Глава 13. Не бойся

— В том и дело, молодой человек, — Завельев загадочно улыбнулся, — что на втором этапе ваши шансы будут зависеть исключительно от вас!

— Ну а на первом? Что в нём опасного? — спросил я. — Что там? Гамма-излучение, укус паука?

— Что за фантазии? — фыркнул профессор. — Обыкновенные иммуносупрессоры. Специально подобранные, в нужных пропорциях. Будем вводить их вам ежедневно. Я это называю коктейлем Завельева. Коктейль контролируемо подавит работу иммунной системы до нужных значений реактивности. Кроме этого, нужна будет ещё тщательно выверенная доза Т-вакцины. У меня сохранилось несколько доз из моей прошлой лаборатории… но это к делу не относится.

— Простите, а что за Т-вакцина? — прищурилась Майя.

— О, это моя гордость! — профессор расцвёл. — Это векторная вакцина на основе вируса иммунодифицита, которая уничтожает Т-лимфоциты.

— Звучит не слишком безопасно, должен сказать, — покачал я головой.

— Я разрабатывал её для военных! — вскинул профессор подбородок. — Это и не должно звучать безопасно! Однако я вам гарантирую, что она не может вызвать исходное заболевание, это абсолютно исключено! Её задача — исключительно в снижении уровня уже выработанных организмом лимфоцитов!

— И всё это нужно… — я сделал паузу.

— Чтобы ваш иммунитет не убил нужную бактерию сходу, а дал ей шанс закрепиться в вашем организме, — терпеливо пояснил профессор.

— Профессор, у меня последний вопрос, — после небольшой паузы решился спросить я. — За что вас сюда из той наверняка секретной лаборатории?

Завельев задумался, видимо, решал, говорить двум курсантам такие несомненно личные вещи, или не говорить.

— Мои исследования сочли не во всём соответствующими принципам советской науки, — наконец, объяснил он.

— Использовали западные методики? — ухмыльнулся я.

— И это тоже, но не в этом дело, — профессор вздохнул. — Просто… некоторые мои результаты никто не смог воспроизвести, и коллеги из зависти заклеймили меня шарлатаном… Я не стал дожидаться, когда мне пришьют преклонение перед западом или шпионаж, ушёл сам. Но это вопросы скорее философские и этические, к безопасности они отношения не имеют, так что не бойтесь.

— Я готов, — просто сказал я.

Майя хотела что-то сказать, но потом передумала.

— Так и знал, что вы решитесь, — кивнул Завельев. — У меня уже всё готово. Протокол очень простой. Я каждый вечер беру у вас кровь, затем ввожу нужные препараты. Когда уровень антител снизится до порогового значения, мы введём вам тестовый штамм, для проверки наличия эффекта. Его я вам почти гарантирую. А дальше вам надо будет закрепить полученный результат с помощью специальных упражнений, и здесь всё будет зависеть от вашего настроя.

— С настроем у меня полный порядок, можете не сомневаться! — уверил я профессора.

— Вот и отлично! Тогда приступим!

* * *

— Иван Иванович, подпиши, пожалуйста, — в кабинет к «москвичу» заглянул Пётр Сергеевич, начальник 2-го отдела.

— Так… приказ, на арест Завельева… зачем? — сотрудник Главка, пробежавшись по бумаге, поднял удивлённые глаза на своего коллегу.

— Разглашение сведений, составляющих гостайну, проведение опасных несогласованных экспериментов… — начал перечислять Пётр Сергеевич. — Всё же в приказе!

— За что — мне понятно, я спрашиваю — зачем? — Иван Иванович склонил голову набок.

Его коллега растерялся.

— Нууу… чтобы пресечь, разве нет? — сообразил он, наконец.

— Думаю, к нему нечасто заходят курсанты с просьбой рассказать что-нибудь секретное, — хохотнул «москвич». — Видите ли, всё, им рассказанное, они и так узнают, если пройдут отбор. А если эксперимент сработает, то они его пройдут.

— Но ведь эксперимент не имеет под собой научного обоснования, не согласован, и даже со слов самого Завельева, представляет опасность для здоровья Неверова!

— Пётр Сергеевич, — Иван Иванович перестал улыбаться, — Неверов у нас обладает гражданскими правами, ровно до тех пор, пока мы ему позволяем. Завельев, если ты почитаешь его личное дело, это непризнанный гений. Он одним из первых исследовал тварей из аномалий, и большинство его теорий подтвердилось. К сожалению, он считает коллег непроходимыми тупицами, и это не идёт на пользу делу. Сюда его выслали, чтобы он был под рукой, если понадобится. Подумайте, зачем простому преподавателю в учебке своя, оборудованная по последнему слову техники, лаборатория и доступ к материалам для исследований? А ведь он даже не удивился, когда ему всё это здесь предоставили! Профессор хочет поставить эксперимент на Неверове? Да пожалуйста! А если не сработает, то лейтенант Бурова подтвердит, что Завельев при ней разглашал секретные данные. Да у нас и запись имеется. И мы придумаем, чем профессора озадачить полезным, в зачёт проступка. Припугнём, если надо будет. В умелых руках страх — великолепный инструмент. А пока не стойте между фанатиком и предметом его страсти.

* * *

— АААААААААААА!!!!!!!!!!! — наполнил казарму истошный вопль, от которого, кажется, завибрировали даже железные кровати.

Я сразу подскочил и бросился к «офицерской уборной». Прошло минуты три, как Майя, как обычно после отбоя, ушла принимать душ. А то, что вопила Майя, я не сомневался. ТАК здесь больше просто некому.

За те секунды, пока я добежал, вопль превратился в визг и ушёл куда-то в ультразвук, аж зубы заныли. Да что там такое?

Майя стояла напротив двери в уборную и визжала, как девочка, сжавшись и зажмурив глаза. Сзади меня шлёпали босыми ногами ещё несколько человек, но я сделал жест рукой остановиться. Подойдя, я оглянулся в поисках причины для визга, но ничего не увидел. Тогда я чуть присел перед девушкой, подождал, когда у неё воздух закончится.

— Майя, это я! Что случилось?

— Там!!! Там!!! — она судорожно хватала воздух ртом и никак не могла вдохнуть достаточно, чтобы объясниться.

— Паук? — предположил я первое, что взбрело в голову.

— Крыса!!! — она указала пальцем в сторону душевой.

Я внимательно посмотрел, но никого не увидел.

— Тьфу ты! Я уж думал тут убили кого! — бросил кто-то из подбежавших вместе со мной парней.

— Слышь, мы только уснули! — добавил ещё один голос.

— Девка, что с неё возьмёшь! — подвёл итог происшествию третий.

Подойдя, я обнял виновницу тревоги.

— Блин, как стыдно! — прошептала она. — Ещё в аномальщики пошла, а сама, оказывается, крыс боюсь!

— Ты что, этого не знала? — удивился я.

— Наверное, знала, но забыла, — огорошила она меня. — Просто не ожидала увидеть. Фу, мерзость какая!

— Так, ну-ка, пойдём в комнату отдыха, поговорим.

Я закрыл дверь в уборную, переглянулся с совершенно ох**вшим от происходящего дежурившему сегодня младшему сержанту и повёл Майю в комнату отдыха.

— Ну, рассказывай.

Я закрыл дверь, но свет включать не стал, незачем всяким там ротным знать, что у нас тут ЧП локального масштаба.

— Да что рассказывать? — Майя чуть-чуть пришла в себя. — Захожу в душевую, хотела включить воду, чтобы горячая успела пробежать, пока раздеваюсь, а там крыса, сидит на полу и на меня смотрит. Как будто ждала, что я приду!

— Хорошо хоть раздеться не успела, — хмыкнул я, — вот была бы потеха пацанам!

— Да уж, и не говори! — Майя закрыла лицо руками.

В темноте было не видно, но можно было делать ставки, наверняка залилась краской.

— В принципе, страх крыс вещь вполне обычная, — начал я. — Более того, для него есть основания. Но эту крысу ты наверняка до сердечного приступа довела, второй раз она к тебе не сунется.

— Лучше не напоминай!

— Майя, ну-ка, закрой глаза, — скомандовал я. — Негоже офицеру грызунов бояться. Сейчас мы с тобой этот страх проработаем.

— А ты что, — она помахала рукой, подыскивая слово, — ну, психо…

— Нет, не психолог, — я улыбнулся, — и не психотерапевт. Но кое-что в этом понимаю. Давай, закрывай, глаза.

— Ну, закрыла, что дальше?

— Представь крысу и опиши, что видишь, детально и подробно.

— Темно, ничего почти не видно, у крысы только глазки сверкают, чёрные такие… она в угол забилась и зубы выставила, большущие и острые!

— В угол чего? Где ты находишься?

— Это сундук… ой… я вспомнила! Меня когда бабушка в сундук спрятала, там она запасы хранила, как раз почти всё закончилось, и там крыса сидела, — Майя рассказывала сбивчиво, перескакивая с одного на другое. — Снаружи эти твари, внутри крыса, и мне бежать некуда! И крыса…

— Она тебя напугалась куда больше, чем ты её. Представь, что там, в углу сундука, есть дверка. И через эту дверку твоя крыса заскочила за запасами, и так в дверном проёме и замерла, напугалась тебя.

— Дверка? Для крысы? — Майя улыбнулась. — Давай представим!

— А на самой крысе — белый фартук, на голове поварской колпак, а в руках поварёшка…

Тут Майя уже рассмеялась, не сдерживаясь, но глаза не открыла.

— Да-да, у неё в сундуке кладовая! Она за пшеном заскочила, кашу варить, а тут я, такая большая и страшная! Я бы на её месте описалась со страху!

— А представляешь, как ты несчастную крысу в душевой напугала?

— Да, Лёша, слушай, мне уже стыдно перед крыской! — Майя продолжала веселиться. — Может, она помыться хотела? Тут же везде у всех только хозяйственное мыло, а у меня шампунь, вот она и хотела одолжить!

— Что тебе, зверьку чайной ложки шампуня жалко, что ли? — поддержал я её веселье.

— Неа, не жалко нисколько! Слушай, а она на меня не бросится? — Майя открыла глаза.

— Хм, слушай, ты в обществе защитников прав животных состоишь? — спросил я.

— А что, есть такое? — она приподняла бровь. — Нет, не состою.

— Ну так дай ей промеж глаз, она и отстанет. Или ты думаешь у неё подготовка лучше, чем у тебя?

— Ладно, убедил. Пойдёшь со мной? — вдруг попросила она.

— Под дверью подежурю, — ответил я серьёзно. — Чтобы не сбежала, если что. Ты справишься.

— Спасибо! — Майя чмокнула меня в щёку. — Мне правда полегчало! Пойду, поделюсь с бедной крысой шампунем!

Как и обещал, я остался под дверью, а Майя пошла внутрь. Это, конечно, так себе терапия, но помочь должна. Хотя бы самый первый испуг приглушит, а дальше офицер Майя или где? Возьмёт себя в руки. Это всего лишь крыса, не адская гончая. Что характерно, от собак на улице девушка не шарахалась.

Изнутри послышался тихий вскрик, но звуковой атаки не последовало. Через минуту отворилась дверь и Майя поманила меня внутрь.

— Пойдём, ты должен это увидеть сам, и сказать, что у меня не поехала крыша.

Вот теперь я удивился. То, что Майя не визжала, было нормально. А вот то, что она усомнилась в своём здравом рассудке…

Но когда я заглянул в душевую, я сам захотел протереть глаза.

Посреди душевой, рядом со сливным отверстием, сидел зверёк. И за крысу его можно было принять только со страху, от неожиданности. Потому что это был енот! Самый настоящий, только маленький, ростом в сидячем положении сантиметров пятнадцать!

— Ну, Майка, ну даёшь! — расхохотался я. — Щенка енота с крысой перепутала!

— Енот? Ну да… похож… Но что он тут делает?

Щенок, а это явно был детёныш, будто услышав нас, поднял передние лапки, а потом начал чесать ими шерсть на голове. Мы с Майей растерянно переглянулись.

— Что ты говорила про шампунь? — спросил я её.

— Ущипни меня, — ответила она.

Я, понятное дело, тут же ущипнул. За попу. За что тут же получил по руке.

— Эй, я же пошутила!

Зверёк растерянно водил мордочку, глядя то на меня, то на Майю. Потом с места, без разбега, запрыгнул на подоконник. Мы от неожиданности шарахнулись назад, а щенок спокойно подошёл к бутылке с шампунем, и попытался открыть крышку! Но у него ничего не вышло, он тянул, а надо было крутить.

— Майя, это бред какой-то…

— Ага… представляешь, как она сейчас удивляется, какие мы с тобой тупые?

— Она? — я посмотрел на напарницу. — Ты уже и пол определила?

— Ну будь это парень, ему бы и хозяйственного мыла хватило! Вам же хватает!

Енот сел на задние лапы, а передними закрыл глаза, и начал раскачиваться из стороны в сторону. Что дало мне возможность заметить одну странность.

— Майя, это нихрена не енот, смотри, — я указал ей на передние лапки зверька.

— На что именно?

— На пальцы, — подсказал я. — Я видел енотов, этот очень похож, но у енотов лапки. А у этого — кисти рук, как у нас с тобой. С противопоставленным большим пальцем.

Я выставил свою руку для наглядного сравнения.

Неправильный енот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, на мою руку, и вдруг вытянул свою мне навстречу, отзеркалив мой жест.

— Твою ж… — чуть не выругалась Майя, хватаясь руками за голову. — Лучше б ты была крысой!

— Что такое? — удивился я.

— Она нас понимает, Лёша. По-ни-ма-ет, — по слогам повторила она. — Понимаешь? У нас код АР. Опять… Мне на этот раз просто не поверят!

— Ааааа, — глубокомысленно заметил я.

И тут до меня дошло.

— Блять, серьёзно что ли??? Вот этот мелкий шкет — из аномалии? Как я?

Мелкий шкет перестал изображать фэйспалм и очень внимательно на меня посмотрел.

— По протоколу мы должны объявить тревогу… — Майя задумалась. — Она может быть заразной, хотя… при такой-то чистоплотности… Тем не менее. Её должны проверить, объявят карантин… Блин, её же убьют на месте, сперва пристрелят, а потом будут проверять!

Зверёк неизвестной породы забеспокоился, потом спрыгнул на пол, подошёл ко мне. Рефлекторно я хотел сделать шаг назад, но потом остановил себя. Слишком этот щенок разумно себя ведёт, чтобы сделать какую-нибудь глупость типа укуса.

— Не стоит подходить ближе, — предупредил я его. Поймёт или нет? — Ты просишь, чтобы мы тебе помогли?

Шерстяной комок остановился, сел на задницу, потом лёг на пол и положил голову между передних лап. Жалобно так посмотрел снизу вверх.

— Чёрт! Майя, иди, попроси у сержанта какую-нибудь коробку, ящик, да хоть ведро или кастрюлю. Если он будет сидеть смирно в коробке, никто в него стрелять не будет. А на анализы к профессору отнесём. Он наверняка в своей лаборатории, я там диванчик видел, по-любому здесь же и спит! И оденься. А я пойду с дежурным перетру. Скажи только, дальше-то что этому найдёнышу светит?

— Могут в зоопарк отдать, а можно попросить себе забрать, — задумалась Майя. — Всякого зверья из аномалий хватает, даже если она условно разумная, особого интереса для науки она не представляет, наверняка такие уже попадались. Думаю, договориться можно. Но это не точно. Эй, мелкая, — Майя присела на корточки, — пойдёшь ко мне жить, если разрешат?

Енот выпрямился, сел снова на задницу, потом почесал голову…

— Шампунем поделюсь, — пообещала Майя. — Но сперва анализы. Ты можешь заразить нас, а мы — тебя. Надо убедиться, что мы друг другу не опасны. И не бойся, это не страшно!

Голова енота поникла. Чёрт, он реально понял! Вот прямо видно, что понял! Мог бы — ответил бы! Но и так было понятно, что убегать зверёк не собирается.

— Сиди здесь, мы скоро вернёмся, — предупредил я и подал руку Майе. — Ну что, пошли поднимать тревогу?

— А ведь я тоже не успела голову помыть, — вздохнула она, вставая.

Через пять минут мы, уже одетые, с коробкой из-под сухпайков в руках, шагали в сторону учебного корпуса. С двух сторон, на почтительном расстоянии, нас сопровождали младший сержант, не тот, что сегодня дежурил, а его сменщик, и, кажется, кто-то из охраны с КПП, в общем, рядовой.

Дежурный благоразумно не стал будить казарму. Зачем, ведь карантин объявят по всей учебке. Все, кто сейчас на территории, останутся здесь, кого нет — тот несколько дней не попадёт. Так зачем будить курсантов, пусть спят.

Завельев встретил нас в своей лаборатории, и указал на стол.

— Ставьте сюда, посмотрим, кого вы нашли.

Из коробки показалась любопытная мордочка.

— Не бойся, — сказал я ему, и повернулся к Завельеву. — Простите, Сергей Вячеславович, мы сержанту не стали ничего говорить, чтобы лишней возни не было, но зверёк, кажется, разумный. Началось всё с того, что он попросил шампуня, помыться…