Глава 16

Я с головой ушёл в работу, дни сменяли друг друга совершенно незаметно. Оглянуться не успел, как оказался в «судейской» «Алой Мудрости» во время очередного финала, в котором решалось, кто же станет чемпионом Юго-Востока Москвы в этом году.

Забавно, что вновь между собой сражались два моих друга.

В этот раз Филипп Волков смог выйти в финал второго этапа турнира, как и Арвин, разумеется.

Через бронированное стекло я наблюдал за тем, как эти двое силятся достать друг друга дистанционными техниками. Шквал ветровых серпов пытался пробить каменную стену. А из-за стены то и дело вылетают небольшие каменные дротики.

По объёму жи́вы и уровню владения Филипп немного превосходил своего противника. Однако Арвин выравнивал свои шансы на победу альтерой.

В общем-то, Арвин мог бы закончить поединок довольно быстро. Но он, по всей видимости, решил уважить товарища, а заодно и поэкспериментировать с техниками жи́вы.

Правда, довольно быстро это ему надоело.

Филипп сконцентрировал очень много жи́вы и воплотил её в мощный горизонтальный вихрь. В самом центре арены этот вихрь врезался в каменную плиту Арвина.

Плита разлетелась в пыль.

В «судейской» ахнули на удивление синхронно и учителя, и заместители директора. Юля же не дёрнулась и не издала ни звука. Наша Ледяная Королева неподвижно стояла, скрестив руки на груди.

Но я видел, как она до белых пальцев впилась себе в плечи.

«Позёр», — мелькнуло у меня в голове.

Арвин выскочил из облака пыли и атаковал Волкова. В руках он держал каменный меч. Филипп же облачился в полный доспех ветра.

Волков пытался уворачиваться от ударов, но не поспевал за скоростью Арвина. А тот с каждым мгновеньем всё сильнее взвинчивал темп.

— Вот так... — шептали в судейской.

— Отлично! — одобрительно воскликнула Шапочкина.

Филипп явно проигрывал, но сдаваться не собирался.

Он упал без чувств, продержавшись под напором Арвина чуть больше минуты.

— Мог бы справиться и быстрее, — буркнула Юля, когда судья объявил победителя и нового чемпиона Юга-Москвы.

На следующий день состоялись наши дружеские посиделки в честь нового чемпиона. Выбрали мы для этого новый ресторан народной кухни, принадлежащий вассалам великокняжеского рода Аксаковых — правителей Киевских.

— Оригинальничать не буду. Хочу поднять этот тост за нашего прекрасного друга, сменившего меня на посту чемпиона «Алой Мудрости» и Юго-Востока Москвы! За Арвина! — торжественно объявил я.

— За Арвина! — поддержал меня дружный хор голосов.

Послышался стук тяжёлых глиняных кружек, в которых нам подали медовуху. Сделав несколько глотков сладковатого напитка, я набросился на мясо.

— Хочу ещё раз подчеркнуть, что довольна твоим выступлением на втором этапе турнира, — с важным видом заявила Яна. — Теперь мне не так обидно, что я проиграла в финале.

— А когда он станет чемпионом империи, вообще все обиды пройдут, — с улыбкой сказал Влад.

— Точно! Предлагаю поднять кружки за будущего чемпиона империи! — вклинилась Алиса. Она хоть и не была нашей одноклассницей, и вообще уже закончила школу, на наших «расширенных» посиделках периодически присутствовала. Я старался вытаскивать её из лаборатории. По этой же причине с нами сегодня были и Маша с Васей.

Ещё к нашей компании сегодня присоединились четверо моих родственников: близняшки Оболенские и Боря с Глебом. За последние несколько месяцев они сдружились со старшекурсниками.

— За будущего чемпиона! — первой поддержала тост старшей сестры Яна. Следом тут зазвучали дружные весёлые возгласы:

— За чемпиона России две тысячи восьмого года!

— Ура!

И снова последовал глухой стук глиняных кружек с медовухой.

Как же здорово вот так собраться с друзьями...

Правда, в такие моменты всегда вспоминаю мои первые посиделки в компании Влада, Инны, Яны, Алисы, Юли, Маши с Васей и...

Да.

Тогда с нами была и Софья.

Погребённый под волной тёплых воспоминаний, я не сразу заметил, что над нашим огромным столом повисло какое-то напряжение.

Что происходит? Даже Боря, обычно весьма толстокожий, явно почувствовал, что атмосфера изменилась.

Я внимательно вгляделся в лица ребят. Ах вот в чём дело!

Наша Юленька всему виной. Удивительно, но ей достаточно лишь нахмурить брови и некоторое время буравить Арвина задумчивым взглядом, чтобы все за столом напряглись.

— Что-то не так, Юлия Евгеньевна? — спросила Алиса. Голос её звучал легко и непринуждённо.

— А? — встрепенулась великая княжна Казанская. — Нет. Прошу прощения, если заставила волноваться. Хотя... На самом деле, меня кое-что волнует, — она снова повернулась к моему старому другу. — Скажи, Арвин. Ты... в самом деле сможешь выиграть турнир?

Все за столом замерли, переведя взгляды на княжича Новочеркасского. Он, в свою очередь, смотрел только на великую княжну Казанскую.

Спустя секунду Арвин самодовольно усмехнулся и произнёс:

— Вообще, планировал. Но видя, как тебя заботит этот вопрос... — он хмыкнул, а затем посерьёзнел: — Я обязательно выиграю, Юля. Обещаю.

Присутствующие за столом не смогли сдержать улыбок. Все, кроме Юли. Она несколько раз хлопнула ресничками и в сторону пробурчала:

— Ловлю на слове.

Яна весело рассмеялась и вскочила на ноги.

— Граммафонщик! Громче музыку! И давайте что-нибудь лиричное! — воскликнула она.

Не прошло и десяти секунд, как арендованный нами зал ресторана заполнила чистая красивая мелодия. Арвин встал, решительно подошёл к Юлии и, склонившись в глубоком поклоне, протянул ей руку.

— О прекрасная роза великокняжеского дома Ромодановских, — патетично начал он, — не осчастливите ли меня танцем?

— Вам так мало нужно для счастья, Артём Вениаминович, — улыбнулась девушка, подавая ему ручку.

— Я просто стараюсь быть вежливым, — хмыкнул Арвин и притянул её к себе за талию.

Какой решительный парень!

А на импровизированной площадке для танцев уже отплясывала одна пара. Влад и Инна игриво смотрели в глаза друг другу, не обращая внимания на окружающих.

— Смена деятельности — лучший отдых. А лёгкая физическая активность тонизирует мозговую деятельность, — услышал я менторский тон Василия.

— И что же вы хотите этим сказать, коллега? — одарила его пылающим взглядом Маша Роднина.

Ах, ну да, эти двое неодарённые и алкоголь на них действует сильнее, чем на остальных...

— Почему бы нам немного не простимулировать... нашу мозговую деятельность?

— Действительно. Почему бы не простимулировать, — мурлыкнула в ответ Роднина.

Интересно, когда они протрезвеют, им будет стыдно? Обычно они себя ведут иначе.

— Ну а мы чего сидим, как старые девы? — усмехнулась Варя и посмотрела на сестру-близняшку. — Давай тоже! И вы с нами!

Она вытащила на танцпол и сестрёнку и двух моих братьев. Боря с Глебом явно чувствовали себя рядом с великими княжнами не в своей тарелке, они ведь из простолюдинов, а значит сословное неравенство вписано им в подкорку.

Но приятная музыка, красивые девушки-подруги, другие танцующие пары... Это способствует размытию барьеров.

— Это что же, мы трое не при делах остались? — хмыкнула Алиса, отвернувшись от танцующих и посмотрев на нас с Яной. — Все вместе выйдем?

— Танцевать втроём? — усмехнулась Яна. — Я конечно, не против братско-сестринских обнимашек, но... Хм... можно конечно...

— Да ладно, шучу я. Как старшая сестрёнка я уступаю тебе брата, — она указала взглядом на меня.

— Нет-нет, так нечестно, — мотнула головой Яна. — Можем сыграть в камень-ножницы-бумага до трёх побед. Победительница танцует.

— Да ну тебя, — усмехнулась наследница Оболенских. — Иди уже, разомни ноги.

Я с любопытством наблюдал за этим странным представлением. Сказать им, что невежливо человека делить, да ещё и в его присутствии?

Яна взглянула на циферблат наручных часиков и охнула:

— Вот ведь! У меня же скоро углеводное окно закрывается, а мне нужно успеть съесть пару ватрушек! Так что давайте, танцы эти ваши без меня.

И будто голодная волчица набросилась на тарелку со сладостями.

— Аскольд? — Алиса перевела взгляд на меня.

— Прости, мне нужно в уборную, — ответил я.

Мы арендовали в ресторане отдельный зал и два санузла к нему прилагались. А ещё здесь имелся выход на небольшую террасу. Так что спустя четыре минуты я стоял под крышей террасы и смотрел, как с неба льётся холодный дождь.

— Яна устроила для вас романтические танцы, а ты сбежал после первой же песни? — не оборачиваясь, усмехнулся я.

— Тебе ли не знать, что просто танцы для наших юных тел невыносимы. От этого штаны, знаешь ли, могут порваться. Да и дамам тоже становится тяжело держать себя в руках. А мне не хочется, чтобы одна прелестная великая княжна корила себя за то, что позволила себе лишнего.

— Ты просто образец благородства и добродетели, — усмехнулся я.

— Как и ты, — встав рядом со мной и облокотившись на перила, Арвин широко улыбнулся.

Шесть секунд я молча смотрел на него.

— Чего? — хмыкнул княжич Новочеркасский.

— Да ничего. Просто рад, что ты в порядке. А то пару месяцев назад уже был готов великокняжеские рода вырезать.

— Да я и сейчас готов, если потребуется. А ещё сейчас я уверен, что она хочет быть со мной. Всё остальное неважно.

— Сильное заявление.

— По-другому не умеем, — ещё шире улыбнулся Арвин. А затем посерьёзнел и произнёс: ­— Аск, по поводу «Триединства». Проект стремительно развивается, но дополнительные финансовые вливания сейчас будут отнюдь не лишними. Я, как руководитель, предлагаю пригласить ещё одного равного дольщика. Примерно в конце года.

Сказал и смотрит так напряжённо, чуть хмуря брови.

Н-да уж... Административная работа никогда не была у Арвина сильной стороной. И руководителем он часто был номинальным. Но последние два месяца наряду с тренировками, мой друг стал больше внимания уделять «Триединству» — совместному проекту двух наших княжеств.

— Полагаю, ты и экономическое обоснование можешь предоставить? — спросил я.

Арвин широко распахнул глаза, затем поджал губы, отвернулся, поморщился...

Весь спектр страданий отразился на его лице.

А затем вновь решительный взгляд.

— Да! — уверенно заявил он. — Могу!

— Тебе не обязательно делать это самому, — улыбнулся я. — Да и скорее тут просто нужно велеть специалистам грамотно распределить потенциальные вливания.

— Фух... Спасибо, Аск, — улыбнулся Арвин.

— И да, со стороны Оболенских будет тебе согласие на присоединение к нам ещё одного дольщика. Если только этот дольщик подойдёт нам. Какого-нибудь Форкха с горы мы не примем.

— Спасибо, — ещё раз проговорил он.

— Хорош уже, — хмыкнул я, и пожал его крепкую ладонь.

***

В пятницу восемнадцатого ноября состоялось традиционное чествование чемпионов Москвы во дворце генерал-губернатора Святослава Владимировича Демидова.

Приглашения для чемпионов высылали на имя лицея, так как чемпионы представляют не только себя, но и своё учебное заведение. Поэтому лицей имел полное право предоставить чемпиону сопровождающую.

И зная об этом, великая княгиня Казанская позвонила великой княгине Оболенской и вежливо попросила не отправлять главу учсовета «Алая Мудрость» на губернаторский приём вместе с чемпионом.

Поэтому вместо главы учсовета чемпиона сопровождала её заместитель с фамилией «Оболенская». Точно так же, как и год назад.

Как дань уважения прошлогоднему чемпиону мне выслали именное приглашение. И на приём я заявился с имперской боярыней — Екатериной Алексеевной Морозовой.

— Прям былые деньки вспоминаются, — тепло проговорила Катя, когда мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж дворца.

— Скорее всего, я понимаю, что ты имеешь в виду, но вынужден уточнить, о чём именно идёт речь, — с улыбкой ответил я.

Боярыня посмотрела на меня с лёгким укором. Уверен, будь мы одни, она бы ещё и громко вздохнула.

Но здесь и сейчас лишь тихо произнесла:

— Мужчины... Я про то, что раньше мы с тобой часто ходили вместе на приёмы.

— На самом деле не так часто, как тебе помнится, — возразил я.

— Но чаще, чем сейчас, — стояла она своём.

Лестница почти заканчивалась. Я хотел уж было ответить, но, как оказалось, Катя не закончила свою мысль.

— Но я женщина взрослая, всё понимаю, — продолжила она с полуулыбкой. — Так что не бери в голову. Просто вспомнилось. Спасибо, что пригласил меня сегодня. А теперь работаем.

И через двадцать одну секунду перед нами рассыпалась в витиеватых приветствиях семейная чета из одного скромного боярского рода.

Пригласить Катю на приём в честь чемпиона Юго-Востока Москвы я решил по нескольким причинам. Во-первых, потому что мы друзья. В своё время она многое сделала для меня. Пусть наши интимные встречи, после того как я обзавёлся невестой, остались в прошлом, дружеское общение мы поддерживаем. И тут появляется вторая причина, по которой я её пригласил. Катя поделилась со мной, что её род опять пытались хорошенько прогнуть. И на сей раз не бояре средней руки — какими были Никонские, а могучий боярский род Изморзких. Род, из которого выходит уже пятое поколение Министров экономического развития империи.

А причина — всё та же. Видеокарты. И если раньше род бояр Морозовых выпускал видеокарты совместно с двумя боярскими родами, то после победы над Никонскими и получения их компании, начали готовиться к тому, чтобы самостоятельно выпускать готовый продукт, а не только комплектующие.

Недавно начали.

Дело пошло чуть хуже среднего, на мой взгляд, и «нормально», по словам неунывающей Кати.

Но две недели назад им предложили продать компанию. Да и по цене грубить не стали — предложили вполне адекватные деньги. Но при этом непрозрачно намекнули, что если Морозовы откажутся, то понесут огромные убытки.

И ведь если Изморзкие останутся в рамках закона, никто к ним и не подкопается. Не остановит их ни то, что Катя — дочь Министра путей сообщения, или же то, что она — сестра великой княгини Казанской.

Однако если бояре Морозовы обезопасят свои компании экономическими связями с великокняжеским родом Оболенских, те же Изморзкие уже трижды подумают, стоит ли пытаться разорять такие компании. Ведь под удар попадёт уже не только казна бояр Морозовых, но и наша...

Я вёл под руку Катю по роскошному залу, весело ей улыбаясь. И судя по тому, что некоторые аристократы поздравляли нас с началом совместного дела — наш посыл прекрасно поняли.

— О, а вот и Изморзкий, — шепнула мне боярыня, заметив приближающуюся к нам пару.

Наследник боярского рода и его супруга, обоим по тридцать четыре года. В силу своего возраста и того факта, что глава рода Изморзких — Министр, наследник фактически занимается всеми делами рода.

Последовали витиеватые приветствия, после которых Аркадий Макарович Изморзкий произнёс:

— Честно говоря, удивлён видеть вас, Аскольд Андреевич, на этом приёме в качестве обычного гостя.

— Почему же? — улыбнулся я, понимая, куда он клонит.

— Уверен, все ожидали, что вы вновь поборетесь за чемпионский титул. А вы даже не стали участвовать в турнире. Но если поразмыслить, понимаешь, что новая фамилия и новый статус одарили вас новыми хлопотами. Сейчас для вас важнее, к примеру, осваивать новые экономические рынки, — проговорил он и многозначительно посмотрел на боярыню Морозову.

— Вы правы, Аркадий Макарович, работы прибавилось. Но я рад трудится во благо своего рода.

— Как и любой аристократ древней крови, Аскольд Андреевич. Понимаю, — сделав короткую паузу в речи, он продолжил: — Но по своему опыту могу сказать, что не каждое начинание обречено на успех. Сложно во всём и всегда оставаться непобеждённым.

— Я приложу все усилия, чтобы отныне и впредь добиваться успеха во всём, что делаю.

— Эх молодость, — одарил меня «добродушной» улыбкой Изморзкий. — Славно быть молодым и чувствовать себя непобедимым. Даже завидую вам.

Ага, типа всё в шутку свёл.

— Полно вам, Аркадий Маркович, вы и сами ещё молоды. Можно сказать, что только жить начинаете. Все дороги открыты. Остаётся лишь выбрать правильную.

Тоже мне умник нашёлся... Младше моего «духовного» тела, а строит из себя всезнающего старца.

— Золотые слова, Аскольд Андреевич, — с улыбкой покивал он. — Приятно вести беседу со столь не по годам мудрым человеком, но, пожалуй, мне пришла пора последовать вашему совету и выбрать правильный путь. Вон до того столика с морепродуктами.

На столь шутливой ноте мы и расстались. Изморзкий повёл супругу к морепродуктам, а я Катю к тарталеткам.

— Знаешь, он ведь первый, кто дерзнул открыто упрекнуть тебя за отказ от участия в турнире, — деловито проговорила боярыня Морозова.

— И не последний. Не переживай. Не Оболенским бояться каких-то там министерских сыночков.

— «Не Оболенским», — передразнила меня Катя. — Я, между прочим, тоже дочь министра. А ты, и будучи Сидоровым, меня не боялся.

— А почему мне нужно было боятся тебя, Катюша? Ты не страшная, ты красивая, — улыбнулся я.

Ответить она не успела — к нам подошли очередные «паломники» побеседовать.

Однако я оказался прав: ещё двое на приёме упомянули мой отказ от участия в турнире. Ясное дело, позволить себе такое могли лишь птицы высокого полёта. Одним из этих двоих был Министр вооружённых сил Российской Империи — Михаил Артёмович Волынский. Год назад его люди пытались сначала подкупить меня, а затем сломать, чтобы я не сражался с Волынским-младшем.

Этот неприятный тип точит на меня зуб ещё с тех пор. И пусть сдержано и в рамках дозволенного, но всё же демонстрирует мне своё отношение.

Ну а кроме него...

Закончив наматывать круги по залам дворца генерал-губернатора Демидова и завершив на сегодня свою работу, мы с Катей решили присоединиться к странному квартету, за которым я с удивлением наблюдал весь приём. Сейчас Яна, Арвин, Юля и Нарышкин встали вокруг стола с закусками и, по лицам было видно, лениво перекидывались учтивыми фразами.

Эти четверо большую часть приёма ходили вместе, так как великая княжна Казанская всё же пыталась выполнять свои обязанности главы учсовета «Алой Мудрости» и старалась находится рядом с чемпионом...

Когда мы с боярыней Морозовой подошли поздороваться, Нарышкин вёл себя учтиво и почтительно, завязалась лёгкая и непринуждённая светская беседа.

Спустя некоторое время наши дамы ненадолго оставили нас, удалившись по своим женским делам.

Я, Арвин и Нарышкин с фужерами игристого вина в руках переместились ближе к сцене, где играл скрипач.

— Знаете, я очень рад за вас, Артём Вениаминович, — изрёк Нарышкин.

— Приятно слышать, — с полуулыбкой кивнул Арвин.

— Вы даже не спросите, что именно меня радует?

— Меня радует сам факт, что вас что-то радует, — проговорил княжич Новочеркасский.

— Это... Достойная позиция, — сбился с мысли Нарышкин.

— Разве? — удивился Арвин. — А по-моему, самая обыкновенная.

Великий княжич Крымский гневно сверкнул глазами, но смог взять себя в руки и спокойно произнёс:

— И всё же я закончу свою мысль, — елейным тоном продолжил Нарышкин, но взгляд его был ледяным. — Я рад за вас, Артём Вениаминович, что удача благоволит вам. Что Аскольд Андреевич решил не рисковать своим чемпионским титулом и открыл вам лёгкий путь к чемпионству в «Алой Мудрости». А теперь вы ещё и чемпион Юго-Востока Москвы. Но, увы, удача — дама капризная. Чемпионом империи вам стать не суждено. Чемпионский титул заберёт представитель великого княжества Крымского.

Мы с Арвином переглянулись и едва не рассмеялись. Но я смог удержать лицо, Арвин же выдал себя едва заметной ухмылкой.

— Я сказал что-то смешное? — с невозмутимым видом спросил Нарышкин.

— А разве это была не шутка? — удивлённо округлил глаза мой друг. — Ой, прошу прощения. Думал, это хохма!

— Не хохма.

— Ну в таком случае, как говорится, пусть победит сильнейший, — пожал плечами Арвин.

— Вы даже не станете настаивать на своём превосходстве? — хмыкнул Нарышкин. — Как я и думал, вам просто повезло стать чемпионом Юго-Восточной Москвы.

— Может, и так, — совершенно невозмутимо ответил Арвин.

Нарышкин нахмурился и резко подался вперёд.

Из-за музыки я не расслышал, что именно прошептал он на ухо Арвину.

Ножка хрустального фужера лопнула в сильных пальцах Арвина. На пол упали капли крови и осколки хрусталя.

— Ну а вы перед этим проиграете нашему самородку! — во весь голос торжествующе проговорил Нарышкин.