Глава 15. В темноте

— Да не знаю я, что на меня тогда нашло! — ответила припёртая к стене Майя.

Припёртая в прямом смысле этого слова.

Ни в вечер «передачи биологических жидкостей прямым методом», ни в последующие дни, поговорить по душам так и не удалось. Прошло три дня, и только когда на дежурство вечером заступил сам сержант Рысев, я воспользовался его насмешливым попустительством, чтобы после отбоя проскочить вслед за Майей в душевую.

Где я и припёр её к стене, в самом прямом смысле слова. Всем весом прижал.

— Только не ори, — сходу попросил я её.

Только теперь сообразил, как это выглядит. Я в трусах, на ней это её бельё — трусики-шортики и спортивный топик, в котором её грудь всегда выпирает под любой одеждой… По жилам побежал жидкий огонь, и потребовалось немалое усилие, чтобы вернуть контроль рассудку. А хотелось развернуть лицом к стенке, содрать… так, стоп!

— И не собиралась, — насупилась Майя.

— Ты чего меня избегаешь? Сперва целуешь…

— Да не знаю я, что на меня тогда нашло! — она сперва отвернулась, но потом посмотрела мне прямо в глаза. — И вообще, чего тебе от меня надо?

Учитывая тяжесть в трусах, вопрос не праздный…

— Мы с тобой вообще-то напарники, ты ещё помнишь? — попробовал я воззвать к её разуму.

— Напарников и поменять можно…

— Не в нашем случае, и ты это прекрасно знаешь, — напомнил я ей.

— Ну давай, скажи, что я дура, и всё только испортила, — теперь она смотрела с вызовом.

— Ничего ты не испортила, если перестанешь себя накручивать, — вздохнул я. — Поцеловала и поцеловала, мне понравилось, и я не прочь повторить.

— Но что ты теперь про меня думаешь? — Майя как-то даже сникла. — Сперва в кровать к тебе залезла, потом вообще с поцелуем этим…

— Думаю, что ты основательно запуталась в себе. С чего ты решила, что я буду что-то плохое о тебе думать?

— Аааа… нууу…

— Что, здесь приличные девушки так себя не ведут?

Даже при плохом освещении я увидел, как она залилась краской. Она не ответила, только помотала головой.

— А мы никому не скажем, — подмигнул я ей. — Я думаю, приличная девушка тоже может иметь желания. И твои мне понятны. И сомнения тоже понятны. Ты прекрасно знаешь, что я хочу найти дорогу домой. Но, во-первых, я хочу не просто найти дорогу, а хочу её протоптать, стать тем человеком, который откроет первый торговый маршрут между двумя мирами. Не уйти и всё забыть, а связать наши миры. Если это вообще возможно. И я понимаю, что на это могут уйти годы. И я как-то не заметил, чтобы тебя здесь что-то особо держало. Только мама, с которой ты не общаешься? Да и найду ли я этот путь? Вдруг его нет? А может, и не захочу искать? Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что не считаешь меня дурой или ... кем похуже? — Майя подняла глаза, чтобы заглянуть в мои.

— Я хочу сказать, что в мире, пронизанном опасностью, особенно когда ты выбираешь работу соваться в самое пекло, очень глупо заботиться о таких мелочах. Что ты предпочитаешь, общение со мной или со своими сомнениями? Поцелуи, — я не стал пугать девушку своими тайными фантазиями, — или одиночество?

— Я просто боюсь… боюсь, что ты от меня однажды отвернёшься, боюсь поверить и оказаться ненужной. Жизнь отобрала у меня всех дорогих мне людей, даже маме я оказалась помехой. И… мне страшно…

Майя, говоря это, обняла меня, прижалась. Я погладил её по голове.

— Ты боялась пойти в душ, потому что там крыса, — напомнил я, — а оказалось там был разумный енот.

Она фыркнула сперва от такого сравнения, потом фыркнула ещё раз, и, наконец, расхохоталась в голос. Пришлось, чтобы не разбудила всю казарму, накрыть её рот поцелуем.

Майя вздрогнула, но не отстранилась. Да и куда бы ей отстраняться, позади стена. Наоборот, обвила мою шею руками, закрыла глаза.

Обнять её мешала стена, и я развернулся, сам прижался спиной к стене, а её притянул к себе. Она не сопротивлялась, легко подалась вперёд, прильнула ко мне всем телом.

Мои руки отправились в путешествие по её спинке. Едва касаясь, проводил пальцами вдоль позвоночника, по попе, спускался по бёдрам, сколько доставал, и снова скользил самыми подушечками вверх, по бокам. Ничего такого, что могло бы её спугнуть, только почти невинные ласки. Брал её лицо в ладони и целовал то нежно, то страстно, а она вставала на цыпочки и постанывала от удовольствия.

Майя оказалась безумно чувствительной к прикосновениям. В каком бы месте мои пальцы не касались её кожи, всюду следовал мгновенный отклик. Девушка просто трепетала в моих руках, хотя я не делал ничего особенного. Просто гладил, ласкал, целовал. Спустился поцелуями к шее, нашёл очень чувствительное место на ключице возле шеи. Топик мешал, но я не стал даже пытаться его снимать. Ещё не время. Только сдвинул широкую лямку.

Она стояла, скрестив ноги и дрожала. В какой-то момент я понял, что Майя больше не реагирует на мои прикосновения. Дрожь всё усиливалась, девушка в моих руках просто билась, как выброшенная на берег рыба.

— Майя, — позвал я тихонько, но она меня не слышала.

Голова запрокинулась назад, глаза закатились. Майя кончала… к счастью, беззвучно. И упала бы, но я прижал её к себе.

Круто! Я, конечно, герой! Вот только самому как теперь быть?

Пришла в себя Майя минуты через три или четыре.

— Что это было? — спросила она глухим, чуть хриплым голосом.

— Оргазм, — пожал я плечами.

— Да я знаю, как это называется, но блин, как так-то, мы же не… А это всегда так… сногсшибательно?

— Как скрипку настроишь, так она и споёт, — отделался я метафорой.

Не стану же я говорить девушке, что сам в а**е!

Утром после завтрака объявили общее построение. Перед строем вышел сам ротный.

— Здравствуйте, товарищи курсанты! — гаркнул он.

Похоже, у ротного хорошее настроение. Не к добру это!

— Здравия желаем, товарищ командир роты! — прогавкала рота сотней глоток.

По строевой подготовке он ведь нам впендюрил несколько занятий. Говорят, хотел в свободное время, предназначенное для отдыха, но потом почему-то передумал. А нам эта строевая подготовка нужна, как ёжику кардабалет. По Красной площади нам всё равно не ходить, а в аномалиях совсем другую подготовку спрашивают.

Ну вот хотя бы здравия хором желать научились, и то ладно.

— Сегодня ровно две недели, как вы здесь. Я, должен признать, очень удивлён полным отсутствием отсеявшихся. Это первый раз на моей памяти, когда нет никого добровольцев на выход. Так вот, мы с коллегами посоветовались, и решили помочь определиться с выбором тем, кто, возможно, перед девушкой в грязь лицом боится ударить. Я вас, парни, разочарую, вам всё равно не светит.

Вот ведь сука! Значит, уже в курсе нашего свидания! Вот как такого хорошего человека добрым словом не помянуть? Чувствую, попьёт он нам ещё кровушки!

По строю прошёл говорок, кто-то соглашался с ротным, кто-то возмущался. Но тем не менее, внимание к себе командир привлёк.

— Сегодняшнее задание — пройти через здание. Всё просто. Заходите через дверь, и у вас есть 15 минут, чтобы выйти. Пока без тварей и гражданских, просто зайти и выйти. Запускать будем по пять пар из разных отделений, но это не соревнование. Это, если хотите, философское задание. Вам надо будет понять в процессе выполнения задания, там ли вы находитесь, где вам надо находиться. И да, каждая пара работает самостоятельно! Если никто тупить не будет, то к обеду управимся! Да, забыл предупредить! Здание не ломать, баррикады на окнах не разбирать!

Народ немного приободрился, а то шутка ли, больше ста человек, и по 15 минут. Проходили бы до ночи!

До полигона, как обычно, добежали бегом. То есть мы бежали, а ротный ехал. Хотя ему-то как раз стоило бы пробежаться.

Само здание мы уже видели. На вид — обычный трёхэтажный многоквартирный дом. Или, скорее, барак. Окна как попало закиданы мешками с песком, местами даже заложены кирпичами. В здании два подъезда, у одного сейчас двери заперты, а второй подъезд — вход. Так-то, кажется, ничего страшного.

Потянулось время ожидания. После первых же пяти пар стало понятно, что пройти здание не так-то просто. Время вышло, а из здания никто не вышел. Спустя несколько минут участники первого забега вышли через ту же дверь, через какую заходили, задумчивые. Их отправили отдыхать на другую сторону здания, подальше от нас.

После первого часа я уже понимал, почему. С заданием ещё никто не справился. Может, оно вообще не проходимо в принципе? Надо будет это учитывать. Но вроде травмированных никого нет. Но и справившихся с заданием никого!

Ожидание нервировало и вытягивало душевные силы. И, кажется, ротный это отлично понимал. Мы с Майей остались последними, причём одни, без других пар. Странно, нас изначально было 120 человек, вылетели пока только четверо, один в самый первый день, и трое с моей помощью. А значит, в последнем забеге должны были принимать участие шесть человек, три пары. Что-то я, видимо, пропустил.

И тут, ротный, сволочь такая, решил обратиться к курсантам.

— Как вы уже поняли, пройти это здание за отведённое время, при текущей вашей подготовке, практически невозможно. Для всех вас это должен быть урок смирения. Бывают ситуации, когда сделать ничего нельзя. Но это также и урок стремления к росту. Это при текущей подготовке не пройти! В конце обучения вы будете проходить это здание на время! Конечно, уже зная его секреты, тем не менее. Ну а среди первых попыток лучшее время на моей памяти было четырнадцать минут. Лишь единицы успевают выбраться из здания за отведённое время. На сегодня мы закончили, можно идти обедать!

Ах ты сука!

Кто-то из взводных указал ротному в нашу сторону.

— О, у нас, оказывается, ещё одна пара не прошла. Неверов и Бурова, только вас все ждут. Может, сдадитесь?

— Русские не сдаются! — выкрикнул я с места.

— Ну тогда вперёд! — ротный улыбнулся. — У вас десять минут, всё равно ждать дольше нет смысла.

Ах ты сука!!!

Хм, кажется, я повторяюсь.

А нет, на этот раз это Майя. Тихонько, но отчётливо.

— Готова, напарница? — спросил я.

— Готова, — ответила Майя, едва не шипя от возмущения. — Давай покажем этому напыщенному ублюдку, на что мы способны!

— Полностью с тобой согласен! Держись чуть позади, и подстраховывай.

— Хорошо, как скажешь, — неожиданно легко согласилась она.

Мы подошли ко входу.

— Три… два… один… пшёл! — дал сержант Рысев команду, щёлкая секундомером.

Срываемся с места, как договаривались, Майя пропускает меня вперёд. Как только мы проскакиваем в подъезд, железная дверь за нами захлапывается. Хм, у других не закрывали!

Длинными скачками несусь вверх. Я давно заметил, что у здания единственный выход, помимо входа — это чердак, с которого можно спуститься по пожарной лестнице. А значит, должен быть люк туда. Мы с Майей это давно обсудили, и даже выработали стратегию. Классический обход лабиринта.

Мы остаёмся в темноте. Её можно было бы назвать полной, но через забитые мешками окна местами пробивается свет, и мне этого оказывается достаточно.

Между делом понимаю, что у меня изменилось зрительное восприятие. Я это ещё вчера заметил, когда по казарме шлялся, но не отразил. А вот теперь понял со всей отчётливостью.

Я вижу! Отсоси, ротный, нас темнота не остановят!

Взлетаю на третий этаж. Облом! Люк на чердак намертво заварен!

15 секунд.

— Наверное, через соседний подъезд, — бросаю я Майе. — Ищем проход, ты третий, я второй.

Мы разделяемся, Майя остаётся обходить третий этаж, я спускаюсь на первый. Вот где настоящий лабиринт. Помещения перестроены, часть перегородок снесено, другие возведены в местах, где их быть не должно. Но постепенно в голове укладывается планировка.

Две минуты. Внутренний секундомер отсчитывает секунды даже без моего участия, привычка благодаря дайвингу.

Прохода нет.

Выскакиваем с Майей в подъезд одновременно, отрицательно качаем головами, и, не сговариваясь, бежим вниз.

На обход первого этажа уходит ещё минута. Прохода нет!

Три минуты.

— Погоди, Майка, смотри, — обращаю внимание на комнату, которая короче соседних. — На втором этаже этой комнаты не было!

— А на третьем там провал на второй этаж! — вспомнила Майя.

— На втором этаже провала не было!

Летим снова на третий этаж. Проскакиваем комнаты и находим нужную. Не останавливаясь, прыгаем вниз. Сука, потолки больше трёх метров, пол больно бьёт по ногам. За небольшой перегородкой ещё один провал. Вниз. Мы на первом этаже, и вот он, проход!

Четыре минуты!

Коридор уходит влево и вправо. Разделяемся. Мой вскоре упирается в тупик, и я бегу обратно. По пути слышу окрик Майи. Она нашла подъезд.

Летим вверх, и опять облом! И здесь люк заварен!

Пять минут!

— Ищи стены, где нет окон! С торца здания окна тоже были! Тут ещё одна, тайная, шахта. Твой третий!

Разбегаемся, Майка остаётся на третьем, я бегу на второй. Через минуту понимаю, что с наружными стенами всё в порядке, во всех комнатах есть окна, хоть и забарикадированные.

Шесть минут! Чёрт, что не так?

ВОТ ОНО!

Комната позади подъезда заложена со всех сторон, к ней нет доступа.

Значит, там, за стенкой, проход.

— Нашла! — кричит Майя из подъезда.

Выскакиваю туда.

— За площадкой комната заложена, — сообщает она.

— У меня тоже!

Киваем друг другу и несёмся на первый этаж. Вот оно!

Семь минут!

Здесь этой комнаты нет, а в потолке зияет огромная дыра. Вот только до неё не достать, и высота потолков такая, что мне даже Майю не подсадить. Разве что в прыжке достанет, и то не точно.

Засмотревшись на потолок, чуть не падаю в неприметную дыру в полу. Заглядываю туда. То, что это подвал, я понял сразу. Но вот что там интересного?

— Майя, глянь, что здесь?

Она суёт голову в дыру. Всё же её ночное зрение куда лучше моего должно быть, у неё давно уже, а у меня вот только что.

Ни слова не говоря, Майя прыгает вниз, в подвал.

— Тащи! — слышу я оттуда.

Наклонившись, хватаюсь за конец стальной трубы, и вытаскиваю её вместе с Майей.

Восемь минут!

— Давай наверх! — командую я.

Лазанье со всякими шестами мы уже проходили. Труба длиной всего пару метров. Но этого оказывается достаточно. Не хватало-то совсем чуть-чуть. Держу трубу, Майя запрыгивает ко мне на плечи, оттуда на трубу, и я, перехватываясь, поднимаю её, как флагшток. Тяжёленький, надо сказать, флагшток! Наконец, она цепляется за край дыры в потолке и забрасывает себя наверх. Тут же встаёт над дырой, расставив пошире ноги. Кидаю ей трубу. Она ловит, хватается за самый край двумя руками. Прости, малышка, сейчас тебе будет тяжело.

Подпрыгиваю, хватаюсь за трубу. Майя скрежещет зубами, но терпит. Если отпустит — меня этой трубой и накроет. Держит. Лезу по трубе, хватаюсь за край пролома. Вылезаю вверх.

Девять минут!

— Тут приставная лестница! — сообщает Майя, но я уже и так вижу.

Несёмся наверх, ещё одна, на чердак! Вижу дневной свет, и вот мы уже на крыше!

Пожарная лестница без ограждения, слетаем по ней, хватаясь руками и перепрыгивая ногами по несколько ступенек. Меньше минуты — и мы на земле.

— Неверов и Бурова задание выполнили! — рапортую подбежавшему сержанту.

Ха! Да они нас даже и не ждали!

— Девять минут сорок восемь секунд, новый рекорд! — во всеуслышание объявляет сержант.

Стоим, гордые собой, улыбаемся, пытаемся отдышаться.

— УРРРААААААА!!! — орёт наше отделение.

Ротный морщится, но хлопает в ладоши.

— Действительно, новый рекорд учебной части, — нехотя признаёт он.

Уже в столовой, когда мы обменивались впечатлениями, я услышал брошенную кем-то фразу:

— Лампочки могли бы и поярче сделать! Нихрена ж не видно!

Мы с Майей переглянулись. Она тоже услышала.

Ха! Так у них ещё и освещение работало! Вот почему они не нашли даже проход в соседний подъезд! Наверняка не все комнаты освещались, и эта игра света и тени надёжно прятала тайные переходы! Ротный, сам того не ведая, оказал нам услугу!