Глава 24

Из Сибири мне удалось вернуться как раз в День Женщин – двадцать второго марта. Этот праздник приурочен к первому дню весны по «традиционному» календарю.

Забавно получается в этом мире со всеми этими солнцестояниями и равноденствиями. Ведь по астрономическому календарю подобные явления не привязаны к точной дате. Однако местные плевать на это хотели, так что каждый год двадцать первого и двадцать второго числа первого месяца весны, лета, осени или зимы тут праздник. Это как с полнолунием в местной культуре – по факту оно длится лишь миг, но люди видят полную луну несколько дней.

Конечно, это удобно, когда важные праздники не «плавают» по календарю, а приходятся на конкретные даты. И я рад, что мне со всеми заботами и хлопотами удалось попасть на женский праздник. Но больше меня радует, что мне удалось привезти домой своих бойцов, чтобы те поздравили своих женщин.

Что же до меня, то все подарки я подготовил ещё до поездки, тогда же роздал и приказы слугам-курьерам, и договорился с князем Выборгским, чтобы Софье передали «анонимный» подарок.

Князь Выборгский явно благоволит нашим отношениям с его младшей дочерью. Что же получается? С одной стороны, он преисполнен отцовской любовью настолько, что готов дать ей возможность на полное самоопределение (что не свойственно большинству аристократов, они обычно предпочитают «мягко направлять», а то и откровенно заставлять своих детей разумно заключать браки с выгодой для рода). С другой же, он явно не прочь породниться с великокняжеским родом Оболенских и организовать «совместное предприятие», именуемое боярский род Александритов. Но… он ведь поддерживал наши отношения ещё до того, как я стал Оболенским. Это именно Софью отпугнул мой новый статус.

Ситуация весьма противоречивая. Я почти уверен, что есть какая-то важная деталь, о которой мне неизвестно.

Ну да ладно, брак с Софьей – дело будущего, Женский праздник – дело прошлого. А в настоящем есть другие важные вопросы.

На следующий день после женского дня – в среду двадцать третьего марта, я отправился в школу. Ребята поздравляли меня с возвращением из командировки, вскользь интересовались, как всё прошло… В подробности я не вдавался, но рассказал о том, как посетил деревенские масленичные гуляния.

Больше всех моему возвращению радовались сестрички. До моего возвращения Яна с Алисой три дня были единственными представителями семейства Оболенских в Москве. Ещё неделю назад великая княгиня с тремя дочерьми отправились в Тверь, готовиться к большому приёму в мою честь. Пусть после боя на шоссе женщины Оболенских опасались покидать укреплённый квартал, расследование показало, что вероятность нападения на них в Москве или же Твери сейчас крайне мала. И всё же великий князь Тверской, могучий Гуру, лично проводил супругу и трёх дочек в аэропорт.

А в прошлую субботу и сам отправился в княжество.

И вот сегодня он вернулся.

Так что во второй половине дня мы смогли собраться нашей маленькой компанией четырёх александрийских путешественников через Аномалию, чтобы обсудить минувшие события.

– В общем, Архун, блокиратор третьего мозжечка подействовал, – резюмировал я. В памяти тут же всплыл фрагмент боя с сарнитом, когда тот бил меня головой об снег. Мне удалось контратаковать и прожечь его хитин молниями. Я увидел открытую рану. Тогда моя левая рука была прижата к телу, но всё же я смог достать из кармана шприц из бронебойного стекла. И как только клешня твари разжалась, вколол ему лекарство.

Хотя для сарнита это был яд.

Потому мерзкий жук и не смог прикрываться заложниками. Участок его мозга, отвечающий за управление одурманенными, заблокировал препарат. Да, эффект был не мгновенный, но всё равно подействовал препарат достаточно быстро. Помню, чуть позже, во время боя, я пробегал мимо одурманенного ратника, лежащего без сознания. Какое же облегчение я испытал, ощутив, что ток рахны в теле этого человека был нарушен.

Правда, это лекарство не способно исцелить одурманенных. Оно лишь нарушает их связь с сарнитом. И без поддержки сарнита-сеятеля рахна в телах одурманенных начинает быстрее их разъедать.

Единственное стопроцентное оружие против рахны – альтера. Я не мог покинуть Сибирь, пока не нашли всех жителей Кузяево, и пока я их не очистил.

Но и мэр Енисейска был преисполнен такой благодарности за спасение сына, что не увёл своих людей и помог с поисками. В итоге всё обошлось. А очищенным от альтеры людям оказали своевременную медицинскую помощь. Некоторые, правда, до сих пор лежат в больницах… Но по заверениям врачей вскоре встанут на ноги. Род Клинских, городской бюджет Енисейска и род Оболенских позаботятся о том, чтобы хватило средств на помощь всем пострадавшим.

– Молодец, старик, – Арвин легонько хлопнул по плечу Архуна. – Смог подобрать без нейрочипа нужные ингредиенты в этом отсталом мире. Некоторые на твоём месте чувствовали бы себя без нейрочипа, как без рук. Эм… прости…

– Ничего, я в самом деле без рук, – хмыкнул Архун, а затем посерьёзнел: – Мне пришлось искать не только оригинальные травы, но и подбирать аналоги. Я не был уверен в эффективности блокиратора, – покачал головой старый учёный.

– И всё же он сработал, – улыбнулся я, а затем посерьёзнел. – Ты не зря потратил время на его изготовление. Мы убедились, что и сеятели были на том сарнитском корабле, и тоже переродились здесь.

Когда я понял, что имеем дело с сарнитам, то связался с Арсением и попросил вместе с подкреплением передать блокиратор. На всякий случай…

Не зря.

– Эх, создать бы здесь дисбалансер второго мозжечка… – со вздохом проговорил Арсений.

Если бы у нас появился этот препарат, мы смогли бы мешать сарнитам свободно управлять рахной. Нет, не лишать контроля над энергией, а именно ослаблять его.

– Я работаю и над этим, – ответил Архун.

– Простите, господин Архун, – подобрался Арсений, – я просто…

– Полно тебе, – махнул обрубком руки учёный. – И хватит уже этого «господин», я ж просил. Сейчас это ты у нас великий князь.

Арсений растроганно посмотрел на учёного и молча кивнул.

– Эх… такую зарубу пропустил! – сокрушённо покачал головой Арвин. – Вот и отпускай нашего принца в одиночку куда-нибудь! А, казалось бы, задача – просто поездить по полям, по лесам и поискать тайгий… Но нет, в чистом поле… точнее, лесу умудрился отожранного жука найти! – Арвин усмехнулся, а затем серьёзным тоном произнёс: – Что, как вы все понимаете, является большой проблемой.

– Да, – кивнул Архун.

– Если мы исходим из того, что сарнит мог переродиться в главу какой-нибудь организации… Империи, например, то у него будут максимально развязаны его мерзкие ручонки, – сжал кулаки Арсений. – Увы, даже великому князю очень сложно быть в курсе таких происшествий по всему миру.

– Ты прав, – я взял слово. – Таких случайных перерожденцев в какой-нибудь глуши может оказаться много. Сейчас нам повезло – я понимал, с кем мы имеем дело, направлял остальных, и вместе с ратниками смог одолеть жука. А если бы меня там не оказалось? Он бы отожрался ещё сильнее, а затем скрылся бы. Если бы инцидент оброс ещё большими слухами, то эти слухи могли бы дойти и до других сарнитов…

– Эти твари на самовыпасе чересчур опасны. Но если такие залётные тараканы отыщут друг друга и объединятся, будет совсем худо, – мрачно проговорил Арвин. – Особенно, если объединятся под началом сильного лидера.

Арсений и Архун хмурились, слушая моего лучшего друга. Я же спокойно молчал, давая возможность всем высказаться.

– При всём уважении, Арвин, мы уже обсуждали всё это, – выдохнув, ровным тоном произнёс учёный. – У нас с самого начала имеется план, и мы его придерживаемся. Да, сейчас подтвердилась вероятность, что сарниты могут переродиться даже в обычных людях в далёких деревнях. Но ничего не изменилось. Нам нужно наращивать силу. А чуть позже уделить больше внимания внешней разведке, – он покосился на Арсения.

– Всё так, – кивнул тот. – Сперва укрепим тылы.

Теперь уже все трое смотрели на меня. Я кивнул.

– Ну и здорово, – бодро заявил Арвин. – Меня вот сейчас больше интересует, сколько тайгия в тех залежах. И сможем ли мы получить контроль над этими землями.

Слова Арвина напомнили мне, как в минувшую пятницу я наконец-то приехал в отмеченную Михеем зону. Сердце сжалось, когда в наушниках зазвучал беспрерывный писк. Я слез со снегохода и шёл пешком, направляемый радарами искателя. Поворачиваешь эти трубки, и писк становится громче… или тише. Однако в одной точке на невысоком холме, заросшем низкими голыми деревьями, громкость писка достигала пика.

Оказавшись на этом холме, я испытал невероятное облегчение. Хотелось рухнуть на спину и, улыбаясь, пялиться на ярко-синее небо.

Но, увы, при ратниках так вести себя было бы странно.

– Мы сделаем так, что никто не сможет перебить нашу цену на аукционе по аренде, – уверенно произнёс я, а Арсений кивнул. Я замолчал, а он добавил:

– Из тех, кто участвует в торгах, нет ни одного рода, кто всерьёз решил бы попытаться обойти род Оболенских.

И в очередной раз я одарил собеседников молчаливым кивком. Недаром на аукцион мы заявились как великокняжеский род, а не повесели это дело на какой-нибудь вассальный.

– А позже будем пытаться договариваться о покупке, – хмыкнул я.

Мои товарищи выразили молчаливое согласие. Я же продолжил:

– Со всем этим разобрались, детали обсудим позже. Сейчас же мне хотелось услышать, как идёт подготовка к приёму в мою честь.

– Вряд ли нашего принца интересует, кому разослали приглашения, и сколько бутылок вина заказали, – усмехнулся Арвин и следом за мной посмотрел на Арсения.

Тот подобрался и начал свой рассказ. Мы с ним много ожидали от предстоящего на выходных приёма.

* * *

Канцлер Российской Империи, Александр Борисович Годунов, хмурив лоб, будто утёс, навис над отчётом дружинников-хранителей. Самый могущественный человек российской империи сидел в своём личном кабинете в Кремлёвской усадьбе рода.

И не понимал, что происходит.

Едва он услышал о том, что в одной далёкой деревушке кто-то подчинил волю жителей целой деревни – мгновенно взял дело под свой личный контроль, велев придать инциденту максимальную секретность.

Ведь до недавних пор Канцлер считал, что в империи есть лишь один артефакт, способный делать из разумных людей марионеток.

Но не из всех. А лишь из тех, в чьих жилах течёт кровь определённого рода. Притом и управлять артефактом могли лишь представители определённого рода…

Однако все тайные знания, более четырёх сотен лет передаваемые от главы рода Годуновых своему наследнику, трещали по швам, столкнувшись с действительностью.

Кто-то подчинил себе толпу людей с разной кровью!

А Аскольд Оболенский отчего-то не растерялся в такой ситуации. И в его роду вдруг оказалось аж два артефакта, способных снимать контроль.

Неслыханно!

Такие новости ставят под угрозу всю устоявшуюся систему управления империей…

– И почему этот парень привлекает к себе столько внимания? – проворчал под нос Канцлер, потянувшись к чашке кофе. – Будто бы сами Боги освещают его путь.

Поморщившись, Годунов принялся в очередной раз перечитывать отчёт.

Виновником объявлен простолюдин из Кузяево Михаил Фёдорович Дугов. Именно его прикончили бойцы Оболенских, сражавшиеся бок о бок вместе с младшим великим княжичем Тверским. Часть деревенских жителей Кузяево припомнили, что перед потерей памяти Дугов подходил к ним. Подобные показания дал и боярин Ефим Клинский с супругой, и охранявшие его ратники.

Все потерпевшие говорят, что совершенно не помнят, что они делали, находясь под контролем Дугова. Правда, некоторые добавили, что ощущали жжение по всему телу.

Но в общем Дугов ничем не приметный мужик, который последние годы жил в одиночестве, выращивал скотину, выпивал с соседями. Из деревни не выезжал, да и к нему никто не ездил.

Разумеется, никакого артефакта при нём не было. Возможно, его забрали Оболенские. Однако младший великий княжич Тверской дал слово, что это не так… Слово не гарант, но чтобы в нём усомниться, нужны доказательства.

Так и где артефакт?

Куда он делся?

Канцлер уже выделил большую группу специалистов, чтобы прочесать лес. Но понимал всю бессмысленность этой затеи.

Взглянув на часы, Годунов снова упёрся взглядом в текст максимально полного отчёта, размышляя о том, что из-за границы до него доходили слухи о массовых исчезновениях людей. Например, из Южной Азии, где сейчас возятся чересчур активизировавшиеся в последнее время британцы.

«Жжение по всему телу»… «странная сила»… – листая страницы, Канцлер цеплялся взглядом за слова очевидцев.

«Послужи Саиду или какому-то Сариту…» – один из жителей Кузяево утверждал, что перед своим беспамятством запомнил именно такие последние слова Дугова.

– Саиду… Саиду… – повторял себе под нос Канцлер. – Что за бред… Сариту?

Внезапно глаза Годунова расширились от удивления.

– Быть не может, – пораженно прошептал мужчина, вскочив с кресла и подойдя к правой стене кабинета. Он бережно снял портрет своего дальнего предка – Бориса Годунова, человека при котором Годуновы стали Боярским родом Хранителей, и начал в определённой последовательности постукивать по бархатным обоям.

Александру Борисовичу не терпелось попасть в хранилище, достать из него ноутбук и заглянуть в оцифрованный родовой архив.