.

– После твоих рассказов о переселениях душ?

Алан отрицательно покачал головой, но в голосе не было прежней уверенности, да и арктический лед заметно подтаял.

– Мне дано видеть то, что не видят другие. Возможно, именно для того, чтобы хоть как-то искупить прошлое отца. У меня здесь что-то вроде анонимной благотворительной организации. Тебе тоже есть что искупать, присоединяйся.

Его глаза снова потемнели от досады.

– Нечего мне искупать! Тот тип был насильником, он заслужил такой конец!

– Так ты совершил правосудие? Браво, кровавый Зорро!

Он закатил глаза и, отмахнувшись, молча направился к выходу.

– Не хочешь мне помогать – хотя бы не мешай, – устало попросила я.

Алан неохотно обернулся и некоторое время напряженно буравил меня странным взглядом.

– У тебя кровь идет, – холодно напомнил он и ушел по-английски, не прощаясь.

Я посмотрела на календарь – пятнадцатое июня, Ларису похитили семнадцатого. Если моя теория верна, через два дня Гале станет хуже. Не знаю точно, когда убили ее юную тетю, но в заточении она провела не менее трех дней.

Если ничего не сделать, Галю ждет та же участь: она погибнет на больничной койке, испытав все то, что пережила Лариса Малинина пятнадцать лет назад.

* * *

В казино идти не хотелось. После последнего транса меня еще мутило и штормило от непроходящего головокружения, но перспектива отделаться от Громова на целый месяц казалась очень уж соблазнительной.

К восьми я была готова. Облачилась в свое единственное вечернее платье – черное мини с нескромным декольте. Обнажившуюся территорию я старательно замаскировала подходящей бижутерией и распустила волосы. Краситься не стала принципиально – не люблю.

Громов появился ровно в восемь и ни минутой позже. Выглядел он гораздо приветливее, чем вчера, видимо, решил сменить тактику, пока не выяснил степень исходящей от меня угрозы.

– Совсем неплохо для провинциальной ведьмы, – одобрил он, окинув меня оценивающим взглядом.

– Перебесился? – невинно поинтересовалась я.

– Сама виновата. Не надо будить во мне зверя.

– Можно подумать, он когда-нибудь спит, – не удержалась я от колкости и, решив не испытывать судьбу, сменила тему: – Как там дело Вали, продвигается?

– Отлично, у меня уже двое подозреваемых – выбирай любого.

– Синицын? Он что-нибудь рассказал?

– Конечно, как миленький, я ведь лично допрашивал.

Мне стало не по себе: а не поторопилась ли я сдать капитана этому оборотню в погонах?

– Ты же его не бил, надеюсь?

– Обижаешь, я не применяю физическое насилие.

– Давно ли? – Я вспомнила невольно подсмотренные факты из его биографии. – Раньше еще как применял.

– Молодой был, неопытный. Не понимал, что есть более действенные методы, – хищно осклабился мерзавец. – Идем, а то еще до места около часа ехать.

Перед домом стояла серебристая «Лада Приора», не новая, но в хорошем состоянии.

– Всего лишь? С твоим пафосом я ожидала лимузин или «Кадиллак».

– Вот ты и поможешь мне на них заработать. – Громов, воплощенная невозмутимость, открыл мне дверцу и сел за руль. – Сегодня. Заметь, я не спрашиваю, получится ли у тебя, потому что результат должен быть только один, иначе…

– Вот и не спрашивай, и уж тем более не угрожай, – спокойно предупредила я. – Я не даю обещаний, которые не могу выполнить.

– Так в себе уверена? – одобрительно хмыкнул Громов и завел мотор, машина резко сорвалась с места. – Мне это нравится.

– Что рассказал Синицын?

– Важно не то, что он рассказал, а то, что пытался скрыть. Оказывается, несколько лет назад одна девица обвинила его сына в изнасиловании. Срок ему дали небольшой, а потом и вовсе оправдали, когда выяснилось, что обвинение было ложным. Но за пару дней до этого парня убили в тюрьме во время драки сокамерники. Синицын, когда узнал, слетел с катушек и ту девицу чуть не задушил – еле оттащили. С тех пор он вообще женщин недолюбливает, считает всех шлюхами.

– Как ты это узнал?

– Не важно, у меня свои методы. Не смотри так, я ничего не придумал – свидетели есть. Один коллега здесь как раз в то время работал.

– А Валя?

– Она пришла в отделение вечером двенадцатого примерно в двадцать три сорок и заявила, что ее изнасиловал небезызвестный тебе Руслан Василенко. Ну а Синицын вспомнил историю с сыном, психанул и придушил ее, – невозмутимо сообщил Громов, выруливая на трассу.

– Это тоже запротоколировано? Он сам тебе сказал?

– Не сегодня завтра скажет, – заверил Громов.

Я невольно поежилась. Вот ведь гад! Уже все за всех решил.

– А пока что говорит?

– Что не принял заявление и просто выгнал ее.

– Возможно, так и было, позволь мне…

– Не позволю, – отрезал Громов. – Опять поводишь над ним руками и снимешь все обвинения? На меня давят. Мне нужен результат, а не туманные видения! Василенко пришлось пока отпустить под подписку, но Синицына я посажу, не сомневайся. Или все-таки Василенко, я пока не решил – хорошо, когда есть выбор.

– Ну и сволочь же ты, – констатировала я, в который раз пожалев, что рассказала ему о Синицыне, не выяснив все до конца.

– Она самая, – беззлобно хмыкнул Громов. – Зато я честнее тех, кто играет в рыцарей и праведников, – по крайней мере, ничего из себя не строю.

Немудрено – много ли построишь из фальши, эгоизма и жестокости?

«Три кита» на первый взгляд казался обычным ночным клубом. Собственно, таким он и был для большинства непосвященных посетителей, а еще дешевым отелем, где сразу после танцев и возлияний влюбленные парочки могли снять комнату, чтобы предаться страсти.

И только немногие избранные, проверенные временем и снабженные рекомендациями завсегдатаев, допускались в небольшой звукоизолированный зал, в котором меньше чем за вечер можно было проиграть все, вплоть до собственной жизни, или выиграть возможность начать новую. Впрочем, по-настоящему крупных ставок здесь не делали, но прибыль заведение получало немалую.

Едва переступив порог, мы утонули в волнах цветных огней, рассекающих полумрак, и в грохоте ритмичных зажигательных хитов. На таком благоприятном фоне люди, в основном молодые, выпивали, танцевали и бесстыдно обжимались буквально повсюду.

Громов сделал мне знак не отставать, что было непросто, учитывая, в какой толчее приходилось двигаться. Руку он мне не предложил и вообще всячески старался избегать любых прикосновений, значит, принял к сведению мое предупреждение.

Ловко лавируя в толпе, Громов подошел к крупному темноволосому усачу, сидящему за барной стойкой, и что-то ему шепнул.

Я подошла ближе и услышала, как незнакомец, покосившись на меня, тихо заметил:

– Девушка здесь впервые.

– Я за нее ручаюсь, – широко улыбнулся лейтенант. – Это моя муза – удачу приносит.

«И пусть только попробует не принести!» – читалось в его брошенном в мою сторону взгляде.

Усатый с явной неохотой протянул ему нечто похожее на банковскую пластиковую карту.

– Идем, не отставай, – велел Громов и повел меня куда-то сквозь танцующую толпу.

Наконец мы выбрались из нее и скрылись за следующей дверью. Проводившая нас взглядом девица в блестящей лиловой юбке, больше похожей на стринги с рюшами, перехватив мой взгляд, понимающе усмехнулась, видимо, решила, что мы сняли комнату для любовных утех. Они находились на втором этаже. За дверью начиналась ведущая наверх лестница, а под ней обнаружилась другая, почти неприметная по цвету и текстуре, практически слившаяся со стеной дверь.

Громов открыл ее, использовав карточку, оказавшуюся электронным ключом, и мы вошли в казино…

Для достижения поставленной цели много времени не понадобилось. Через полтора часа мы вышли из клуба, и я вызвала такси.

Обратно Громов меня отвозить не собирался, сказал, что у него другие планы на эту ночь. Соизволил лишь проводить до парковки, куда должна была подъехать машина.

– Теперь я тебе ничего не должна целых три месяца, – подытожила я.

– Да, все точно, только… ты что же, могла любую сумму зарядить, не только эти жалкие три с половиной тысячи баксов? – В голубых глазах собеседника плескались алчность и разочарование.

– Четыре, – сурово уточнила я. – Громов, ты сказку о золотой рыбке помнишь?

– Что?

– Не помнишь – перечитай и не борзей, а то останешься у разбитого корыта! У нас был договор – я свою часть выполнила, теперь с тебя причитается.

Я достала из сумочки приготовленный заранее листок с фамилиями.

– Вот. Завтра, будь добр, выясни адреса этих людей и подробности уголовного дела.

– Что это?

Судя по недовольному тону и отсутствию намека на малейшую благодарность, с творчеством Пушкина этот ростовщик незнаком.

– Похищение Ларисы Малининой – Тумановка, тысяча девятьсот девяносто седьмой год. Алла, Виктория и Екатерина Муромовы, Василиса Зайцева – в тысяча девятьсот девяносто седьмом году проживали в селе Тумановка, – прочитал Громов прежним тоном. – Зайцева, возможно, работала в больнице. Только имена? А отчества, а даты рождения, как я их должен искать? – спросил полицейский.

– У тебя ведь свои методы – справишься. Я, если ты не заметил, накинула лишние четыреста долларов в качестве оплаты за информацию. Она нужна мне как можно скорее.

– И что ты будешь с ней делать? – не отставал дотошный оборотень в погонах.

– Я же не спрашиваю, что ты будешь делать с полученными деньгами!

– Тоже мне деньги, – презрительно скривился он, покосившись на продолжающих сиять нимбом неонов «Китов».

– Не советую туда возвращаться, велика вероятность, что тебе сегодня уже не повезет.

– Спасибо за совет, мамочка. – Мой листок перекочевал в нагрудный карман рубашки Громова. – Ладно, завтра позвоню или зайду.

Он махнул мне рукой, то ли прощаясь, то ли отмахиваясь, и направился к своей «Ладе».

– Мог бы и спасибо сказать, – назидательно заметила я, входя в роль «мамочки».

– За что? Я всего лишь собрал дань, – хмыкнул Громов, не оборачиваясь.

Все правильно. На что я, собственно, рассчитывала – сволочизм не лечится.

– Тогда и историю почитай! Особенно главу про падение татаро-монгольского ига, они тоже сбором дани увлекались, – крикнула я и стремительно нырнула в недра подъехавшего такси – от греха подальше.