Глава 20

Мы хорошенько так разбомбили вражескую базу под Стокгольмом. Да, потом, когда нам удастся выпнуть британцев и франко-испанцев из Северного королевства, Бьёрну придётся всё это восстанавливать, но…

Разве стоит думать о подобном, когда на кону стоит победа? Потом сдерёт с поверженного врага репарации и будет утешаться.

А сейчас же…

Космодесант обрушился на головы вражеских командующих, как арзорские гончие на свежее сарнитское мясо – любят эти зверюшки, знаете ли, полакомиться гигантскими насекомыми. В результате нам даже удалось прикончить несколько важных шишек из командования и заставить остальных прятаться вместо того, чтобы чётко отдавать приказы на поле боя. Эх… Если бы не Гуру, защищавшие штаб, вообще бы обезглавили вражескую армию.

Но, как говорит Отмеченный Дланью, если бы у бабушки был бы трактор, она была бы трактористом. Что не удалось, на то плевать. Главное – наш вклад вместе с контрнаступлением союзной армии на всех направлениях принёс победу.

Победа в битве за Стокгольм досталась нам.

А сама столица Северного королевства осталась за нами.

– Ура!!! – скандировали бойцы после завершения битвы.

– Победа!!!

– Да!!!

Их ликование громом разносилось по окрестностям Стокгольма. Крики радости на шведском, русском и немецком языках – в сути своей звучали одинаково.

– Мы смогли остановить захватчиков, дружище! – широко улыбаясь, заявил Арвин, когда бой закончился.

Финал битвы космодесантники провели вместе с основными войсками на центральном направлении.

Ещё даже было видно, как вдали залезает на холм британские бронетранспортёры.

– Здорово улепётывают, – глядя на эту картину, изрёк Арвин и снова повернулся ко мне. – Очередная маленькая цель достигнута?

– Частично, – хмыкнул я.

– Ой ли? – изогнул бровь мой друг. – Им не удалось и уже не удастся обосноваться на восточном побережье Ботнического залива. А стало быть, не удастся взять княжество Хельсинкское. А потому не удастся создать для себя плацдарм для вторжения на территорию Российской империи. Враг обкекался, мы – чемпионы. Что тебе ещё надо?

– В идеале нам нужно было выгнать их с территории Северного королевства. Что мы сейчас имеем, дружище? Самая развитая часть королевства, за исключением Хельсинкского княжества и столицы, под контролем врага. Враг не сможет сейчас продолжить наступление, но и нам не удастся быстро отбить захваченные земли. Зима близко.

– Это всё временно, – ответил Арвин серьёзно. А затем усмехнулся и, приблизившись ко мне, чуть толкнул локотком в бок. – Ты ведь успел отлично спеться с местным королём, верно? Неужели думаешь, он не сможет отбить своё королевство.

– Сможет, – ответил я. – Теперь, после того как стремительное нападение захлебнулось, сможет. Сосредоточит все силы, но свои земли вернёт. В то время как кланам, наоборот, придётся убрать часть войск из Швеции, чтобы обезопасить клановые земли по всему миру. В данном случае затяжная война уж точно пойдёт на пользу обороняющейся стороне.

– Ну и вот! – бодро проговорил Арвин.

– Ага, вот так вот! – хмыкнул я. – Всё это не отменяет того факта, что сейчас мы не добились главной цели, – мой друг нахмурился, открыл уж было рот, чтобы сказать, какой я дотошный, однако я поднял руку, не дав говорить. Продолжил сам: – Но ты прав, Арвин и я не спорю с тем, что сейчас всё это не особо важно. Сейчас мы должны радоваться тому, что имеем. Отпраздновать нашу важную победу!

И мы праздновали! Со своими бойцами и с высшим командованием – на следующий день король Северного королевства организовал званый обед. Не приём в полном смысле этого слова, а наспех собранные посиделки первых лиц нашей союзной армии. Правда, местные были с семьями.

Собирались мы не в пострадавшем во время боёв королевском дворце, а другом, том, который располагался на севере столицы и был чуть меньшего размера.

Бьёрн не скупился на слова благодарности, как и его супруга. Даже кронпринц выступил с благодарственной речью перед гостями.

А потом женщины и дети «пошли взглянуть на оранжерею». И мы суровой мужской компанией принялись обсуждать наши ближайшие действия. Требовалось укрепить линию обороны перед зимовкой. А заодно решить, кто из иностранных союзников остаётся лично, кто уходит. Кто готов оставить практически всё приведённое войско, а для кого подобное непозволительная роскошь.

В обсуждениях прошло практически пять часов, но решения таки были приняты.

– Благодарю всех за участие, – радушно проговорил Бьёрн в завершение. – Мы хорошо засиделись, предлагаю через час всем вместе пожинать. А пока можете передохнуть в покоях или гостиных, или прогуляться во внутреннем дворике. Места на всех хватит. А слуги с радостью вас проводят, – последнее он сказал уже своему камердинеру, стоявшему у дверей.

Через пять секунд в зал ровной колонной вошли двадцать человек – юношей и девушек. Одеты они все были в одинаковой цветовой гамме: белый верх, чёрный низ – вышеупомянутые слуги.

Король дал час на то, чтобы его гости могли в спокойной обстановке поговорить друг с другом. Кто знает, может быть, кто-нибудь обретёт нового экономического партнёра? Хорошо, когда государства связаны не только на военном уровне.

Я задумался, с кем бы из шведов мне побеседовать. Или лучше с немцами? А может, всё-таки со своими? Хотя со своими и дома будет возможность поговорить.

От размышлений меня отвлёк приближающийся цокот каблучков. Девушка-служанка остановилась в двух метрах от меня. Лишь когда я повернулся к ней и кивнул, она подошла ближе.

– Ваше сиятельство, – обратилась она ко мне по-русски с едва уловимым акцентом. – Маршал Эриксон предлагает вам посетить музыкальную гостиную. Если вы не против, я провожу вас.

Я молча кивнул и пошёл вслед за девушкой. Маршал Эриксон стоял недалеко от дверей зала и в данный момент беседовал с княжичем Кёнигсбергским. Когда я подошёл ближе, Кларенс Эриксон вежливо поклонился своему собеседнику, заканчивая разговор.

Из зала он вышел вместе со мной и служанкой. Тем самым продемонстрировав остальным, что у нас будет приватная беседа. Пусть все знают, что маршал Северного королевства близок с князем Енисейским.

Но близки ли мы на самом деле? Вроде до этого момента никаких особых тайн мы не обсуждали. Эриксон хочет что-то предложить мне сейчас? Или дело в другом?

– Хочу воспользоваться случаем и лично поблагодарить вас за ваш вклад в победу при обороне Стокгольма, – изрёк он, когда мы шли по просторному коридору. Я как раз в этот момент засмотрелся на портрет красивой черноволосой девушки. Судя по подписи – матери Бьёрна. А стало быть, ныне модель с картины уже давно не девушка, а двенадцать лет как бабушка.

– Я сделал лишь то, что должен, – повернувшись к маршалу, с улыбкой кивнул я.

Пару секунд он смотрел мне в глаза, а затем хмыкнул:

– Полагаю, вы уже устали от благодарностей.

– Вы даже не представляете насколько, – усмехнулся я. – Но прекрасно понимаю, что эти слова значат для тех, кто благодарит.

– Увы, в данный момент слова – это то не многое, что мы можем дать в ответ на вашу помощь, – проговорил он. – Но лично от себя, как маршал королевской армии, могу предложить ещё кое-что. Очень выгодный для вас контракт на покупку ваших… как вы их называете? Космодоспехов?

Взгляд маршала стал цепким. Он практически не смотрел вперёд, контролируя свой путь периферийным зрением.

А где-то впереди по коридору зазвучало фортепиано. Какая экспрессивная музыка…

– Я знаю, вы уважаете честность, – после секундной паузы ответил я. – Так вот, отвечу честно. В данный момент я не готов продавать Северному королевству космодоспехи.

Эриксон усмехнулся и наконец-то отвернулся от меня.

– Я должен был попробовать, – заявил маршал.

– Я понимаю.

– Должно быть, от вопросов о продаже космодоспехов вы устали ещё больше, чем от благодарностей.

– Пожалуй, – улыбнулся я.

Мы подошли к закрытым двустворчатым дверям. Звуки фортепиано лились явно из этой гостиной.

– Приятно было пообщаться, ваше сиятельство, – произнёс маршал, лично открыв передо мной двери.

Сперва мы вошли в светлую гостиную, и лишь затем, повернув голову, я увидел, кто же так неистово лупит по клавишам инструмента.

Я ничуть не удивился, что играл на фортепиано король.

Эриксон кивнул мне, жестом предложил сесть на диван рядом с королём-музыкантом. И когда я это сделал, маршал юркнул в смежную комнату.

Бьёрн закончил своё безумно эмоциональное выступление спустя минуту. К этому времени камердинер через дверь другой смежной комнаты внёс в гостиную две кружки терпко пахнувшего глинтвейна.

– Фух… – выдохнул король, поднявшись с банкетки. – Нормально? Или не очень?

– Отлично. Мне понравилось. Но вряд ли тому, кто способен так увлечённо играть, нужно чужое мнение.

– Чужое мнение лишним не будет никогда, – изрёк Бьёрн, садясь напротив меня. – Другое дело прислушиваться ли к нему или нет. Ну да ладно. Спасибо, что подождали.

– Спасибо, что дали насладиться концертом.

Мы с королём чокнулись бокалами и сделали по глотку глинтвейна. Право слово, как же замечательно идёт этот терпкий напиток в прохладную или совсем уж холодную погоду. Согревает нутро. А нотки корицы и апельсина дарят столь бодрящее послевкусие.

– Вижу вам тоже по нраву глинтвейн, мой друг. Очень рад, что угадал с заказом, – улыбнулся Бьёрн, а затем посерьёзнел. – Но увы, Аскольд, сейчас мы не можем долго предаваться простым удовольствиям. Гости ждут, а дел невпроворот. Однако я хотел встретиться с вами…

Он чуть нахмурился и, отвернувшись, уставился на стоящий у стены контрабас.

– Вас что-то беспокоит, Бьёрн? – учтиво спросил я.

– Нет, – мотнул головой король. Его лицо прояснилось, и он снова повернулся ко мне. – Монарх не должен вам говорить то, что я собираюсь сказать. Но после того, что вы сделали для нас… я считаю бесчестным утаивать от вас информацию о лорде Бекингеме. Я вижу, что вы не меньше меня хотите с ним поквитаться. И… кажется мне, что дело тут не только в убитых и раненых им лично космодесантниках, – Бьёрн чуть прищурился, всем своим видом давая понять, что желает услышать от меня откровенный ответ.

Я не стал его разочаровывать.

– Верно. Думаю, ни для кого не секрет, насколько близок Бекингем к британскому кронпринцу, о котором некоторые говорят, что власти у него больше, чем у его отца. Я считаю, что Британия очень даже хотела бы оттяпать кусок Российской империи. И я считаю Бекингема очень важным элементом для осуществления этого оттяпывания. Если вы понимаете, о чём я.

– Понимаю, – выдохнул Бьёрн. Сделав глоток, он покачал головой и произнёс: – Я всё прекрасно понимаю, мой друг. И… рад, что вы волнуетесь о благополучии своей родины. А то, признаюсь, появились у меня лёгкие сомнения после нашего давешнего разговора. Но раз всё так, расскажу вам кое-что странное о Джоне Бекингеме. Мне удалось узнать, где он был во время битвы за Стокгольм.

– И где же? – я весь обратился в слух.

– Пожалуй, начать стоит немного с другого. На юге от столицы располагается королевская резиденция. Используется она нечасто, когда члены королевской семьи желают отдохнуть в лесной тиши.

Он замолчал и поморщился.

– Полагаю, находится эта резиденция на землях, ныне подконтрольных нашим врагам? – подтолкнул я Бьёрна к дальнейшему рассказу.

– Да, – сжал он кулаки. – И как вы понимаете, дело не в самой резиденции, а в том, что в ней находится. А это часть старых архивов королевской семьи, признанных не особо важными, чтобы держать их под рукой… Но всё же достаточно важных, чтобы не отдавать их в общий государственный архив. Увы, война ныне была слишком уж скоротечна, мы не успели вывезти архивы. Была надежда, что их не найдут, что они отлично спрятаны в тайной комнате, но… Вероятно, нашли. Так вот, среди прочего в этих архивах хранились мемуары моего предка короля Карла XII. Много страниц в них посвящено размышлениям о поражении в Северной войне и потере части королевства. Уделяет он внимание и тому, как Густав Андерсон – дворянин из ныне несуществующего рода, не смог сохранить своё родовое гнездо. Сейчас оно известно как Выборгский замок. Из богатств своих предков Андерсон смог спасти лишь дневник своего прапрадеда Юхана Андерсона. Густав тогда безостановочно талдычил, что в этом дневнике хранятся знания о том, как уничтожить Русское царство! Что нужно лишь их расшифровать.

– И? Судя по тому, что Российская империя до сих пор процветает, никто эти записи не расшифровал.

– В том дневнике написана какая-то тарабарщина, – сухо ответил король Северного королевства. – Подробностей я сказать не могу. Всю эту информацию для меня экстренно собрали по косвенным записям, хранящимся в Стокгольме. Сам же я в юности читал мемуары Карла XII и помню, что Густава Андерсона признали безбожником и казнили на костре, а перед этим публично сломали герб его рода, сделав оставшихся членов рода простолюдинами.

– Грустная история, – ровным тоном проговорил я. – К чему вы её вспомнили?

– От Андерсонов осталось немного. Например, медальон главы рода, подаренный создателю рода моим предком, Карл XII изъял. Он хранил его в сокровищнице. А много позже медальон передали в национальный музей. Собственно, во время штурма Стокгольма национальный музей разграбили. Медальон Андерсона пропал. По сведениям диверсионной группой руководил лично Джон Бекингем.

– Но украли не только медальон? – быстро спросил я.

– Не только. Но они явно пытались запутать следы. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, что медальон был одним из экспонатов, который забрал лично Бекингем. Я смотрел эту запись. Мне показалось, что к медальону он шёл целенаправленно, а остальные вещи из украденных его мало интересовали. Плюс среди других экспонатов нет вещей со столь любопытной историей. Ведь вы сами сказали, что британцы хотят зла вашей Родине, и Бекингем играет не последнюю роль?

– Значит, вы думаете, они нашли дневник Андерсена и смогли его расшифровать? – процедил я.

– Есть у меня такое опасение, Аскольд, – кивнул король.

– И, значит, медальон – это ключ?

– Такое вероятно.

– Да уж, и почему ваш предок решил снять медальон, а не сжечь прямо в нём этого Юхана Андерсона? Было бы эффектно.

– Дарёные королём символы рода не уничтожаются, а изымаются. Это известная традиция, – пояснил Бьёрн и вновь замолчал.

Казалось, он хочет что-то ещё сказать. Форкх его дери, зачем тянет?

– Я думаю, – наконец-то проговорил Его Величество, – что из медальона сделали какой-то артефакт. Карл XII мог этого не заметить.

Артефакт значит… Ну да, Троекуров ведь говорил мне, что его предки нашли в Выборге артефакты. Бьёрн ни слова не сказал мне о том, что Андерсоны были артефакторами, но его понять можно. По логике, если Троекуровы нашли тайники Андерсонов, то это уже собственность и секрет Троекуровых. И как порядочный аристократ, говорить об этом Бьёрн не может.

А если не нашли…

Как бы хорошо он ко мне ни относился, и какую бы помощь ни обещал в будущем, как минимум сейчас усиливать могучую Российскую империю он не станет.

Не делается так.

И всё же про артефакт Бьёрн упомянул. За что ему плюс сто пятьдесят очков.

– Я понял, – кивнул я. – Для меня много значит, что вы рассказали мне обо всём этом.

– Ну что вы, – устало улыбнулся король. – Не стоит благодарности. Это крохотная мелочь по сравнению с моим долгом перед вами. А теперь… думаю, выпьем ещё по кружке глинтвейна, прежде чем вернуться к остальным?