Глава 19. Оцепление
— РОТА, ПОДЪЁМ!!! — прогремел голос дежурного. — БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!!
Подъём по тревоге мы отрабатывали много раз, да и армейские рефлексы сработали как надо. Через две минуты все курсанты уже выстроились вдоль центрального прохода.
Сон как рукой сняло. Нам неоднократно говорили, что команда «боевая тревога» может прозвучать только в одном случае — если она действительно боевая.
— Курсанты, внимание! — в проход вышел дежурный сержант. — Мне поручено донести до вас общую информацию. В десяти километрах от расположения учебной части произошёл прорыв аномалии. Размер минимальный, излучение слабое…
Мне сразу вспомнились лекции. Минимальный размер — значит, в пределах 50 метров в поперечнике. Меньше спутник просто не различает размеры. Излучение фиксируется, но спутник не может оценить размер пятна аномалии. А сила излучения пропорциональна «отдалённости» ветви на древе параллельных миров. Чем дальше, тем выше излучение, тем сильнее различия, вплоть до существенных отличий в ландшафте, геологии. В моём случае тоже было слабенькое излучение, и вот, пожалуйста, соседняя ветка. Здесь, возможно, тоже. Впрочем, соседние ветки — это все, где присутствует человек, следы которого в аномалиях иногда встречаются.
— ... но это не значит, что там полностью безопасно! Нам поручено организовать оцепление со стороны города, менее ответственные участки возьмут на себя милиция и солдаты срочной службы. Непосредственно на место уже выехали дежурные аномальщики…
Хм, а Кузьмич говорил, что аномальщиков хрен дождёшься. Похоже, экстренно реагируют при высокой плотности населения. В принципе, это правильно. Нельзя успеть везде, надо расставлять приоритеты. Но, получается, в отдалённых поселениях люди, в случае чего, предоставлены сами себе.
— ... Пять минут на гигиенические процедуры, после чего по порядку номеров получить оружие и боекомплект! Патроны боевые! Кто надумает в казарме снять автомат с предохранителя — отправится домой!
Мы всё это неоднократно отрабатывали, и сейчас не было никакой суеты. Все спокойно умылись, и вереницей потянулись получать оружие. Всем выдали автомат, штык-нож к нему, два полных рожка, фонарик и средства индивидуальной защиты — респиратор с фильтрами, плотно прилегающие к лицу очки и перчатки. Вдобавок каждому выдали по сухому пайку и литровой бутылке воды. Через двадцать минут после подъёма рота в полном составе выстроилась на плацу и была готова к выполнению поставленной задачи.
Ещё через несколько минут подтянулось начальство. Ротный, взводные — все они, само собой, жили в городе, и вот у них-то сборы были даже покруче, чем у нас. Ротный влетел на личной, видимо, машине прямо на плац, и выглядел он так, будто ему кончить не дали.
— Товарищи курсанты, — он взглянул на дежурного сержанта, тот кивнул, — задача вам известна. Сейчас подъедут автобусы, грузимся повзводно! Взводные! Здесь? Ко мне!
Пока ротный прямо на плацу, положив на капот своей машины планшет, что-то объяснял взводным, мы переминались с ноги на ногу. Команд нам никаких не давали, ничего не объясняли. Да и задача-то, только условно боевая, подумаешь, в оцеплении постоять!
К тому времени, когда подъехали покрашенные в цвета хаки пазики, солнце вышло из-за туч и вовсю припекало. Мы загрузились и выехали. Спешки какой-то не было. Взводные, получив ценные указания от ротного, подозвали к себе командиров отделений, и прямо в автобусе, на ходу, распределяли задачи.
— А ты заметил, — толкнула меня в бок Майя, — что комодам планшеты и рации выдали? А нам нифига!
— Да мне кажется нас больше пугают, — пожал я плечами. — Ну сама подумай, кто необученных курсантов отправит на что-то серьёзное? Я удивлён, что нам оружие-то выдали!
— Действительно, — согласилась со мной напарница.
Чарли устроился у меня на плече, и внимательно слушал наши разговоры, смотрел по сторонам. Такое впечатление, что он вообще всё понимает, только сказать не может.
Вернулись командиры отделений, и тут же, подозвав к себе, начали инструктаж.
— Всё так, как нам сразу сержант сказал, — Николай подсел к нашему отделению. — Ничего нового. Цепь будет очень редкая, через 100 метров, но так, чтобы друг друга не терять из вида. Работаем парами. За нами, — он развернул на планшете карту, — вот эта дорога, идёт параллельно трассе. Это проезд к соседней деревне. Вот этот участок в полкилометра на нас, между этими двумя ответвлениями. Из автобуса выходим вот в этой точке, дальше распределяемся в обратном порядке номеров. Команда аномальщиков уже на месте, работают, пока всё спокойно. Местных велено отправлять по дороге в сторону трассы, вот здесь на съезде медпункт разворачивают сейчас. Если будут проблемы — передавайте по цепочке мне, я уведомлю командование. Если от них поступит информация — также по цепочке откричимся. Перекличка каждые 30 минут. Всё понятно?
— Так точно! — с улыбкой отрапортовал я.
Какое-то игрушечное задание. На опушке постоять, бабушек через дорогу перевести. Ещё и на автобусе везут, с комфортом. Не сказать, чтобы меня очень уж тянуло на подвиги, но хотелось себя испытать, что ли. Я всю жизнь очень серьёзно подходил к своей подготовке. Самбо по молодости, в армии не халтурил, после армии, когда начали появляться деньги — всякие секции посещал. В обычной жизни всё это не требуется, и максимальный уровень адреналина давал мотоцикл.
И вот сейчас я чувствовал это предвкушение. Зрение, слух, даже обоняние обостряются, сердце бьётся сильнее, разгоняя по жилам горячую кровь. Всё как перед хорошей дракой или перед прыжком с парашютом. Это не страх, это возбуждение перед опасностью, какой бы контролируемой она ни была.
Хотелось большего, чем постоять в оцеплении. Хотелось реальной схватки, чтобы почувствовать настоящую, а не иллюзорную угрозу жизни. Сошёл ли я с ума? Может быть! Но, чёрт возьми, ради таких ощущений не жалко!
— Ты чего лыбишься? — спросила Майя.
— Руки чешутся, — признался я. — Чувствуешь этот запах адреналина?
— Чувствую запах пота от почти тридцати вонючих мужиков, — фыркнула Майка. — Но я понимаю, о чём ты. Вот только ты правильно сказал, кто нас пустит туда, где что-то интересное! Будем… бабушек через дорогу переводить.
— С языка сняла! — рассмеялся я. — Только что сам об этом думал!
Мы проехали мимо Икаруса, переоборудованного под мобильный медпункт. Он просто стоял на обочине. Наш автобус притормозил, а потом свернул с трассы и остановился.
— Пятое отделение, на выход! — скомандовал взводный.
Восемь человек — у них сразу двое убыло по болезни — шустро выскочили из автобуса, и мы двинулись дальше. Через пятьсот метров новая остановка.
— Шестое отделение!
Мы вышли и построились на обочине. От дороги, на которую мы свернули с трассы, отходил ещё один свороток, на совсем уж просёлочную дорогу.
— Олег, Тимур, остаётесь здесь, — скомандовал Николай. — На вас перекрёсток. Пятое отделение должны остановиться вон там, в пределах видимости. Оружие проверить, держать на предохранителях.
— Есть, — козырнул Тимур. Олег промолчал.
Тимур с Олегом и Руслан с Сёмой — это ещё две пары в нашем отделении, все четверо вечные молчуны. Ничего про себя никогда не рассказывают.
— Остальные бегом!
Николай первым подал пример. Руслан с Семёном, Пашка с Максимом вскоре остались на дороге. Расстояние не везде 100 метров, дорога петляла между ёлками, и Коля расставлял людей на поворотах, чтобы друг друга видели. Последними остались стоять на своём посту мы с Майей, а Коля с Витей убежали дальше, до следующего ответвления, которое с нашего поворота дороги хорошо просматривалось. А там и из 7-го отделения кто-то вдалеке маячил.
Вот мы и развернулись.
Минут пять ничего не происходило. Стало жарковато в кителе, и я его расстегнул. Майя, недолго думая, последовала моему примеру.
— Что делать будем? — спросила она.
Я посмотрел на небо, на марево, стоящее над быстро нагревающимся на солнце асфальтом, вздохнул.
— Кажется, ровным счётом ничего. Пойдём в тенёк отойдём.
Глянул на Колю с Витьком, они тоже на обочину отошли, в тень ёлки-переростка.
— Лёха, Майя, как вы там? — крикнул Коля. — Перекличка!
— Жарко! — крикнул я и повернулся к следующим в цепи, которых Коле было уже не видно из-за поворота. — Пашка, как вы там? Перекличка!
— Пивка бы сейчас! — донеслось до меня.
Я улыбнулся.
— У всех порядок! — крикнул Пашка через минуту. — Только со скуки помереть можно!
— Коля, у всех порядок! — передал я по цепочке.
Коля махнул рукой и сел на камень, вытянув ноги.
Похоже, это будет очень весёлый день.
Мы с Майей о чём-то болтали, но вскоре разговор утих сам собой. Чарли и вовсе бессовестно дрых, свернувшись клубочком под камнем.
Через час проехал ротный, что-то прогавкал на тему неуставного вида. Мы застегнулись, встали на обочине, подождали, пока он скроется за поворотом, снова расстегнулись и уселись в теньке на камни. Не на Красной площади, чтобы выделываться. Наши соседи по оцеплению поступили точно также.
К восьми утра я готов был уже стрекоз считать.
— Чарли, хорош дрыхнуть! — я почесал енота между ушей, за что он мне чуть не откусил палец, но я успел отдёрнуть руку.
Не любит он, чтобы ему за ушком чесали. Хотя Майе позволяет, я видел.
— Что ты к нему пристал, пусть себе спит, — вступилась за него Майя.
— Может, мне завидно? — хмыкнул я.
— А ты завидуй молча! — парировала напарница.
— Ему ещё боевая задача не поставлена! — нашёлся я. — Чарли, слушай сюда!
Енот нехотя поднялся, отряхнулся, сел на задние лапы и приготовился слушать, всем своим видом показывая, что он об этом думает.
— Итак, для начала, ты должен понять, что вообще мы здесь делаем. Загорать на солнце мы могли бы и на базе, верно? Вон там, — я показал в сторону деревни, направление на которую я знал только по карте, — произошла аномалия. Такая же, как та, что забросила тебя сюда. И меня тоже, только это секрет. Мы-то с тобой парни во всём положительные и вообще умные, но ты помнишь, нам на лекциях рассказывали, что в соседних мирах полно всяких неприятных тварей.
— Ты правда думаешь, он тебя понимает? — прищурилась Майя. Она достала выносной модуль импланта и глянула на показатели. — Похоже, ему реально интересно. Может и понимает…
— У меня есть подозрение, что не хуже нас с тобой, — серьёзно ответил я и продолжил лекцию. — Так вот, твари могут быть очень неприятными и очень серьёзными. А ещё могут нести всякую заразу. Помнишь как тебя в карантин посадили? Вон там, — я показал в сторону Петрозаводска, — огромный город. Там живёт… Майя, сколько там живёт?
— Ближе к миллиону человек, город разросся за последние три десятилетия.
— Вот, миллион человек! Это, брат, дохрена и больше! И мы здесь на тот редкий случай, если вдруг, ну вот вдруг, в той аномалии есть что-то, что представляет опасность, и с чем не справятся серьёзные прокачанные дядьки… так вот, если вдруг такое чудо из чудес случится, мы, вот именно мы… должны будем эту опасность остановить. Потому что… никто кроме нас! Понял?
Да, мне было настолько нечего делать, что я готов был читать лекции еноту. И нет, мне не стыдно.
Енот почесал за ухом, выразительно посмотрел на соседние посты.
— Правильно, мы не одни. За нами, если что, вся сила могучей страны и её народа! Но прямо здесь и сейчас эта сила — это вот мы с тобой. Майка не в счёт, она девочка.
— Эй! — опешила Майя от такого заявления. — Ты чего, тяпнул с утра что ли для храбрости?
— Ну ладно, ты тоже сила, — улыбнулся я, притягивая её к себе. — Вон как упираешься!
— Ты рехнулся что ли? — она упёрлась руками мне в плечи, в то время как я пытался притянуть её к себе. — На нас же смотрят!
— Эх, нигде никакого уединения! — вздохнул я.
Майя даже оглянулась вокруг. Совершенно пустая дорога, и четыре пары глаз, с любопытством наблюдающие, что будет дальше. Реально, как в аквариуме!
Тут из-за поворота, со стороны соседней деревни, показалась легковушка. Копейка, родная, я её сразу узнал. Она остановилась у поста 7-го отделения, и из неё что-то передали бойцам, потому у Коли, и тоже что-то им дали. Наконец, подъехала к нам.
В машине были двое, дедок и бабуля. Старенькие такие, но не немощные, а вот такие, которые выходят на пенсию чтобы наконец-то спокойно огородом заняться. Такие дедки в семьдесят лет зимой дрова в одной тельняшке зимой колят, а к бабкам таким внуки правнуков на лето привозят.
— О, никак девка тут! — всплеснула руками бабуля. — И как тебя занесло-то?
— По долгу службы, — улыбнулась Майя.
— Ну, служба это служба, — кивнула бабуля. Она протянула мне запотевшую литровую банку. — Держите, служивые. А то день только начинается, жара такая!
— Спасибо большое, — поблагодарил я. — А вы не в курсе, что там в деревне вообще произошло? А то нам ничего не говорят.
— А странное там произошло, — нахмурилась бабулька. — У меня там сестра живёт, позвонила, рассказала. Дом у них на околице из ниоткуда появился. Ну как дом… землянка скорее. Наши-то туда заходить не стали, но говорят, там вокруг этой землянки мухи тучей вьются. Понятно, куда надо сообщили. Ваши там с утра уже, одеты как космонавты, из землянки той кого-то выносили, но носилки закрытые такие, как гроб на ручках, только оранжевый. Не взыщите, за что у сестры купила, за то и продаю. А вот она-то своими глазами видала. Близко никого не пускают, понаехали машины с мигалками. Вроде как говорили, что окрестности прочёсывать будут. Ищут кого-то, какой-то резервуар. Ну, бывайте.
— А банка? — я посмотрел на подарочек.
— Мы сейчас в город, а вот обратно поедем — так заберём. Ну или можете тут рядом донести, аккурат за вами, в ста метрах, картофельное поле, там сарайка небольшая, мы там инструменты храним, чтоб из дома не таскать.
Бабка щебетала и щебетала, а я уже присмотрелся к запотевшей банке и понял, что внутри. И при всей благодарности этим добрым людям, больше всего хотелось, чтобы они уже поскорее уехали.
— Ой, чего ж это я! Держите! — она подала через окошко ещё бумажный свёрток.
— Спасибо вам большое! — Майя приняла этот свёрток.
— Спасибо! — повторил я за ней.
Бабка с дедкой кивнули и уехали.
— Это здесь традиция такая, солдатиков кормить? — спросил я.
— Ты её видел? — Майя хмыкнула. — Не удивлюсь, если она она ещё во время войны партизан подкармливала.
— Это точно! Всем бабкам бабка, и нас ещё переживёт, дай бог ей здоровья! Майка, ты поняла, что в банке?
— Нет ещё… — она заглянула в свёрток. — Здесь лепёшки.
— А здесь, — я аккуратно поставил банку на камень, — а здесь окрошка, на квасе, со сметаной!
— Иииииууууу!!! — пискнула Майка и полезла в вещмешок за ложкой. — Давай скорее!
С Чарли мы тоже окрошкой поделились. Он, когда её ел, смешно фыркал. А когда уже доели, он вдруг навострил уши.
— Что такое, дружище? — забеспокоился я. — Майя, ты тоже это чувствуешь?
— Ага, как-то не по себе вдруг стало… как перед грозой.
Она посмотрела на совершенно ясное небо. Ночью тучи были, но сейчас от них и следа не осталось.
У Чарли шерсть на загривке встала дыбом. Он спрыгнул с камня, перебежал через дорогу, вернулся, снова запрыгнул на камень и глухо зарычал.
— Чарли, не пугай так…
— Лёха, Майя! — закричал вдруг Николай. — По рации передали приказ отойти в сторону шоссе, на соединение с кем-то! Твари идут прямо на нас, и они заражены! Приказано отойти, в бой не вступать! Передай, отходим цепью!
— Пи… пи… — поднял на меня глаза Чарли.
— здец… — закончил я за него. — Полный причём. Пашка, Максим!!! Отходим к трассе!..
Я передал по цепочке приказ, через минуту вернулось подтверждение. Все всё поняли, отходим.
Мы с Майей, подхватив вещмешки и автоматы, двинулись в направлении трассы, прочь от деревни, оказавшейся вдруг совсем не иллюзорно опасной. Вспомнились слова бабки, что аномальщики какой-то резервуар искали. О чём это они, интересно?
Через сотню метров нам попалось картофельное поле и сарайка. Ну как сарайка, так, размером с туалет строение, закрытое даже не на замок, а на деревянную задвижку. Я достал из вещмешка банку, открыл сарайку. Внутри были обычные сельхозинструменты — лопаты, тяпки, вилы. Конечно, зачем такое таскать.
— Лёха, быстрееееей, — фраза Майки, начинавшаяся как обычная просьба, резко перешла в короткий взвизг.
Зарычал Чарли у меня на плече, а у меня самого волосы на затылке вдруг зашевелились.
Я медленно обернулся.
Из-за ёлок смотрело множество глаз. Твари всё же нас догнали.